Эгоизм — это не жизнь так, как хочется тебе, а требование от других жить так, как хочется тебе.
[Оскар Уайльд — из эссе «Душа человека при социализме.»]
***
Маглрфин? Истинный владелец меча, который держит Сэмири?
Пока Ёмён, сам того не осознавая, широко раскрыл глаза, подошедший Маглрфин окинул его взглядом с ног до головы. Его глаза, блестевшие подобно тестю, оценивающему будущего зятя, сияли тем же золотым цветом, что и у самого Ёмёна.
[...Хм, не так уж вы и похожи, как я думал.]
На кого он не похож? Придя в себя, Ёмён внимательно осмотрел Маглрфина.
Эльф, святой, герой... Для призрака, носящего столько странных (?) титулов, он выглядел на удивление нормально.
По крайней мере, внешне.
Ёмён осторожно осведомился:
— Святой... Вы тот самый Святой, о котором я знаю?
[Если ты говоришь о Святом, который видит будущее, то да. Иначе с чего бы созданное мной оружие оказалось в Святом городе?]
—...
[Точнее говоря, я могу считаться давним наставником твоей матери.]
Сказав это, Маглрфин прямо посмотрел в глаза Ёмёну и добавил:
[У тебя наверняка много вопросов. И много того, что ты хочешь услышать. Но сначала я должен прояснить одну вещь. Герой эпохи, в которую явится главный герой... Я долго ждал тебя.]
— Вы предвидели, что я рожусь?
[Нет, разве Святая этой эпохи тебе не говорила? Тебя невозможно увидеть с помощью предсказаний.]
—...
[И я ждал того, кого не могу увидеть своими пророчествами.]
—...Для того, кого «невозможно увидеть», вы, кажется, сказали мне уже немало.
Именно так. Тот загадочный голос, который в прошлый раз отговаривал Ёмёна уничтожать портал в деревне лесных людей, в точности походил на голос Маглрфина, стоявшего сейчас перед ним.
Маглрфин не стал отпираться. Он мягко взял Ёмёна за руку и произнес:
[Чтобы остановить тебя, мне нужна была информация. И за это пришлось заплатить свою цену.]
Заплатить цену? Ёмён внезапно заметил, что на левой руке Маглрфина, державшей его, не хватает двух пальцев. Мизинец и безымянный палец выглядели так, будто их кто-то оторвал.
Прежде чем Ёмён успел поинтересоваться, что произошло, Маглрфин сам задал встречный вопрос:
[А теперь, позволь мне прочесть твои воспоминания?]
—...Воспоминания? Это действительно необходимо?
Вспомнив о Мигниум, Ёмён переспросил, и Маглрфин кивнул:
[Это нужно для того, чтобы дать правильный совет. О, и если ты беспокоишься о каких-то неловких воспоминаниях, не стоит. Хоть я так и выгляжу, я старше Мэн-цзы.]
—...
Старше человека, жившего до нашей эры. Ёмён, который всегда терялся перед старшими, на мгновение замешкался.
Если подумать, когда Сэмири пыталась заглянуть в его память, она не увидела Мигниум, так что высока вероятность, что и Маглрфин её не увидит.
Вскоре Ёмён послушно расслабил руку. Маглрфин приложил лоб к его тыльной стороне ладони и закрыл глаза.
Прошло некоторое время, и когда Ёмён уже начал размышлять о том, что происходит снаружи,
Маглрфин отстранился.
[Это... немного не то, что я ожидал.]
— Что?
[Не думал, что боги уже успели приложить к тебе руку. Черт возьми, теперь мне почти нечего делать.]
Это не было простой шуткой. Маглрфин ворчал так, будто был искренне раздражен.
[Пять богов, египетские боги, Форсайт, Аполлон… Проклятые средиземноморские божки. Аполлон, этот негодяй, выболтал всё, о чем должен был молчать… Король бессмертных. Почему этот сопляк тоже здесь замешан?]
Маглрфин тяжело вздохнул, будто подавляя гнев, а затем взглянул на лицо Ёмёна — точнее, куда-то за его спину — и промолвил:
[Хорошая новость в том… что ты нормальный человек. У тебя столько женщин вокруг, что я был уверен: ты — безумец, вылитый Первый герой.]
—...Что?
[Честно говоря, я даже не верил, что ты придешь сюда. Просто не мог сидеть сложа руки, вот и охранял это место...]
Сказав это, Маглрфин отступил и вернулся к саркофагу. Призрак, полулежавший на собственной могиле, произнес:
[Удивительно, чем больше смотрю, тем больше поражаюсь. У таких родителей родился такой ребенок? Видимо, на формирование личности влияет не происхождение, а среда.]
«Такие родители» — это, несомненно, Маркграф и Предыдущая Святая. Ёмён не разозлился. В конце концов, Маглрфин был кем-то вроде дальнего родственника.
В любом случае, Ёмён задал другой вопрос:
— Если вы не видите будущего, то откуда знаете моих родителей?
[Потому что причина, по которой я здесь, — это достижение Предыдущей Святой.]
Прямой ответ. Пока Ёмён изумлялся еще сильнее, Маглрфин вывел пальцем в воздухе узор и сказал:
[Наш род не любит ходить вокруг да около, так что скажу прямо. Я — Дар судьбы, подготовленный Предыдущей Святой.]
Дар судьбы?.. Ёмён плотно сжал губы, словно озаренный догадкой. Маглрфин широко раскинул целую правую руку и, загибая пальцы один за другим, продолжил:
[Подумай сам. Послание Предыдущей Святой, спрятанное в Магической башне, сокровища, оставленные Куини Коуэн в подземелье Академии, призрак Махагана, Зал священных реликвий… Всё это — Дары судьбы, уготованные ею специально для тебя.]
—...
[Есть и другие, но о них расспроси самих владельцев.]
Непонятно почему, но в плутовской улыбке Маглрфина Ёмёну мерещилась ухмылка Пасуна. Мысль была отвратительной, и, чтобы прогнать её, Ёмён тут же сменил тему:
— Зачем матери понадобилось оставлять такие Дары судьбы?
Разве это не то же самое, что Дары судьбы, создаваемые Судьбой для главного героя?
Пока Ёмён проглатывал эти невысказанные слова, Маглрфин хищно усмехнулся:
[Ждешь, что я отвечу, будто она хотела вырастить из тебя противника Судьбы? Увы, всё, что она делала, было лишь ради того, чтобы защитить тебя.]
— Защитить? От кого?
[От Судьбы.]
—...
[Даже самый мощный сверхчеловек в истории обречен сгинуть перед лицом регрессии. Но ребенок Маркграфа и Святой был иным. Можно сказать, это реакция на аномалию, порожденную главным героем: дитя этих двоих находилось вне регрессии. Она называла это… противником Судьбы.]
— Противник...
Существо, подобное сатане, искушавшему Иисуса в пустыне, или небесному демону, мешавшему нирване Будды. Пока Ёмён хмурился, Маглрфин продолжал вещать:
[Узнав об этом, Судьба попыталась убить их ребенка, и в какой-то мере преуспела. Хотя она и представить не могла, что ты вернешься таким образом.]
Маглрфин еще раз оглянулся на спину Ёмёна. Это была шокирующая правда, однако сам юноша не ощутил особого потрясения.
— Значит... я с самого начала был обречен сражаться с Судьбой.
[Это не так.]
—...?
[Не искажай её волю. Возможности и реальность — разные вещи. Если бы «уборщики» не погибли, думаешь, ты был бы здесь?]
—...
[Дары судьбы, которые она оставила... строго говоря, это лишь подготовка чрезмерно заботливой матери. Если бы ты не поступил в Академию, встретил бы ты наследие Куини и Махагана? Если бы не завязал отношения с принцессой-ростком, смог бы ты встретить меня?]
Это был не философский вопрос и не нотация. Просто спокойное признание факта.
[Она хотела, чтобы ты жил той жизнью, которой хочешь сам. Ничего не предопределено. Даже если обстоятельства захлестнут твою жизнь, хозяин своей судьбы — ты.]
Ёмён не стал спорить или отвечать. Может, потому что уже слышал нечто подобное? Нет, из-за материнской любви, которую он чувствовал глубоко в сердце.
Зная или не зная о переживаниях Ёмёна, Маглрфин небрежно продолжил:
[Но всё же… забавно. Как и предсказывала Судьба, ты стал противником главного героя. Даже скорость, с которой ты растете в силе, говорит сама за себя.]
— Это было бы невозможно без Даров судьбы для главного героя и Даров, оставленных матерью.
Маглрфин покачал головой:
[Не скромничай. Сила — величина относительная. Даже если бы главный герой явился на свет, монополизировал все Дары судьбы и двигался строго по указке Судьбы, он не стал бы таким монстром, как ты. Подумай сам: если бы у тебя, выросшего безо всяких Даров, было в запасе 10 лет?]
— Это...
Если бы Сети не передала ему «Технику Волн Океана», а он просто чисто тренировался в одиночку 10 лет, что бы с ним стало?
Отыскать ответ труда не составило. «Мгновенное постижение» и талант Героя превосходили по мощи любой Дар судьбы.
У него имелось немало способов освоить боевые искусства. Красть техники, просматривая записи Олимпиады сверхчеловек, или поступить в какой-нибудь технический институт и выведывать магические теории — так или иначе, Ёмён в итоге достиг бы подобных вершин.
[Если 10 лет мало, то как насчет 20? Не думаешь ли ты, что за два десятка лет вполне смог бы потягаться с самим Маркграфом?]
—...
Ёмён промолчал. Это было молчание согласия. Маглрфин рассмеялся и продолжил:
[Уверенность, граничащая с высокомерием, — черта нашего рода. Ну... в любом случае, попробуй съесть хотя бы Сердце Короля демонов. Родится монстр, с которым не справится даже Судьба. Поэтому... Судьба пыталась убить тебя еще до твоего рождения.]
Еще до рождения? Об этом он слышал впервые.
[Как думаешь, почему Предыдущая Святая изгнала тебя за пределы времени и с таким трудом заставила съесть Сердце Короля демонов? Чтобы сразиться с миром, который хотел сделать «аборт» её любимому ребенку еще до того, как он родился. Это была её любовь и...]
Ёмён сам того не заметив, завершил фразу:
—...Гнев.
Маглрфин кивнул:
[Да, Предыдущая Святая гневалась на Судьбу так же сильно, как любила тебя. Это был праведный гнев, но... сменив тему, что ты думаешь о Маркграфе?]
— Отец...
Ёмён не смог сразу ответить и замолчал. Маглрфин кивнул, словно ожидая этого.
[Ты думаешь о терпении или чувстве долга.]
Ёмён, чьи мысли были прочитаны, слегка отвел взгляд.
[Нечего стыдиться. Почти все сыновья видят спины своих отцов больше, чем они есть на самом деле. Но Маркграф — не неуязвимый сверхчеловек, отрешенный от всего. Если бы это было так, он стал бы не одним из Десяти сильнейших, а Буддой, достигнув нирваны.]
— Вы говорите так, будто знаете мысли отца.
[Да, я взрослый, который прошел похожий путь, поэтому знаю. Он...]
Маглрфин сделал небольшую паузу:
[Сочувствует миру.]
—...?
Сочувствует? Эту реплику Ёмён никак не ожидал услышать. Маглрфин пояснил:
[Он сочувствует всему миру, которым играет Судьба.]
— Что это значит...?
[Можешь ли ты отрицать? Неужели ты действительно не понимаешь, почему Маркграф не мстит Франции и настаивает на ненасилии?]
Ёмён возразил с нажимом:
— Отец не лицемер.
[Разумеется, нет! Его ненасилие лежит по ту сторону лицемерия. Это сострадание, возведенное на фундаменте его мощи и воли, поверх долга Героя, поклявшегося оберегать мир.]
Маглрфину не хватило жеста пальцем, и он принялся размахивать кулаком:
[Ты способен это постичь? Человек — не божество, но сострадает всему миру! Это и непостижимо, и поразительно одновременно. Я считаю Маркграфа более великим Героем, чем Первый герой. Ведь он мог залить мир кровью, однако сдержал меч и стал ждать тебя.]
—...
[Он отец, потому что терпит; он Герой, потому что заботится о других; и он сильнейший, потому что охватывает весь мир. Если когда-нибудь он прольет кровь, причина будет только одна... ты.]
Слишком спокойно для панегирика и слишком эмоционально для простой констатации фактов. Почувствовав подвох, Ёмён переспросил:
— Почему... вы говорите мне это?
[Потому что ты никогда не станешь таким, как Маркграф.]
—...
Прежде чем Ёмён успел возразить, Маглрфин махнул рукой.
И в следующее мгновение: фу-у-у!! Весь мавзолей затрясся, и окружающий пейзаж начал меняться.
Смена проецируемого внутреннего мира… Поскольку эту функцию он уже видел в Зале священных реликвий, Ёмён ничуть не растерялся и осведомился:
— Я прекрасно знаю, что не смогу стать таким, как отец.
[Нет, ты не знаешь. Сын, потерявший путь и блуждающий, инстинктивно смотрит на спину отца и хочет следовать за ним. Даже если это не его путь.]
—...
[Отрицаешь? Тогда что это за жалкое милосердие, которое ты проявил? После того как ты закончил с местью, был ли твой клинок по-настоящему острым? Целился ли ты в четкую цель? Даже стрелы в колчане сохраняют остроту наконечников, так почему ты притупился после поражения от Никсона?]
Пока окружающий внутренний мир постепенно кристаллизовался, Ёмён осекся.
— Это...
[Не произноси слов о сострадании и милосердии. Ты проявил милосердие, потому что искренне сочувствовал врагам? Или ты внезапно осознал важность жизни, способную вызвать сочувствие даже к злодеям?]
—...
[Нет, ни то, ни другое. Ты пощадил их, но не исправил, не убил, но и не осудил! Это просто бегство от ответственности, возникающей после убийства, бегство от хлопот. Если и есть лицемерие, то это оно и есть.]
—...Что вы вообще обо мне знаете, чтобы говорить такие вещи?
Ёмён оправдывался, нет, он именно так оправдывался.
[Забыл, что я только что прочитал твои воспоминания? Я знаю тебя и знаю твое окружение. Святая, Сэмири, Саломея, Пасун, Имперская Имперская принцесса личинок… союзники и враги, которых Судьба приготовила для главного героя. Я осведомлен, какой выбор ты сделал при встрече с ними и как изменился.]
—...
[И, прежде всего, я знаю, что ты не знаешь Маркграфа. Ты, не знающий его неудач, никогда не сможешь пойти по его пути. Да и не нужно.]
Пока пейзаж внутреннего мира медленно застывал на месте, Ёмён с чувством возразил:
— Отец... не неудачник. Я, стоящий здесь, — доказательство того, что он не потерпел неудачу.
[Да, именно так. Твои родители терпели и держались ради тебя. Терпели неудачи снова и снова. Это был их выбор, и ты — его результат. Почему ты хочешь повторить их жизнь? Твой отец требовал этого от тебя??]
—...
Нет, Маркграф сказал, что ему не нужно наследовать род Маркграфа и этот долг.
Пока Ёмён, не находя контраргументов, плотно сжимал губы, Маглрфин продолжал давить на него:
[Даже если путь Маркграфа — твой выбор, как старший в роду, как я могу смотреть, как ребенок падает в колодец? Если продолжишь так, ты найдешь свой путь только после того, как повторишь неудачи Маркграфа.]
— Это предсказание Святого?
[Нет. Это совет неудачника, который раньше тебя блуждал по похожему пути.]
Сказав это, Маглрфин поднял руку.
[Поэтому с этого момента смотри во все глаза. На неудачи, которые пережили старшие. И...]
Вслед за его движением колышущиеся образы внутреннего мира замедлились. И в тот момент, когда он сжал кулак:
[На путь, по которому должен идти ты.]
Развернулся новый внутренний мир.
Лес, где горят все деревья, видимые на 360 градусов до самого горизонта, а под ними лежат трупы мертвых эльфов.
Единственное существо, стоящее там, где пахнет кровью, нечистотами и пеплом...
—...Пасун.