***
Некоторые люди, обладающие бурной фантазией и в то же время жаждущие эликсиров, порой предавались вот таким размышлениям.
Если росток Мирового древа — это эликсир, и кристаллы, источаемые мертвыми корнями — тоже эликсиры… то разве труп Мирового древа не может быть эликсиром?
Подобно тому как Магическая башня, монополизировавшая близлежащие земные жилы, таит в себе колоссальную ману, не монополизировало ли Мировое древо ману всего Эльфийского леса?
Это звучало правдоподобно, но в то же время было нелепой фантазией. Из тех, что обычно перекидывают друг другу за выпивкой.
Однако один ближневосточный диктатор, так и не ставший сверхчеловек, несмотря на поглощение бесчисленных эликсиров, пожелал проверить эту фантазию на практике.
Хоть его страна и была всего лишь маленьким государством, обладая властью, он приобрел крупный тактический транспортник ВВС США, погрузил на него своих подручных и отправил их к трупу Мирового древа.
Но, к сожалению, его люди не то что не принесли с собой труп Мирового древа, они даже собственных жизней не сохранили.
Этому способствовала не только мощная защитная магия, раскинувшаяся вокруг тела Мирового древа, но и бдительная стража эльфов, которые «естественно» ожидали, что люди попытаются осквернить труп их матери.
Так или иначе, перебив всех высадившихся солдат, Демеронд направил Земле дополнительное предупреждение.
Он переловил и перебил всех травников и лесных людей, подсказавших диктатору путь для проникновения, уничтожил временный аэропорт, откуда взлетел самолет, и, наконец, публично казнил диктатора, посмевшего покуситься на труп матери.
Видеозапись того, как он медленно отрубает мечом голову диктатора, до сих пор гуляет по земному интернету, так что излишне говорить что-либо еще.
В сухом остатке — никто толком не знал о практической пользе трупа Мирового древа.
По крайней мере, не в этом прохождении.
***
XX часов XX минут назад.
Пока человек не испытает что-то на собственной шкуре, он не ведает границ своих возможностей.
«Трус» Хунке Колючий Салат, сбежавшая из леса от войны и вернувшаяся в деревню лишь после ее окончания, стойко перенесла все пытки французских солдат и эльфийских охотников.
Она не раскрыла рта ни перед лицом жутких ударов плетей, ни перед холодными орудиями пыток.
Однако Цакан Колючий Салат, перебивший незаконных травников, подстерегавших деревню, и хваставшийся тем, что лично прикончил и американцев, и эльфов, оказался совсем другим.
Стоило эльфийским сетям накрыть его лицо, как он выложил всё, что таил в душе.
[Отанга! Этот ублюдок знает путь в обход защитной магии Мирового древа! Он, он даже переходил Лес смерти и снимал документальные фильмы об эльфах!]
[Правда ли это?]
[Да, да! Именно так! Ходили слухи, что Отанга даже участвовал в свадьбе Демеронда! Если среди нас кто-то этого не знает, то никто не знает! Так что умоляю, отпустите остальных!]
Чилийские военные отблагодарили его за откровенность вполне заслуженным образом.
А именно — подвергли пыткам лесных людей, схваченных вместе с ним, чтобы проверить, правду ли свистел Цакан Колючий Салат. Жуткий запах крови и крики, на которые невозможно было смотреть без содрогания.
Для пожилых лесных людей, схваченных французскими солдатами, это были невыносимо суровые пытки.
[Трупы просто выбросьте куда-нибудь.]
Когда чилийские военные закончили допросы, из всех похищенных стариков в живых остались только Хунке и Отанга.
Видя, как давний сосед предал его, а в итоге был хладнокровно убит, Отанга крепко зажмурил глаза.
Но чилийские военные не дали ему времени даже на оплакивание погибшего.
[Лесной человек Отанга. По-хорошему говори, как обойти защитную магию Мирового древа.]
Отанга посмотрел на иглу, приближающуюся к его ногтям, и ответил:
[Цакан заблуждается. Хоть я и снимал документальные фильмы, я лишь знаю дорогу через Лес смерти. Откуда такому старому человеку, ни сверхчеловеку, ни кому-то еще вроде меня, знать, как пробить защитную магию Мирового древа?]
[Правда? Это мы еще посмотрим.]
Отанга ничего не ответил. Словно предчувствуя, что такой день настанет.
***
X часов XX минут назад.
Пока человек не испытает что-то на собственной шкуре, он не ведает границ своих возможностей.
Пережив ужасные пытки во время войны между Америкой и эльфами, Отанга осознал, что его предел прочности оказался гораздо шире, чем он думал.
По крайней мере, чилийским военным, повторявшим пытки всю ночь напролет, первыми пришлось прикусить языки от досады.
[Гордись этим. Ты первый, кто столько выдержал под пытками нашего чилийского Национального разведывательного управления (DINA).]
[Я, я вовсе не держусь… Я, право слово… я… понятия не имею…]
[Если назовешь правду хоть сейчас, мы отпустим лесных людей, схваченных вместе с тобой. Но если будешь молчать до конца….]
[Я и вправду… без понятия.]
[Тц.]
Чилийский военный, пытавший его, с огорченным видом отложил орудия пыток, словно вытягивать из него больше было нечего. Лязг! Окровавленный инструмент упал на пол, и не успели лесные люди, схваченные вместе с Отангой, опомниться от дрожащего страха...
Как кто-то отворил дверь и вошел в импровизированную пыточную.
Мужчина в роскошной военной форме, отличавшейся от облачения остальных наемников, со стаканом алой жидкости в руке.
Судя по всему, чин у него был немалый, раз палач тут же отдал ему честь, едва завидев.
[Господин Одланьер.]
[Ну что, удалось что-нибудь выяснить?]
[Никак нет… похоже, он действительно ничего не знает.]
[Человек по фамилии Одланьер криво усмехнулся и наклонил стакан. Как только жидкость — вино то было или кровь — смочила его губы, он произнес:]
[Выведите всех, кроме этого Отанги.]
[Собираетесь устроить допрос один на один? Но ведь до начала операции осталось...]
[Я как раз только что виделся с Ламенружем из Франции. Время есть, так что делай, как приказано.]
Палач отдал понимающий салют и вытащил за пределы пыточной остальных, окровавленных лесных людей.
Оставшись с Отангой вдвоем в этой импровизированной брезентовой пыточной, Одланьер прислонился к пыточному креслу, на котором еще теплилось дыхание смерти, и проговорил:
[Этот парень обычно так легко не сдается. Видимо, привычен к пыткам?]
[…Дело не в привычке к пыткам, я и впрямь ничего не знаю.]
[Вот как? Насколько мне известно, во времена войны с эльфами тебя знатно помучили, Отанга.]
[….]
Как бы Отанга ни сдерживал судорогу лицевых мышц, Одланьер продолжал нести свое:
[После бегства в Ашу фюрер Гитлер оставил после себя бесчисленные тайны. Среди них были и три способа стать Королем демонов, а также метод создания сосуда Короля демонов.]
Гитлер? Король демонов? Отанга поднял голову с недоумевающим видом, и его зрачки встретились со взглядом Одланьера.
[Кто-то называл это пророчеством, а кто-то — памятью о пережитом однажды провале… Какова бы ни была истина, суть в том, что часть секретов мира стала известна нацистским остаткам.]
[Я понятия не имею… о чем вы вообще говорите.]
Сделав глоток, Одланьер проигнорировал слова Отанги и задал встречный вопрос:
[Отанга. Ты знаешь, кто я?]
[…Без понятия.]
[Меня зовут Одланьер Контрарас. Я преемник Мануэля Контрараса Сепульведы, первого Управляющего чилийского Национального разведывательного управления.]
[….]
[А чилийская разведка активно привлекала нацистских военных преступников. Понимаешь, к чему это ведет?]
[…Вы тоже знаете информацию, оставленную Гитлером?]
Одланьер кивнул.
[Да, хоть такие ценные сведения, как метод выращивания сверхчеловек через печень, были утеряны… но способы использования Мирового древа и эльфов мы по-прежнему храним.]
[….]
[И в этих рецептах запечатлено твое лицо. Возлюбленный эльфийки, от которого ожидали рождения полукровки — человека и эльфа — связь между которыми прервалась уже больше века назад.]
Лицо Отанги затрепетало мелкою дрожью, а Одланьер тем временем перевернул остатки бокала и вылил красную жидкость ему на лицо.
Сквозь сладковатый аромат вина проступал липкий запах крови.
Пока Отанга соображал, что это вино с примесью эльфийской крови, Одланьер прошептал:
[Отанга. Ничтожный человек, который при каждом удобном случае меняет способ фотосинтеза, как растение, не сумев даже встать на защиту людей и спасти возлюбленную. Я даю тебе последний шанс послужить человечеству. Говори. Мы и так уже всё выяснили.]
[…Я понятия не имею, о чем вы толкуете.]
[Ну что ж, бесстыдство — отличный щит.]
Осмеяв Отангу, Одланьер вытащил из-за пазухи шприц. Шприц, наполненный до жути густой жидкостью.
Одланьер тут же вытащил из-за пазухи шприц. Шприц, наполненный до жути густой жидкостью.
[Хрусть!] Одланьер вонзил шприц прямо в руку Отанги. Ощущение омерзительной жидкости, вгрызающейся в вены, стало последним, что почувствовал Отанга, закатив глаза.
***
[Отанга.]
Вслед за ласкающим слух шепотом Отанга открыл глаза.
[О чем думаешь?]
Повернув голову, он увидел смотревшую на него эльфийку с темно-каштановыми, словно опавшие листья, волосами. Прислонившись спиной к исполинскому дереву, она казалась прекраснее всего в Эльфийском лесу.
[Думаю о нашей свадьбе.]
[Хи-хи,] — услышав ответ Отанги, она одарила его улыбкой, свежей, как недозрелый фрукт, и присела рядом.
[Что ни делай, а выйдет куда менее весело, чем кажется. В конце концов, это же политическое шоу. Шоу ради укрепления дружбы лесных людей и эльфов.]
[Мне все равно. Наша любовь настоящая.]
[Ой, да перестань ты нести эту сопливую чушь!]
Она шутливо испугалась и легонько похлопала его по спине. Отанга улыбнулся. Он знал: хоть на словах она так и говорит, но подобные слова ей нравятся больше всего на свете.
Похлопав его по спине, она вдруг переплела свои пальцы с его и спросила:
[Не жалеешь?]
[Спрашиваешь банальность.]
[…Ты же станешь человеком, который впервые за сотни лет играет свадьбу перед самим Мировым древом.]
[И в чем проблема? Это повод для гордости.]
[Но ведь все гости, что соберутся у Мирового древа, придут вовсе не на нашу свадьбу.]
[….]
[Мы позовем представителей лесных людей, старейшин эльфов, этого земного парня Элвиса — короля музыки рок-н-ролл, еще вон тех знаменитых имперских принцев и дочку степей… И прямо перед ними объявим о свадьбе-сюрпризе! Ты правда уверен, что все пройдет хорошо?]
[Если это послужит миру в лесу — непременно.]
[Не говори то, чего не чувствуешь.]
Отанга пожал плечами.
[Меня и так не волнует вся эта политика. Просто… я соединяюсь с тобой. Если это так, мне плевать, через что придется пройти.]
[Ой да ладно!]
[Смущенно опустив голову, она принялась колотить его кулачками по плечу, словно искренность его слов дошла до ее сердца.]
Боль не ощущалась. Словно во сне.
***
Свадьба так и не состоялась.
Всего за несколько дней до назначенной даты лесные люди объявили войну эльфам и Мировому древу.
Когда я в отчаянии взывал к соплеменникам, растоптавшим шанс на мир, они ответили мне:
[Отанга, если ты просто поможешь нам, эта война быстро закончится! Подскажи американцам рельеф вокруг Мирового древа. Если США установят там ядерные ранцы, эльфы живо опустят свои заносчивые уши!]
[Безумие!]
Отанга отверг требования соплеменников. И в награду за это они проломили ему голову и поволокли в пыточную.
Ослепленные долларами, они были настолько жестоки, что само слово «соплеменники» звучало как издевательство.
Боль, кровь, вопросы.
[Отанга! Да почему ты так упираешься! Неужели ты не понимаешь, сколько стоят эти сведения? Передай мы эту информацию Штатам, вся наша деревня смогла бы жить припеваючи несколько поколений!]
[Эгоистичный ублюдок!]
[Помешался на какой-то остроухой…! Предаешь сородичей?!]
Нет, предательство — это как раз позволять соплеменникам сбиваться с пути.
Отанга держался. Держался и продолжал терпеть.
Когда в этом бесконечном мучнении он уже потерял счет времени, несколько соплеменников, уставших от американцев, вытащили его наружу.
Вместе с худшей из новостей.
[Отанга, она мертва.]