***
[Эй, ты, безумный ублюдок! Что ты творишь?!]
Независимо от того, резал ли слух Ёмёна испуганный голос Пасуна, кулак Ёмёна точно врезался в лицо Никсона.
— Кха!
Вместе с криком брызнули кровь и выбитые зубы.
Обычный человек потерял бы сознание от такой силы, но Никсон резко откинул голову в сторону и развернул корпус.
Это было инстинктивное движение, чтобы вырваться из хватки Ёмёна, но тот не отпустил его.
Продолжая держать за воротник, он нанес еще один удар.
В тот момент, когда второй удар раздробил скулу Никсона, собравшиеся в банкетном зале люди закричали.
— Т-террорист!
— Защитите Его Превосходительство президента!
— Эвакуация! Всем эвакуироваться!
Тем временем Никсон, изо рта которого текла кровавая пена, контратаковал. В его ударе смешались растерянность и спешка.
Однако Ёмён не стал уклоняться, словно считая, что на это жалко тратить время, и нанес ответный удар.
!!!
Звук ударов был таким, что трудно было поверить, будто это просто обмен кулаками.
Пока их лица превращались в кровавое месиво, первым сдался Никсон. Он прекратил атаку и замахал руками, пытаясь заблокировать удары Ёмёна.
Но Ёмён отмахнулся от этих рук и продолжил бить Никсона по лицу. Продолжал до тех пор, пока телохранители, переодетые официантами, не опомнились и не бросились на него.
— Защитите президента!
До того как переодетые официантами телохранители успели скрыться среди убегающих людей, на него бросились трое сверхчеловек. Как и подобает президентской охране, все они были весьма сильными бойцами.
Их мастерства хватило бы, чтобы заставить Ёмёна отступить, прежде чем его окружат… но Ёмён не только не отпустил Никсона, но и в ответ выстрелил в них Альфа-лучом.
Вспышка!
Красный луч полетел в сторону первого телохранителя — того самого, что передал шкатулку Предыдущей Святой. Тот рефлекторно дернулся, но расстояние было слишком малым.
Пш-ш! Красный луч полоснул по шее, брызнула кровь. Пока телохранитель, схватившись за горло, валился на пол, Ёмён выпустил следом еще несколько лучей. Остальные двое отчаянно закатались по полу.
Выиграв таким образом время, Ёмён схватил Никсона обеими руками за воротник и поднял. А затем — впечатал в землю.
Ба-бах!!
При столкновении с головой Никсона пол треснул, взметнув облако пыли. Ёмён попытался снова приподнять окровавленного противника, но ткань в его руке с треском порвалась, и президент выскользнул из захвата.
Миг передышки. Телохранители, уклонившиеся от Альфа-луча, не упустили возможности и бросились на Ёмёна.
— Господин президент!
— Оттащите его от него!!
Даже тот, у которого из шеи хлестала кровь, бросился на Ёмёна. Пока Никсон отступал, три армейских боевых искусства США одновременно нацелились на него.
Кулак, наполненный маной, закрученной подобно буру, удар ногой, несущий вихрь Воздушного доминирования, и локоть, вонзающийся между ними словно копье.
Ответом Ёмёна стало Лицемерие и Высокомерие.
Вслед за когтями зверолюда край ладони очертил полную жажды убийства дугу.
!!!
Пощады не было. Край ладони начисто срезал ману и кулаки, перехватил летящую ногу и отбросил ее, раздробил локоть.
Телохранители, не обращая внимания на искалеченные конечности, немедленно контратаковали, но разрушительная техника Лицемерия и Высокомерия подавила даже их последнюю агонию.
— Кха-а!
Одностороннее насилие, подавляющее силой и мастерством, словно ему нет дела до обмена ударами.
Почувствовав гибельную разницу сил, телохранители приготовились не к бегству, а к смерти, бросившись на Ёмёна, чтобы выиграть для Никсона хотя бы секунду.
Из рук Ёмёна с влажным звуком вырвалась Боевая сыворотка. Одновременно с внезапным фехтовальным выпадом метровое лезвие сыворотки стремительно сократило дистанцию, на которую рассчитывали телохранители.
В бою мастеров один метр — это расстояние, на котором решается жизнь и смерть.
Заняв это пространство, Боевая сыворотка затанцевала, прорезая тела трех телохранителей.
Брызнула кровь, телохранители повалились один за другим. Живы они или мертвы — его не волновало. Ведь единственной целью Ёмёна был президент Никсон.
— Ха.
Никсон не успел далеко убежать. Он опасно опирался на дорогое пианино, выставленное в Восточном зале.
Несмотря на то, что из раздавленного носа и искривленных губ текла кровь, он смотрел на Ёмёна с ошарашенным выражением лица.
— Ты… кто ты, черт возьми, такой?
Ответом Ёмёна стало лезвие маны. Меч, пропитанный кровью, обрушился прямо на шею Никсона, прижатого к пианино.
Никсон судорожно взмахнул кулаком. Сразу после этого Боевая сыворотка и кулак столкнулись… нет, не столкнулись.
Прямо перед столкновением Ёмён деактивировал Боевую сыворотку.
— Что?!
Уклонившись от удара Никсона, Ёмён вновь вогнал кулак в лицо ошеломленного президента. Мана залила его руку, впечатываясь в нос главы государства.
Хрусть —!!!
Сила удара была такова, что затылок Никсона впечатался прямо в пианино. С треском дорогое пианино из красного дерева разлетелось в щепки, и Никсон рухнул на пол.
— Вот же, кха, черт возьми…!
Что бы там ни бормотал президент, Ёмён просто придавил его верхнюю часть тела коленом — приемом, известным как «колено на животе» (Knee-on-Belly), который позволяет безнаказанно обрушивать удары.
Прежде чем Никсон успел прийти в себя, он снова врезал ему кулаком по лицу.
Вслед за кулаком, в который была вложена вся сила тела, по руке передалось ощущение раздробленной плоти и вдавленных костей.
Однако кулак, наполненный кипящим гневом, на этом не остановился.
Серия ударов: правым кулаком в скулу, левым в нос, правым по переносице, в инджур, по щеке и снова в нос.
Оттолкнув руки барахтающегося президента, пытающегося вырваться из маунта, впечатав коленом рвущееся в агонии тело и сокрушив рот, кричащий «Хватит!!.»..
Хвать! Никсон в последний момент перехватил кулак Ёмёна и прорычал окровавленным лицом:
— Ты, чертов ублюдок, кулаки! Вот так надо использовать!
Его левая рука смазалась, и тяжелый кулак врезался в лицо Ёмёна.
Удар, от которого челюсть свернулась, а мозг поплыл. Перед глазами вспыхнуло, но Ёмён не отступил. Он еще сильнее надавил коленом и нанес удар кулаком.
Бам!
Этот удар стал сигналом, и двое снова начали бить друг друга по лицам.
Ударная волна сотрясла весь Белый дом. Но превосходство в этой схватке было очевидным: несмотря на невыгодную позицию на полу, удары Никсона ни в чем не уступали Ёмэну.
В тот момент, когда казалось, что Никсон вот-вот вырвется из-под него, знакомая красная энергия окутала Ёмёна.
Жизненные силы вернулись во все тело, мышцы наполнились мощью. Достаточно сильной, чтобы снова подавить Никсона.
Джугашвили? Нет, не это. Это было… благословение Красного бога, которое Святая наложила на него в Маньчжурии.
Кто наложил это благословение, спрашивать не приходилось.
«Матушка.»
Ёмён, сдерживая желание обернуться, снова нанес удар.
Бам — бам — бам —!!
В тот момент, когда голова Никсона в очередной раз расколола пол Белого дома, а его фирменный массивный нос окончательно сломался...
Ёмён вытянул Боевую сыворотку из кулака.
Убить. Обязательно убить.
Красное лезвие, кипящее жаждой убийства, без малейшего колебания обрушилось на шею Никсона.
И —
Дзынь —!!
На кончике меча, ударившего в шею Никсона, раздался звук, похожий на столкновение металла с металлом.
Хотя это был меч, способный резать даже сталь как тофу, лезвие оставило на шее Никсона лишь небольшую царапину.
Аномально прочное тело, которое уже демонстрировал Губернатор.
Но Ёмён не растерялся. В отличие от прошлого раза, когда он не понимал точной структуры боевого искусства, в этот раз он отчетливо видел, что течет по коже Никсона.
Тонкая божественная сила и мана, текущие по коже ублюдка. Это было похоже на боевое искусство Маглрфина, которое он видел в своем внутреннем мире чуть ранее.
«Тот же корень, или боевое искусство, выросшее на той же теории…!»
Раз он понял суть, значит, защиту можно пробить. Если удастся ударить в диссонанс между этим непонятным щитом из божественной силы и маны… преграда падёт.
Уверенный в этом, Ёмён снова обрушил меч. Никсон поспешно раскрыл ладонь, блокируя лезвие.
!!!
Меч и ладонь. Между двумя сцепившимися силами — тсс-с-с!! — мана отталкивалась, и воздух стонал.
Ёмён вложил в лезвие еще больше силы. С той же огромной жаждой убийства, что и гнев в недавней серии ударов, он медленно вгрызался в кожу и ману Никсона.
Медленно, но верно, словно горячее лезвие режет лед.
И впрямь, когда лезвие Ёмёна пробило божественную силу и ману, окутывавшие кожу Никсона, и наполовину вошло в ладонь...
— Прорыв!! Не заботьтесь о жизни врага, защитите президента!!
В открывшийся проем Восточного зала ворвалась группа телохранителей. Заметив, что дула их оружия нацелены на Святую, Ёмён вздрогнул и вскинул голову.
Никсон не упустил этот момент. Резко дернув поясницей, ублюдок ударил Ёмёна коленом в бок.
Пш-ш —!!
Вместе со звуком лопающейся кожи Ёмён отлетел назад. Удар был настолько мощным, что он вполне мог вылететь сквозь золотые портьеры, но Ёмён успел создать под ногами опору из божественной силы и избежал вылета наружу.
С-с-с.
Когда Ёмён, приземлившись, поднялся на ноги и сглотнул кровь, Никсон тоже встал. Регенерируя болтающуюся кисть, он произнес:
— Было действительно опасно. Ха, надо же. Убийца такого уровня…
Взгляд Никсона переместился на Святую, сидевшую в VIP-ложе. Разумеется, Ёмён тоже посмотрел на нее.
Однако состояние Святой выглядело несколько странным. Она не съежилась от страха и даже не казалась испуганной.
Она — мать с плотно сжатыми губами — смотрела на Ёмёна взглядом, полным какого-то жгучего, незнакомого ему чувства.
И Никсон, совершенно неверно истолковав этот взгляд, принялся распускать порванный галстук:
— …Значит, Святой город тоже подготовился.
Ёмён снова повернул голову и встретился с Никсоном. Было видно, как раны на лице, которые он избил, быстро заживают. Никсон сказал, вправляя сломанную носовую кость — хрусть!
— Но я не могу понять. Зачем так отчаянно сопротивляться? Чего не хватает в будущем, которое мы предлагаем? Вечный мир и процветание… это же идеал, к которому стремятся Культ конца света и все человечество.
Говоря это, Никсон жестом созвал телохранителей. По меньшей мере несколько десятков вооруженных солдат и двузначное число сверхчеловеков окружили президента.
Мало того, он чувствовал сверхчеловеков, стекающихся снаружи двери.
— Ну… с этим делом можно начать заново. Но прежде, Святая. Этого я просто так не оставлю. Похоже, мне придется преподать вам урок.
— ….
Как бы то ни было, Святая даже не взглянула на Никсона, продолжая неотрывно смотреть на Ёмёна. Ёмён встал так, чтобы прикрыть ее собой, и подумал:
«Я могу победить.»
Его боевое искусство не абсолютно. Если удастся нащупать брешь, он обязательно погибнет. А если президент умрет, можно будет забрать Святую и убраться отсюда.
В этот момент раздался голос Пасуна:
[Безумный ублюдок, какой план побега ты строишь во внутреннем мире? Это всего лишь остатки памяти!]
«Нет.»
Ёмён отрицал слова Пасуна.
«Я уже понял, что это не просто внутренний мир. Ты, чертов ублюдок.»
[А…… вот как? Значит, ты не просто придурок с хорошей родословной.]
Пока хихикающий смех Пасуна резал слух, Ёмён ответил про себя:
«Если есть время болтать ерунду, выходи и помоги.»
[А вот это не хочу.]
«Так и знал. Сукин сын.»
Ёмён оборвал мысленный диалог и встретился взглядом с дулами оружия телохранителей. Когда Джугашвили, Жуайёз, Чхондомучин — всевозможные боевые искусства взбурлили в его теле, взгляд противника изменился.
Нарастающее напряжение, кипящий гнев, переполняющая мана.
В давлении, которое могло взорваться в любой момент, Ёмён и Никсон смотрели друг на друга.
Вскоре капля крови, стекавшая со лба Никсона, сорвалась с подбородка.
Пасун бросил:
[Тц, жаль. Пришли бы чуть позже.]
Позже? Кто? Прежде чем Ёмён успел задать такой вопрос, снаружи банкетного зала послышались выстрелы.
Ту-ту-ту-ту —!!
Это была не просто заградительная стрельба, а шквал из всех орудий. Стоило всем, кроме Святой, перевести взгляд на дверной проем Восточного зала, как оттуда донеслись новые звуки.
— Что ты… А-а-а!!
— Повысить уровень угрозы! Противник — это… кха!
— Что делает армия обороны…!
Крики подбегавших сверхчеловек и телохранителей. Шум, начавшийся на таком удалении, который уловил бы лишь сверхчеловеческий слух, стремительно приближался к самому входу в Восточный зал — и вдруг оборвался.
Тишина.
Тяжелая тишина, в которой ничего не ощущалось.
Эту зловещую тишину нарушил не Никсон и не его охрана. Заговорила Предыдущая Святая, всё это время неотрывно смотревшая на Ёмёна.
— Ну надо же, я ведь так просила не приходить… Упрямству его нет предела.
Вместо ответа послышался тяжелый шаг. Это был звук вовсе не армейских берцев, а кожаных сапог из Аша, и Ёмён наконец понял, к чему клонили Пасун и Святая.
Точно так же президент Никсон понял, кто пришел.
— …Маркграф.
Да, он пришел. Герой Аша, сжимающий меч, сразивший Короля демонов, с сияющими золотыми глазами.
Остановившись на пороге Восточного зала, он произнес:
— Хороший день, чтобы умереть вместе.