В истории нет наблюдателей.
«Древняя максима, спускающаяся из глубокой башни»
***
В 61 метре перед Кэсонским порталом, временная баррикада из мешков с песком и разбитых машин.
Там, где пытались сдержать обезумевшую армию сверхчеловек, шла отчаянная перестрелка.
Пока на дороге не смолкали выстрелы, минометы и штатная огненная магия корейской армии скрещивались в бою, и смерть свирепствовала вовсю.
Инициатива, как ни посмотри, была на стороне армии сверхчеловек. Сверхлюди, глотающие как конфеты военные зелья, вызывающие у обычных людей печеночную недостаточность, в одностороннем порядке подавляли армию обороны, состоящую из обычных солдат и небольшого числа сверхчеловек-защитников.
Оборонительная линия держалась лишь благодаря тому, что вокруг портала не было высоких зданий. Предыдущие рубежи обороны рухнули менее чем за две минуты под натиском сверхчеловек, перемахнувших через здания.
С точки зрения офицера, изучавшего военную науку, да и просто глазами рядового солдата, у армии обороны не было шансов на победу. Было очевидно, что через несколько минут оборонительные позиции будут прорваны.
Однако никто из солдат не решался заговорить об отступлении. Ведь если этот рубеж падет, эти безумные сверхчеловек наверняка набросятся на мирных жителей, бегущих через портал.
Даже у самого лишенного воображения человека не возникло бы проблем с тем, чтобы представить, что произойдет, если сверхчеловек с налитыми кровью глазами, расстреливающие своих же, встретятся с гражданскими. Солдаты держались из последних сил.
К счастью, у них была надежда.
— Сколько осталось до прибытия Маньчжурской армии?!
Чон Мапиль прокричал это, меняя магазин винтовки. То ли из-за взрывов голос потонул, то ли еще почему, но ответа не последовало. Только после того, как он снова выкрикнул вопрос о Маньчжурской армии, один из рядовых отозвался:
— Передовой отряд перешел реку Есонган! Нужно продержаться еще немного!
— Твою мать, «немного» — это сколько минут?!
— По прямой 10 километров! 6 минут будет достаточно!!
— 6 минут? Да за 6 минут эти ублюдки успеют не только расчистить баррикады, но и разнести портал в щепки —
Чон Мапиль не успел закончить фразу. Какой-то безумец из армии сверхчеловек вырвался вперед.
Пользуясь ослаблением огня, он несся вперед, применяя военное искусство летающих ног, и с первого взгляда было ясно, что это мастер. Судя по трем звездам на погонах — званию генерал-лейтенанта — это был командующий 2-м корпусом.
Черт. Командующий корпусом.
Ошеломленный Чон Мапиль и армия обороны попытались создать огневой заслон, чтобы остановить его, но враг тоже был корейской армией. Даже в состоянии безумия армия сверхчеловек методично подавляла огневые точки обороняющихся точной поддержкой.
И в мгновение ока, меньше чем за минуту, командующий 2-м корпусом перемахнул через баррикаду.
В обычном бою в этот момент следовало бы отдать приказ об отступлении. Разве бесчисленные окопные войны в Маркграфстве не доказали, к чему приводит прорыв сильного сверхчеловек на передовую?
Но полевой командир не смел говорить об отступлении. Им больше некуда было отступать. Оставалось лишь ценой своих жизней тянуть время.
Чон Мапиль, сам в прошлом офицер, понимал это лучше всех.
Поэтому он бросился на командующего корпусом. Бросив винтовку и выхватив армейский тесак, он сумел чудом защитить пулеметчика.
!!
По иронии судьбы, оружием командующего корпусом тоже был армейский тесак. Чон Мапиль помрачнел. Противник, против которого даже нельзя использовать преимущество своего оружия.
— Твою ж мать!
Неизвестно, подействовала ли брань или инстинкт, требующий уничтожить сверхчеловек даже в безумном состоянии, но командующий корпусом начал размахивать мечом в его сторону.
Чон Мапиль не уклонился. Раз уж он зашел так далеко, у него оставался только один путь.
— Ну давай, попробуем сдохнуть вместе!!
Безумный командующий корпусом вместо слов издал дикий вопль: «У-а-а-а!!», и два тесака, описывая дуги, обнажили свои зубы друг против друга.
Свист!
Столкнулись адаптированные военные техники владения мечом, и армейские тесаки высекли искры.
Дрожащие руки, сопротивляющаяся мана.
Будь Чон Мапиль в обычном состоянии, он бы обязательно отпустил какую-нибудь колкость, но сейчас он лишь стиснул зубы и влил ману в клинок.
Инстинкт, отточенный в реальных боях, подсказывал: это не тот противник, с которым можно позволить себе расслабиться.
И этот инстинкт был прав.
Как только размен ударами перевалил за десяток, меч командующего корпусом изменился. Тесак внезапно ускорился. Лезвие, сверкая, как гребень, рассекло воздух.
Дзынь —!!!
Чон Мапиль едва успел отразить атаку врага. Пока по скрестившимся клинкам прокатывалась болезненная волна маны, он внезапно вспомнил то, что произошло в Маньчжурии.
Воспоминание о том, как он задирал Чхон Ёмёна, сражался с ним и в итоге лишился руки.
Он не знал, почему вспомнил об этом именно сейчас. Он просто последовал инстинкту и взмахнул мечом. Воздух, пропитанный потом и запахом пороха, и мана, порхающая следом за ним.
Как там делал Ёмён?
На его вопрос ответил меч. В брешь, оставленную командующим корпусом при замахе, вонзился клинок Чон Мапиля.
Его меч был направлен в руку командующего корпусом.
Свист!
Сверкнул клинок, полоснув по предплечью. Напитанное маной лезвие разрезало кость и плоть так же остро, как хирургический скальпель.
Грохот. Чон Мапиль и командующий корпусом одновременно потеряли равновесие и рухнули на задницы. А секундой позже рука командующего корпусом упала на землю.
— Ха, неужели я так проиграл?
Чон Мапиль пробормотал это командующему корпусом, который с ошеломленным видом переводил взгляд с себя на свою руку.
— Если бы я мог… повторить это… чуть раньше… было бы… лучше…
В груди падающего врага торчал меч командующего корпусом. Да, в отличие от Чхон Ёмёна, который чисто отсек ему руку, он не смог отразить удар врага. Хотя и превратил поражение в ничью.
— …Кха.
Дыхание перехватило от боли, поднимающейся из груди, но сожалений не было. Благодаря этому баррикада продержится 10 секунд… нет, целую минуту.
— Товарищ взводный! Нет!
— Твою мать, санитара!
— Не подходи! Даже без руки сверхчеловек остается сверхчеловек… А? Что это —
Голоса товарищей отдалялись, и над его головой сгустилась тень, темнее ночи. Это и есть смерть? Чон Мапиль напоследок вспомнил мать, которая говорила, что он никогда не станет патриотом, поэтому даже не должен думать об армии.
Мама, ты была права. Я не стал патриотом.
На этом он закрыл глаза… нет, не смог. Из-за жидкости, внезапно хлынувшей на голову.
— Кхе, кхе! Кх!
В тот момент, когда он забился, пытаясь откашляться, что-то с силой выдернуло тесак из его груди. Боль была такой невыносимой, что закрытые глаза сами собой распахнулись.
— Фух! Черт, что это, что —
— Лежите смирно. Если прольете зелье из-за обратного тока крови, то точно сдохнете.
К нему обратилась женщина с розовыми волосами, выглядевшая так, будто не мылась несколько дней. В руках у нее было несколько флаконов с зельями, которые на вид казались очень ценными.
Чон Мапиль сам того не осознавая, спросил:
— К-кто вы…?
— Рашик. Алхимик.
— У-уходите… если останетесь здесь…
Женщина, представившаяся Рашик, вместо ответа слегка отошла в сторону. Сразу после этого его взору предстало существо, хлопающее крыльями над головой.
Рептилия с красной чешуей, хлопающая крыльями, которые были больше всего остального вокруг.
— …Дракон?
Красный дракон, который пытался разрушить Маньчжурию. Он вдохнул — фу-у-у-п — и выдохнул огненное дыхание прямо на центр Кэсона.
Вспыхнуло! Вслед за мощным пламенем дорога между баррикадой и армией сверхчеловек — единственное место, где могли пройти люди — полностью выгорела. Это было препятствие совсем иного уровня, чем баррикады из песка.
В ближайшие несколько минут никто не сможет преодолеть это пламя.
— …Почему?
Чон Мапиль спросил это сам не зная почему. Женщина по имени Рашик, щелкнув пальцами, открыла еще одно зелье и вылила его на командующего корпусом, у которого была отрублена рука, ответив:
— Говорит, пришел, потому что позвал друг. Мужскую дружбу не понять.
— …
Друг дракона… Почему-то Чон Мапиль рефлекторно подумал о Чхон Ёмёне, и почувствовал, как у него опускаются руки. Ему стало стыдно за то, что он только что представлял себе всякую чушь про смерть.
Поэтому он решил сменить тему:
— М-мне очень больно… нет ли обезболивающего?
— О, извините. Есть лечебное зелье, а обезболивающего нет. Я хоть и традиционный алхимик, но наркотики не делаю.
— …
— В отличие от крупных фармацевтических компаний, которые без зазрения совести продают наркотические обезболивающие, такие алхимики, как я…
В этот момент дракон, преградивший путь армии сверхчеловек пламенем, сказал:
[Здесь закончили. Розовая смерть. А у тебя?]
«Ах, я же просила не называть меня Розовой смертью…» — пробормотала алхимик, надув губы, и, поднимаясь с места, добавила:
— Сначала я позаботилась обо всех экстренных больных! Распределением зелий эти люди займутся сами! Полетели немедленно!
Тогда дракон развязал длинную веревку у себя в когтях. Пока Рашик хваталась за веревку, огромный глаз дракона скользнул по Чон Мапилю.
[Молодец. Храбрый человек.]
«Благодаря тебе удалось предотвратить худшее» — Чон Мапиль, который сам додумал продолжение фразы, неловко улыбнулся. Потирая нос, он громко спросил, глядя в небо:
— А, я могу чем-то помочь?
Дракон ответил голосом, достаточно громким, чтобы его услышали не только он, но и все солдаты вокруг:
[Поскольку эти безумцы могут скоро прийти в себя, убеди Маньчжурскую армию не атаковать, пока горит пламя. И самое главное, хорошо охраняй этот портал. Есть еще один… нет, двое, которые еще не пришли.]
Чон Мапиль хотел ответить, что сделает это, но из-за раны в груди не смог открыть рот. Поэтому ему пришлось кивнуть так сильно, чтобы дракон это заметил.
Тем временем дракон, снова несущий Розовую смерть, еще раз взглянул на него и взмахнул крыльями, направляясь на север. Ветер, оставленный огромным телом дракона, еще некоторое время бушевал перед Кэсонским порталом.
Слыша вдалеке звук танков Маньчжурской армии, Чон Мапиль с трудом поднялся на ноги.
У него оставалось еще одно дело.
***
Первым, кто встретил Чхон Ёмёна, вышедшего из черного портала, был Глава дома Думеа, вонзавший меч в голову монстра.
— О! Внучатый зять! Наконец-то вышел!
Брызгая кровью, старик говорил с Чхон Ёмёном более резко, чем обычно. Словно он наконец избавился от беспокойства и почувствовал облегчение.
— Видали? Что я говорил! Я же сказал, что ничего не случится!!
Как только Глава дома Думеа рявкнул, рыцари смерти, включая Барану, повернулись к Чхон Ёмёну.
— Ёмён! Ты в порядке? Какую битву ты там вел!
— Ты знаешь, как мы перепугались, когда из портала внезапно вырвалась вспышка?!
Ёмён только тогда понял, что рыцари смерти испугались вспышки ядерного взрыва. Неужели свет прошел сквозь портал, даже если Пхунгери был вне зоны поражения ядерной бомбы?
Ёмён, еще раз поклявшись предотвратить ядерную войну, сказал, вызывая пламя:
— Я в порядке. Я закончил всё чисто.
— Неужели ты за это короткое время одолел Аятоллу, да еще и Пустоту?
Барана, выходец из ордена паладинов, был заметно удивлен. Ёмён в знак согласия широко взмахнул Жуайёзом.
Монстры и члены Культа конца света, окружавшие рыцарей смерти, поспешно отступили, избегая пламени.
Увидев, что они собираются вокруг горы Мантапсан в Пхунгери, Ёмён легко спрыгнул прямо к подножию Мантапсана. Рыцари смерти, даже без приказа, естественно собрались вокруг него.
Глава дома Думеа усмехнулся и сказал:
— Как говорят на Земле, век живи — век учись? Верно сказано. Кто бы мог подумать, что я увижу гибель Культа конца света своими глазами.
— Старик, какая еще жизнь? Мы уже давно мертвы, не пора ли тебе вознестись?
Беладива бросила фразу, и Глава дома Думеа фыркнул:
— Хоть я так и выгляжу, сердце мое живо! И я не вознесусь, пока не увижу правнуков!
Независимо от того, разыгрывали ли они сценку, как всегда, подполковник Дьюк, рыцарь смерти американского происхождения, прилип к Чхон Ёмёну и сказал:
— Эй, ты что, взорвал ядерную бомбу?
Ёмён с удивлением посмотрел на Дьюка. Людей, знавших, что у него есть ядерное оружие, было очень мало, и рыцари смерти в их число не входили.
— Вспышка и вибрация… Я не то чтобы хотел этого, но мне доводилось наблюдать ядерные испытания.
Дьюк сказал это, постукивая себя по виску. Ёмён не стал спрашивать, как армия сверхчеловек США могла видеть ядерные испытания. Вместо этого он тихо ответил:
— Да, я использовал её.
В отличие от Дьюка, который кивнул, словно ожидая этого, рыцари смерти Аша были поражены. Особенно сильно удивился Глава дома Думеа.
— Аятолла использует ядерное оружие? В этот раз силой Пустоты была ядерная энергия?
— Нет, не Аятолла, я использовал её.
— …?
Глава дома Думеа моргал, словно переспрашивая, правда ли это, и переводил взгляд с Мантапсана, кишащего монстрами, на Чхон Ёмёна.
Взгляд, в котором явно читалось: «Еще одну туда?»
Ёмён горько усмехнулся и покачал головой.
— Я не собираюсь больше использовать ядерное оружие. Что бы ни случилось, никогда.
Рыцари смерти не стали спрашивать причину. Они лучше кого бы то ни было знали, что есть силы, которые лучше не использовать.
В любом случае, Ёмён поблагодарил их за молчание и посмотрел назад. Там приближалась последняя группа.
— Зять!
О Сири, четвертая из сестер-жертв и внучка рыцаря смерти Седидаль. Пока рыцари смерти яростно сражались, она что-то готовила, и теперь поспешно подошла к Чхон Ёмёну и сказала:
— …Хорошо, что вы целы. Я всё подготовила.
— Закончила гораздо быстрее, чем я думал. Спасибо, сестра.
— Какое там спасибо… Всё только начинается.
— Да, всё только начинается.
Обменявшись этими словами, они, словно по уговору, тут же вызвали пламя.
Первой пламя привела в движение Сири. Она крепко сжала маленькую палочку и сказала:
— Начинаю.
По сигналу Сири из-под её ног начали вырываться маленькие языки пламени, образуя линию. Толщина линии была чуть больше кулака, но скорость — как у вспышки.
Так началась огненная линия, которая стала окружать Мантапсан. Шире и точнее, чем Жуайёз Чхон Ёмёна.
И когда огненная линия достаточно окружила гору, Ёмён одновременно добавил к ней Жуайёз и Призрачное пламя Таскиги.
Вспыхнуло!
Тогда пламя, которое в обычных условиях не могло распространиться так далеко, начало разрастаться вдоль линии, созданной Сири, превращаясь в огромную огненную стену.
6 километров вокруг Мантапсана. Огненная стена, покрывающая огромную территорию так, что ни одна муха не проскочит.
Эта огромная стена, пылающая жутким синим и яростным красным цветом, была причиной, по которой Сири, единственная из сестер, специализирующаяся на огненной магии, была назначена сюда.
И вскоре пламя Сири и Чхон Ёмёна полностью окружило Мантапсан.
— …Окружение завершено.
Может, из-за того, что она потратила слишком много маны за раз, дыхание Сири слегка сбилось. Под взглядами Чхон Ёмёна и рыцарей смерти она, чувствуя ману Чхон Ёмёна между заклинаниями, сказала:
— Я уже проверила окрестности. Если только вы не умеете летать, как зять, отсюда ни за что не выбраться. Вертолеты не смогут пролететь из-за конвекции пламени и дыма.
— А подземные туннели?
— Я смогу засечь их, как только они выйдут за пределы барьера.
Сири не стала говорить, что взамен ей придется постоянно поддерживать пламя. Ёмён тоже не стал напоминать об этом, а просто взял её за руку.
— Полагаюсь на тебя. Сестр… нет, Сири.
— …
Сири ответила легкой улыбкой. Ёмён на мгновение разделил тепло её руки, а затем повернулся к Мантапсану.
Гора, окруженная пламенем, выглядела зловеще, как замок Короля демонов из комиксов. Глава дома Думеа, стоявший рядом с Чхон Ёмёном, сказал:
— Штурмовать замок Короля демонов вместе с Героем… Ха, кто бы мог подумать, что я исполню мечту всех рыцарей!
— Король демонов… Да, пожалуй. Теперь, в последний раз, мы разнесем замок Короля демонов.
Пока пламя заполняло всё вокруг, Ёмён прямо смотрел на Мантапсан.
Он не мог объяснить почему, но был уверен, что Его Превосходительство внутри Мантапсана тоже смотрит на него.