***
Ёмён осторожно опустил ребенка на землю.
Малышка, по-видимому американка, дрожала, но не могла отвести от него глаз.
— П-пожалуйста, спасите меня.
Несмотря на то, что она была слишком мала, чтобы понимать, что такое смерть, девочка молила о пощаде. Она продолжала умолять, даже когда Ёмён опустил её на землю и принялся кромсать конечности завершившего регенерацию Джугашвили.
Ёмён мягко положил руку на плечо ребенка и сказал:
— Не оставайся здесь, беги скорее.
— Что?
— Видишь там взрослых? Беги к ним.
— …
Девочка, ошеломленно глядя на Ёмёна, украдкой посмотрела в сторону казарм. Испуганные люди, словно по команде, начали махать ей руками, призывая подойти.
Повернув голову, девочка снова посмотрела на лицо Ёмёна и спросила:
— Мне правда можно идти?
— Да, только не падай, как в прошлый раз. Поняла?
Девочка энергично закивала и помчалась в сторону казарм. К сожалению, сдержать обещание, данное Ёмёну, ей не удалось: пробежав чуть дальше, она снова споткнулась и упала.
Впрочем, на этот раз другие люди подхватили её и побежали дальше. Ёмён вздохнул, глядя в спины убегающей толпе.
Сразу после этого завершивший регенерацию Джугашвили вскочил и взмахнул рукой.
Напитанное жаждой убийства ребро ладони рассекло воздух острее любого прославленного меча. Ёмён уже успел высоко подпрыгнуть, выйдя из зоны поражения.
В тот момент, когда Джугашвили без колебаний бросился в погоню за Ёмёном, сверкнуло красное лезвие Святого меча уничтожения коммунизма.
А мгновение спустя — БАБАХ! — прогремела ударная волна.
Жажда убийства, бурлившая в ударной волне, была отброшена назад. Пока камера в далеких казармах снимала Ёмёна, словно не желая упустить этот момент, он и Джугашвили вступили в яростный бой.
Никакой разведки, только обмен ударами, нацеленными в жизненно важные точки.
Схватку, в которой брызгали кровь и плоть, закончил Ёмён. В тот момент, когда рука Джугашвили вонзилась в его живот, Святой меч уничтожения коммунизма беспощадно снес голову противнику.
[Спи спокойно, товарищ, павший, словно лепесток цветка.]
Под пение Святого меча уничтожения коммунизма Джугашвили рухнул на землю. Ёмён поднял отрубленную голову и оглянулся.
— Люди! Вы видели?! Красная звезда!! Он спас американского гражданина!!!
В отличие от репортера, кричавшего словно в агонии, стволы американских солдат были направлены точно на него. Стоило ему сделать хоть шаг к казармам, как в него полетели бы пули.
Ёмёна это не волновало. Он сражался с Джугашвили не ради похвалы. Но и проявлять враждебность не было нужды, поэтому Ёмён слегка улыбнулся в камеру.
Это была довольно дружелюбная улыбка. Если не считать того, что он держал в руках отрубленную голову и был с ног до головы залит кровью.
Пока люди, неверно истолковавшие эту улыбку, в ужасе разбегались, Ёмён сглотнул горькую усмешку. Дела здесь были закончены. Он подхватил тело Джугашвили и взмыл в небо.
Вжик! Поднявшись в воздух, он приставил голову Джугашвили обратно к телу.
Зрелище того, как отрубленная часть медленно прирастает, а в глазах возвращается жажда убийства, было поразительным, но не более того. Как и просила Токхва, Ёмён вытянул из него жажду убийства, вогнал в сердце железную иглу и запечатал, заморозив с помощью заклинания быстрого охлаждения.
Оставив его на ближайшей крыше, Ёмён полетел в сторону отеля, где находились дети.
Прошло 11 минут с тех пор, как жажда убийства распространилась по городу. До того момента, как Ёмён должен был уйти, оставалось ещё много времени.
***
Окраина Аполло-Сити, темный переулок, куда жажда убийства ещё не добралась.
На дисплее внутри боевой машины пехоты без опознавательных знаков высветился экстренный приказ.
[Изменение приказа.]
[Передаю всем сверхлюдям, находящимся в городе.]
[Присоединиться к охране офицерского состава Аполло-Сити.]
Это был экстренный приказ, которому обязан был подчиниться любой солдат, но никто из шести военных, ожидавших перед дисплеем, не сдвинулся с места.
[Повторяю.]
[Присоединиться к охране офицерского состава.]
[Координаты точки сбора будут отправлены. Присоединиться, как только увидите вертолеты.]
Лишь после того, как отчаянный приказ был повторен ещё раз, один из шести солдат подал голос:
— А как же генерал-лейтенант Остин?
— Похоже, он не успеет вовремя.
— Значит, придется решать самим.
Сказав это, солдат с силой ударил кулаком по дисплею, разбив его вдребезги.
— Ой, произошел несчастный случай. Придется снова писать объяснительную.
Среди других солдат послышались смешки. Пока солдат, разбивший дисплей, тихо посмеивался, самый последний из них спросил:
— Когда начнем охоту?
Ответ прозвучал не от солдата, а с места водителя бронемашины:
[Зафиксировано движение. Северо-западное направление, через 32 секунды войдут в зону поражения.]
Тогда мужчина, разбивший дисплей, усмехнулся и сказал:
— Говорят, начинать прямо сейчас.
Сразу после этого солдат взял лежавшее рядом оружие. Это была крупнокалиберная снайперская винтовка, которую обычный человек мог использовать только с упора, к тому же модифицированная для стрельбы гранатами вместо пуль — жуткая вещь.
Оружие, созданное скорее для уничтожения танков, чем людей.
Вскоре задняя дверь бронемашины открылась. Мужчина, держа в обеих руках крупнокалиберную гранатометную винтовку, вышел наружу и посмотрел на северо-запад Аполло-Сити.
Прошло несколько секунд. В ночном небе, пропитанном жаждой убийства, показались три вертолета. Мужчина щелкнул затвором, прицеливаясь.
И — выстрел.
БА-БАХ!!!
Расстояние было слишком велико для обычной снайперской винтовки, но граната, преодолев пространство, точно попала в вертолет.
Потеряв винт и охваченный пламенем, вертолет столкнулся с соседним и рухнул на землю.
!!!!
Пока доносились звуки взрывов, последний вертолет разослал радиосигнал во все стороны:
[Нас атакуют!! Повторяю!! Нас атакуют!!! Дельта Форс, мы знаем, что вы слышите!! Защитите нас немедленно-]
БА-БАХ!
Радиосвязь оборвалась, заглушенная последним выстрелом гранатомета. Вертолет отчаянно пытался маневрировать, но этого было недостаточно, чтобы уклониться от гранаты, выпущенной с мастерством «Десяти сильнейших.»
!!!!
В воздухе прогремел эффектный взрыв, и последний вертолет рухнул на землю. Выживших искать не стоило. Если бы у них хватило смелости выжить, они бы не связались с красными.
— Тот, кто связался с красными, тоже красный.
Солдат щелкнул затвором, убирая винтовку, и пробормотал:
Пока солдаты в бронемашине согласно кивали, солдат, убивший офицеров-предателей… нет, «Дельта Форс», снова забираясь в машину, сказал:
— Ну что, начнем охоту на красных.
***
Прошло 13 минут с тех пор, как жажда убийства распространилась по городу. Переулок недалеко от таможни портала.
Сири, глядя в спину Рашик, сидевшей на корточках перед крышкой люка, пробормотала:
— Это и был тот метод, о котором говорила Рашик…?
Когда Сири пробормотала это, глядя на люк с ошарашенным видом, Рашик проворчала, словно ожидала такой реакции:
— Именно из-за такой реакции я не хотела его использовать.
— …
— С чего это ты смотришь на старших такими глазами?! Ты, вставившая в японские ножны меч, названный в твою честь, и я, использующая такое — мы стоим друг друга!
— …Имперская Имперская принцесса личинок и Сири — одно и то же?
— Что задница, что личинка.
— …Задница?
— Не знала, что по-японски «О Сири» означает задницу?
Конечно, она знала. Она знала, но… Сири спросила, надеясь, что это не так:
— Только не говорите, что выбрали меня вместо Сэмири-онни или Диллы именно из-за этого?
Рашик отряхнула руки и поднялась с места:
— Нет, именно поэтому.
— …
— Всё равно это имя красивее, чем «Навозник» или «Сети.» Сделай лицо попроще.
Рашик сказала это, но Сири не могла расслабиться. Ведь весь пол переулка, на котором она стояла, начал извиваться.
***
Прошло 14 минут с тех пор, как жажда убийства распространилась по городу. Перед отелем, где находились Утренняя Сова и дети.
БА-БАХ!!!
Огромный ледник обрушился на голову Джугашвили. Это была настолько мощная атака, что она не только пробила толстый асфальт, но и едва не обрушила соседнее здание.
С одним покончено.
Корвус, убедившись, что Джугашвили раздавлен ледником и продолжает регенерировать, быстро сменила позицию. Вскоре в то место, где она только что стояла, пришелся удар ногой другого Джугашвили.
Джугашвили были безумны, но не глупы.
Тварь инстинктивно понимала, что для применения ледника такого размера нужна дистанция, и неустанно сокращала её, приближаясь к Корвус.
— Ура-а-а-а-а!!!
Будучи зверолюдом и прекрасно зная о нехватке собственной регенерации, Корвус тем не менее охотно ввязалась в ближний бой.
Блок, выпад, удар.
Имея богатый опыт сражений с Джугашвили, она вскоре раздробила плечо противника. Но Джугашвили, лишившись целой руки, не отступил, а подался вперёд и вцепился зубами в её плечо.
Имея опыт сражений с Джугашвили, она вскоре раздробила плечо противника. Но Джугашвили, лишившись целой руки, не отступил, а подался вперёд и вцепился зубами в её плечо.
Это было безумием — так подставлять голову, но для монстра, который не умирает даже с размозжённым черепом, правила были иными.
Корвус хотела пробить затылок Джугашвили клювом, но запоздало вспомнила, что сейчас находится в человеческом облике. Вместо клюва она впечатала в затылок монстра свой лоб.
Хрусть!
Удар головой, усиленный маной, разнёс затылок Джугашвили в щепки. Пока монстр, вцепившийся в неё, отваливался, к ней бросился Либов Леонтьевич Бронштейн.
— Поистине феноменальное мастерство! Но время на нашей стороне!
Выкрикнул Либов Леонтьевич Бронштейн, взмахнув мечом. Это были не просто слова для провокации. Это было...
Бах!
—...слова, призванные скрыть звук выстрела, донёсшегося издалека. Из-за этого Корвус чуть запоздала с уклонением. Пуля, преодолевшая пространство, и клинок, настигающий в упор.
Это был момент выбора, но Корвус не выбрала ни то, ни другое. Она заблокировала меч рукой и воздвигла ледяную стену, чтобы остановить пулю.
!!!
Воздух содрогнулся от мощной ударной волны. Либов Леонтьевич Бронштейн, чей меч был остановлен голыми руками, хищно оскалился.
— Заморозить руки для защиты...! Слухи о том, что ты равна по силе «Десяти сильнейшим», оказались правдой!
Вместо ответа Корвус нанесла удар ногой, применив «Бесконечный удар.» Хрясь! Раздался хруст ломающихся рёбер и позвоночника, но Либов Леонтьевич Бронштейн, перекатившись по земле, поднялся как ни в чём не бывало.
— Но надолго ли хватит этой великой силы? Пока есть эта жажда убийства, мы непобедимы.
Словно в подтверждение его слов, было видно, как Джугашвили, придавленный ледником, упорно выбирается из-под него.
— Впрочем, не беспокойся. О твоих зверолюдях наш Союз позаботится как следует.
Корвус, отогревая обледеневшие руки, ответила:
— Для такого уровня мастерства у тебя слишком длинный язык.
— Это необходимое качество для революционера.
—...
Что бы ни говорил Либов Леонтьевич Бронштейн, пытаясь её спровоцировать, Корвус уже была предельно сосредоточена.
Всё дело было в пулях, летящих из ниоткуда, в совместных атаках Джугашвили, которые оживали даже с пробитыми головами, и в катастрофической нехватке времени.
Всё ли в порядке в отеле? А дети?
Она прикусила губу. Больше нельзя было терять ни секунды. Иначе она не сможет смотреть в глаза ученику, который доверил ей детей.
В конце концов, Корвус решила снять ограничения, которые наложила на себя сама. Иными словами, она решилась принять облик зверолюда. С клювом и когтями сражаться с тремя Джугашвили было бы куда проще.
Риск того, что американцы увидят её истинный облик, был велик, но спасение детей оставалось на первом месте. Она сжала кулаки и, высвобождая внутреннюю ману, начала трансформацию...
—...но не закончила. Вместо этого она подняла голову и посмотрела в небо.
Вспышка.
Сквозь застилавшую небо жажду убийства пробивался утренний свет. Корвус широко улыбнулась и направила всю собранную ману в ноги. Либов Леонтьевич Бронштейн, неверно истолковав её действия, вытаращил глаза.
— Думаешь, я позволю тебе сбежать?
— Нет. Это не бегство.
Либов Леонтьевич Бронштейн не успел спросить, что же это тогда такое. В следующее мгновение ответ пришёл сверху.
— Смена состава.
Бабах! С неба упала Красная звезда.
***
Какова же сила Красной звезды?
Мнения расходились не только среди любителей сплетен, но и среди самих коммунистов.
Конечно, завершённый Джугашвили сам по себе был стратегическим оружием, но это не означало, что он уровня «Десяти сильнейших.»
Является ли он, подобно Карлосу, последнему наследнику Чили, явно слабее «Десяти сильнейших»? Или же, как Аятолла из Культа конца света, он просто не входит в их число?
Либов Леонтьевич Бронштейн склонялся к первому. Красная звезда, с которым он встречался лично, был слишком молод, чтобы достичь уровня «Десяти сильнейших.»
Однако возраст мог быть общим критерием, но не абсолютным. Достаточно вспомнить достижения Маркграфа, совершённые им до тридцати лет.
Если вдруг Красная звезда обладал талантом, сравнимым с талантом Маркграфа, то не было бы ничего удивительного, если бы он занимал последнее место среди «Десяти сильнейших.»
Поэтому Либов Леонтьевич Бронштейн подготовил шестерых незавершённых Джугашвили.
При такой плотности жажды убийства даже завершённый Джугашвили уровня «Десяти сильнейших» не смог бы гарантировать себе победу против шестерых.
Он так думал. Думал, но...
!!!!
В момент, когда он заблокировал меч, упавший с неба, Либов Леонтьевич Бронштейн осознал:
«...Уровень «Десяти сильнейших»!»
Отлетев назад, он стиснул зубы и восстановил стойку. «Настоящий» Красная звезда не стал преследовать его, чтобы нанести удар, а встал рядом с Корвус.
— Вы в порядке? С... нет, Корвус.
— Я в порядке. А ты как?
— Я тоже вполне неплохо.
Пока они обменивались любезностями, Либов Леонтьевич Бронштейн, наблюдавший за ними, сплюнул кровь, скопившуюся во рту, и спросил:
— Красная звезда... как ты так быстро добрался?
— Коммерческая тайна.
—...
Конечно, это не было настоящим секретом. В следующее мгновение Ёмён начал поглощать жажду убийства всех троих Джугашвили, включая Либова Леонтьевича Бронштейна.
Гу-у-у-у!
Пока Джугашвили в испуге наблюдали, как вокруг них завихряется жажда убийства, Либов Леонтьевич Бронштейн нахмурился.
— Это что...? Неужели ты тоже вложил Истинную волю в Джугашвили!
Вложил Истинную волю? Ёмён нахмурился, продолжая поглощать жажду убийства.
С двумя другими Джугашвили всё было просто. Из-за окружающей жажды убийства они долго не продержатся, но, ощутив внезапную слабость, они смотрели на Ёмёна глазами, полными страха и непонятных чувств.
Однако Либов Леонтьевич Бронштейн не собирался так легко отдавать свою жажду убийства. Он яростно сопротивлялся контролю Ёмёна, словно человек, привыкший к подобному.
Пока брови Ёмёна дёргались, Либов Леонтьевич Бронштейн злобно произнёс:
— Вот оно что... Значит, вот как всё обернулось. Надо было приставить к тебе не Джугашвили, а кого-то другого.
—...
— Но твоей ошибкой было прийти сюда, даже сохранив жизнь. Или, может, Маркс помогает нашим планам... В любом случае, Красная звезда, ты — ревизионист, исказивший коммунизм. Я лично заберу твою жизнь.
Либов Леонтьевич Бронштейн поднял шашку, а Ёмён выставил вперёд Святой меч уничтожения коммунизма.
— Примкнуть к тому, кто устроил чистку твоему деду? Тебе не стыдно?
—...Похоже, ты хорошо осведомлён о моей родословной. Но ты ничего не смыслишь в революции.
— Что?
—...В революции кровное родство не имеет значения. Важен только народ, только народ.
Святой меч уничтожения коммунизма задрожал, словно желая возразить, а в тот же миг Корвус создала над головой гигантский ледник.
Двое Джугашвили, оттеснённых назад, заговорили одновременно:
[[Верно сказано, Либов Леонтьевич Бронштейн. Но в одном ты ошибся. Он не ревизионист, он — реакционер.]]
Голос, пропитанный густой жаждой убийства. Тот самый голос, с которым он разговаривал на складе удобрений, — голос фальшивого Либова Леонтьевича Бронштейна.
Догадавшись, кто перед ним, Ёмён прямо посмотрел на Джугашвили.
—...Евгений.
[[Не стоит называть имя взрослого без должного уважения, Красная звезда.]]
— У меня нет уважения к сопляку, который прячется за куклами, скрывая свою личность.
Когда Ёмён ответил, Либов Леонтьевич Бронштейн покачал головой.
— С таким языком тебя можно принять за маоиста. Тебе не стыдно самому называться Красной звездой?
—...
Ёмён ответил, подразумевая, что «прозвище Красная звезда дал не я, а чикагские СМИ, и, честно говоря, Красная звезда звучит лучше, чем Сталин, что означает «человек из стали»».
— Хватит болтать, нападай.
[[...]]
—...
— Красный.
Короткое молчание.
Прежде чем молчание затянулось, Евгений — точнее, Евгений, вселившийся в Джугашвили неведомым способом, — разразился смехом.
[[Ха-ха-ха! Да, реакционер должен быть именно таким!]]
—...
[[В чистке реакционеров нет особого удовольствия... но сегодня я буду спать спокойно.]]
В этот момент вдалеке раздался выстрел: «Бах!»
И, приняв это за сигнал, потомки Сталина и Троцкого одновременно бросились на Красную звезду.
Прошло 16 минут с того момента, как жажда убийства накрыла город.