***
— Ты тоже называешь меня Его Превосходительством?
Мужчина в темноте говорил всё тем же ровным голосом. Ёмён ответил, готовя заклинания и боевые искусства.
— Я ведь не знаю твоего настоящего имени.
— Вот как? Какая ирония.
Ёмён не стал спрашивать, что здесь смешного. Раз уж Его Превосходительство заговорил об этом первым.
— И ради этого ты зашёл так далеко, чтобы сорвать планы человека, чьего имени даже не знаешь.
— …
В то время как взгляд Ёмёна холодно погрузился во тьму, Его Превосходительство, державший в руке голову мёртвого доктора, указал пальцем на пастухов.
Хотя он не отдал какого-то конкретного приказа, пастухи тут же подхватили поверженное тело доктора и доставили его перед Его Превосходительством. Тот приставил отрубленную голову к туловищу и произнес:
— Сколько ни думай, до безумия смешно. Разве ты так не считаешь?
Ответом Ёмёна стал меч. В мгновение ока сократив дистанцию, он обрушил боевую сыворотку на голову Его Превосходительства.
Его Превосходительство не увернулся. Ближайший пастух бросился под удар, приняв клинок на себя.
Хлюп! Боевая сыворотка разрубила пастуха надвое. Во вспышке брызнувшей крови, заслонившей обзор, Ёмён тут же взмахнул второй рукой. Из пустой ладони вырвалась боевая сыворотка, целясь прямо в горло Его Превосходительству —
— но не успел.
Как раз перед тем, как боевая сыворотка должна была снести голову Его Превосходительству, инстинкты Ёмёна зажгли сигнальные огни тревоги. Он немедленно отдернул меч и отпрыгнул назад.
Что бы это ни было, если бы он продолжил размахивать клинком, его бы достали. Его инстинкты подсказали именно это, и Его Превосходительство доказал правоту этого решения.
— А чуйка у тебя что надо.
Вскоре от шеи Его Превосходительства повалил густой черный дым. Жуткий дым, ничуть не уступающий по силе божественной мощи аятоллы.
Неужели это боевое искусство Его Превосходительства? Но ведь он совершенно не почувствовал движения маны! В тот момент, когда глаза Ёмёна забегали, пытаясь раскусить природу черного дыма,
без единого моргания их взгляды с Его Превосходительством встретились.
— Как разочаровывающе. Я вышел с мыслями пообщаться, а ты настроен драться исключительно как зверь.
— Посмотрим, сможешь ли ты так же болтать, когда с тебя сорвут скальп.
Когда Ёмён язвительно усмехнулся, Его Превосходительство разразился смехом.
— Ха! А язык-то у тебя подвешен.
Пока он, словно забавляясь, покачивал пальцем, доктор, которому только что снесли голову, с судорожным всхлипом «Хуп!» открыл глаза. Не веря происходящему, он схватился за шею и переводил взгляд то на Ёмёна, то на Его Превосходительство.
— В-Ваше Превосходительство… Я…
— Ничего страшного. Ошибиться может каждый.
Его Превосходительство тут же похлопал доктора по плечу. В этом прикосновении было столько неподдельной нежности, что из морщинистых глаз доктора брызнули слезы.
Конечно, с точки зрения наблюдавшего за этим Ёмёна, больший цинизм и представить было трудно.
— Какая же мерзость.
В глазах не выдержавшего Ёмёна блеснула вспышка. Альфа-луч. Луч, помчавшийся быстрее вспышки света, одновременно целямся в Его Превосходительства и доктора. Скорость была настолько невероятной, что пастухи даже не успели отреагировать, и луч достиг цели еще до того, как они успели броситься наперерез.
Однако смерть, которую неизменно приносил с собой Альфа-луч, не наступила. Черный дым, клубившийся вокруг Его Превосходительства, целиком поглотил луч.
Даже Альфа-луч заблокировал? Что это за техника такая? Пока зрачки Мгновенного постижения быстро сканировали дым, Его Превосходительство неторопливо поднял указательный палец и указал на Ёмёна.
— Не стоит так возбуждаться.
— …Чего?
— Будь героем так, как подобает герою. Будь главным героем так, как подобает главному герою… Нужно уметь проходить ступени одну за другой.
— …
— Я никуда не уйду. Буду ждать тебя в последней комнате… Ну же, доберись сюда бездыханным.
Сказав это, Его Превосходительство бросил еще пару слов доктору:
— Встреть свой конец достойно, друг мой.
— Да, Ваше Превосходительство.
Стоило доктору отдать безупречное воинское приветствие, как Его Превосходительство повернулся к нему спиной. Но Ёмён вовсе не собирался отпускать его просто так.
Вспыхнув!
Ёмён направил Жуайёз в сторону лица Его Превосходительства. Пламя, столь интенсивное, что оно могло расплавить сталь, с взрывной силой взметнулось в воздухе.
И на этот раз черный дым отразил огонь Жуайёз… но помешать свету озарить его лицо он всё же не смог.
И в тот момент, когда он разглядел лицо ублюдка, Ёмён сам того не зная вздрогнул и замер.
Большие уши, брови с опущенными вниз концами и — наполовину прикрытые глаза, точь-в-точь как у тибетской лисицы.
Вопреки ожиданиям, это лицо было ему прекрасно знакомо. Как же тут не узнать? Сына первого президента и вице-президента Кореи.
Солнце нации, приемный сын Ли Сынмана и Луна нации, сын Ли Гибуна.
Девятнадцатый потомок ветви великого князя Хёрына из рода Чонджу Ли…
— …Ли Гансок?
Произнеся его имя, Ёмён почувствовал, как у него стынет кровь. И дело было не только в жутком осознании того, что он столкнулся с фигурой из учебников истории, но и в зловещей улыбке Ли Гансока.
— Развего годится разбрасываться именами старших.
— …
— Впрочем, чего еще ждать от ублюдка, унаследовавшего грязную золотую кровь.
Словно это послужило сигналом, доктор, уже завершивший свое возрождение, пронзительно завопил:
— Фас!!
Пока повернувшийся спиной Его Превосходительство удалялся, заполнявшие комнату пастухи дружно бросились на Ёмёна.
***
Золотые зрачки Ёмёна быстро окинули взглядом нападающих врагов.
Двадцать куриных голов, десять тигриных голов, четыре белые овечки, а также несчетное число прочих монстров и низших пастухов.
Убить эту шваль было несложно. Разве не для этого он накапливал силу? Проблема заключалась во времени — вернее, в том, сколько времени уйдет на то, чтобы с ними разобраться.
Его Превосходительству… нет, Ли Гансоку нельзя было давать фору по времени. Ёмён принял решение, граничащее с полной уверенностью.
Решение мгновенно переросло в действие. Ёмён открыл инвентарь и заново призвал всех шестерых рыцарей смерти.
— Ну надо же, а земной зоопарк-то чертовски опасное местечко!
В отличие от главы дома Думеа, сразу отпустившего шуточку, остальные рыцари смерти дружно схватились за оружие. Никаких объяснений или разговоров не требовалось.
Враг был прямо перед ними, и Ёмён нуждался в их помощи. Для рыцарей смерти этого было более чем достаточно.
В следующий миг Ёмён первым делом снес голову подбежавшему ближе всех куриноголовому пастуху и рявкнул:
— Главарь врагов сбегает! Быстро разбираемся со всеми!
Рыцари смерти откликнулись лязгом собственных мечей и выстрелами. Без малейших колебаний началось наступление героя и павших героев войны. В трех метрах от них пятеро с тигриными и куриными головами попытались зайти с флангов.
Кулак Бараны просто испарил куриную голову, но проклятие, выпущенное тигриной головой, впилось ему в ребра. Боли не было. Ведь он уже был мертвым трупом. Однако Барана знал, что если на это мёртвое тело будет накапливаться урон, оно может развалиться.
Каждый из пастухов с тигриными головами был чудовищем, сравнимым с рыцарями смерти, и таких тварей здесь насчитывалось по меньшей мере полтора десятка.
? -,..,.
И была еще кое-что — у них был герой.
— Смеете…
В тот самый миг, когда раздался голос Ёмёна — вспышка!
Альфа-луч прошил насквозь голову тигриноголовой твари. На место падающего врага тут же ринулся Ёмён с боевой сывороткой наперевес, а глава дома Думеа и Седидаль прикрывали его с тыла.
В разгар этой свалки стоявший за спинами пастухов доктор завопил:
— Огонь!!!
Тут же вооружившиеся пулеметами пастухи открыли стрельбу. Тяжелые пулеметы, носить которые обычные люди даже не посмели бы, изрыгнули пламя во все стороны — и в Ёмёна, и в самих пастухов.
Тхын-тхын-тхын-тхын — ууу!
Атака, в которой совершенно не заботились о потерях среди собственных союзников.
Паршивая, но на редкость расчетливая тактика. Нападение, полностью построенное на численном превосходстве и бездумно подчиняющихся подчиненных. Ёмён вонзил клинок в грудь ближайшего пастуха и, используя его тушу в качестве щита, ринулся вперед.
Тут же шквал пуль обрушился на него. Под грохот выстрелов, разрывающий барабанные перепонки, во все стороны брызнули кровавые ошметки. И от трупа-щита, и от собственного тела Ёмёна.
Но именно на это Ёмён и рассчитывал. В отличие от рыцарей смерти, его тело могло выстоять под градом пуль, и главное — ему нужно было выиграть время для ответного залпа.
Бах!
Пуля подполковника Дьюка по изогнутой траектории сразила пулеметчика. Безошибочная, снайперская стрельба Шарпшутера сама по себе была произведением искусства.
— Твою мать, надо было тоже пойти поучиться стрелять!
По сравнению с ним работа топорами Беладивы выглядела грубой и яростной. Конечно, мощи ей было не занимать. Метательные топорики, срывавшееся с ее рук, в буквальном смысле разносили пастухов в тылу на куски.
Опомнившийся было отряд стрелков попытался развернуть стволы, но было слишком поздно. Под прикрытием рыцарей смерти Ёмён уже ворвался в их ряды.
Марево Джугашвили, пламя Жуайёз, искры пирокластики, сияние Альфа-луч, и даже — Лицемерие и Высокомерие.
Ёмён пустил в ход все боевые искусства, что успел освоить. Пастухи и монстры отчаянно сопротивлялись, но разница в уровне была слишком колоссальной.
Он уже ступил на территорию Десяти сильнейших и был мстителем, готовым без колебаний перейти черту, так что вслед за непрерывно двигающейся боевой сывороткой кровь пастухов лилась бесконечным потоком.
Среди них клоны белой овечки пытались отбивать его атаки, порой пытаясь затуманить ему разум лицами, похожими на Сети, но на этом всё и заканчивалось. Вместо того чтобы растеряться, Ёмён даровал этим жалким подделкам упокоение.
Огнем и кровью.
— Убить их!! Не отступать!!
Воскресший доктор вовсю горланил, наблюдая за этой картиной. Зрелище было одновременно жалким и отчаянным. Ёмён уже было хотел еще раз снести ему голову Альфа-лучом, но вспомнил слова Его Превосходительства о том, чтобы встретить конец достойно.
Хрен тебе, а не достойный конец.
Вспышка! Вместо головы доктора Ёмён Альфа-лучом отсек ему руку и крикнул:
— Старейшина! Тыл за вами!
— Ха, зачистку мы берем на себя, ступай вперед!
Ёмён тут же вырвался из гущи боя и помчался в сторону, куда исчез Его Превосходительство. Пока пастухи пытались броситься наперерез, словно норовя схватить его за полы одежды, оставшийся без руки доктор истошно завопил:
— Не смейте бежать!! Сражайтесь с ним!!
Не обращая на него ни малейшего внимания, Ёмён применил искусство летающих ног. Его стопы, слившиеся с бушующей маной Техники Волн Океана, в мгновение ока рассекли мрак.
И сколько же он так бежал? К тому моменту, когда звуки боя между рыцарями смерти и пастухами стихли,
Ёмён добрался до личных покоев Его Превосходительства.
Дверь была открыта. Вернее, никакой двери изначально и не существовало. Его приветствовала гигантская арка, сложенная из человеческих костей. Шагнув внутрь, он обнаружил длинное и узкое ущелье из костей. Неприятное место. Ёмён быстро миновал его.
В отличие от жуткого входа, убранство комнаты было безупречно чистым. Строго говоря, это было самое чистое помещение из всех, что встречались ему под горой Мантапсан.
Мертвенно-бледная белая комната, похожая на стерильную лабораторию… Но Ёмён ощутил неизгладимое отвращение из-за двух стеклянных цилиндров, установленных в центре помещения.
В одном цилиндре находилось тело без головы, а в другом плавала отрезанная голова девушки.
«Тело игрока… и голова белой овечки.»
Это зрелище вызывало не меньшее отвращение, чем комната из трупов. Подавив тошноту, Ёмён сделал шаг внутрь комнаты.
— А ты добрался быстрее, чем я думал.
Вмиг вся комната заговорила с ним. Это был голос Его Превосходительства. Ёмён в упор уставился на мужчину, выходящего из-за стеклянных цилиндров.
Несмотря на это, Его Превосходительство приветливо улыбнулся.
— Только не говори мне, что ты все пропустил?
У Ёмёна перехватило горло. Из-за охватившего его гнева сохранять рассудок было невероятно трудно. Ему хотелось немедленно свернуть ублюдку шею, но он изо всех сил старался держать себя в руках. Провал и поражение были недопустимы. Сейчас требовался не гнев, а холодный рассудок хирурга, вырезающего опухоль.
Сделав еще один шаг навстречу ублюдку, Ёмён спросил:
— Ли Гансок. Какого черта ты такое, что за херня с тобой не так… раз ты творишь подобные зверства?
— Хм?
— Ли Сынман и Ли Гибун, конечно, не были идеальными людьми, но по крайней мере они не стали бы приносить в жертву всю нацию. И тем не менее… какая муха укусила тебя, раз ты устроил этот кошмар?
Словно удивившись, Ли Гансок пошевелил опущенными вниз бровями и поскреб подбородок, будто над чем-то раздумывая. И как раз тогда, когда Ёмён уже начал закипать от раздражения,
тот произнес:
— Я — Токча.