***
В то же самое время Нети действовала быстро и решительно.
Никакой растерянности вроде «Ой, почему вдруг остановилось время?!» у нее не было. Пережив в прошлом куда более безумные вещи, она сразу же принялась за дело, как только мир замер.
Прежде всего она подбежала к сестре и вытащила бомбу у той из рук.
Затем настала очередь застывших бойцов Дельта Форс. Нети аккуратно вытащила патроны из их стволов и забросила украденную бомбу прямо в водительскую кабину бронетранспортера.
Отлично, янкесы обезврежены.
С раскидывающим мощнейшую жажду убийства Евгением пока делать было нечего, так что его она решила пропустить. Девушка побежала к более реальной цели — к Либову Леонтьевичу Бронштейну, который под землей швырялся ослабленными сгустками убийственной ауры.
С раскидывающим мощнейшую жажду убийства Евгением пока делать было нечего, так что его она решила пропустить. Девушка побежала к более реальной цели — к Либову, который под землей швырялся ослабленными сгустками убийственной ауры.
Однако, оценив с близкого расстояния глубину ямы, она поняла, что прыгать туда с голой жопой — затея так себе.
«Нет ли тут чего-нибудь, что сойдет за парашют?» Оглядевшись по сторонам, она заметила сине-зеленого археоптерикса, устроившегося на ближайшем фонарном столбе.
Судя по широко раскинутым крыльям, эта тварь колдовала ветер, чтобы не дать ауре рассеяться… но Нети это волновало меньше всего.
Она притянула археоптерикса телекинезом, схватила его за застывшие лапы
и сиганула вниз.
Раздался свист рассекаемого воздуха, и — бах! Приземлившись на скопление чужой ауры, Нети одновременно осознала две вещи: во-первых, убийственная аура на удивление мягкая, а во-вторых, крылья археоптерикса совершенно не годятся в качестве замены парашюту.
Ну да ладно.
Кое-как отбросив несчастную птицу в сторону, Нети посмотрела на центр скопления ауры, где Либов продолжал остервенело махать руками в сторону ее муженька. Если остановить этого дядьку, Ёмён и Евгений смогут сойтись один на один.
— Фух… Глубоко вздохнув и напитавшись силой Джугашвили, она тут же применила телекинез.
Выход на максимум, цель — Либов.
Вж-ж-жух! Раздался звук колеблющегося воздуха, и невидимая сила врезалась в самую толщу убийственной ауры. Реакция последовала незамедлительно. Либов, только что замахивавшийся на Красную звезду, ошеломленно округлил глаза.
[Чего?!]
Нети не упустила этот миг замешательства. Превратив окружающую ауру в ману, она дернула Либова с еще большей силой.
[Дрянь ты этакая, смеешь…!]
Однако Либов не только не поддался, но и пересилил ее телекинез с удвоенной мощью. «А он, блин, силен…» Понимая, что дело пахнет керосином, Нети изо всех сил продолжала давить.
Пусть она сдерживала Либова всего какие-то секунды, для Ёмэна и этого времени будет вполне достаточно.
И ее расчеты полностью оправдались. Не прошло и нескольких секунд, как Ёмён, сменив стойку, начал поглощать исходящую от Евгения убийственную ауру.
[Не смей!]
[Что ты творишь, Либов! Останови его!]
Невзирая на истеричные вопли Либова и Евгения, Нети продолжала мешать Либову. Пусть она уступала по силе старшей сестре или Святой, ее телекинеза, усиленного аурой Джугашвили, хватало, чтобы руки Либова промахивались мимо цели.
В конце концов, не выдержав, Либов сменил жертву.
[Сгинь!]
Ой мамочки! Уходя от обрушившейся на нее гигантской руки из чистой ауры, Нети применила Искусство летающих ног. Конечно, увернуться от атаки прямо на лету было невозможно. Она не успела уклониться, и ее шлепнули — шлёсь! — прямо ладонью в землю.
Это выглядело точь-в-точь как шлепок по назойливой мухе, и результат был примерно таким же. Распластанную и вдавленную в грунт Нети со всех сторон заливала кровь.
Но она тоже была Джугашвили. Причем самопровозглашенным Джугашвили любви.
Когда любовь всей ее жизни находилась прямо у нее над головой, она вовсе не собиралась раскисать от какого-то там однократного расплющивания.
!.
Сложилась забавная ситуация: Либов, мешавший Красной звезде, сам получал помехи от Нети. Разъяренный Либов двинул ауру, чтобы на сей раз запустить наглую девчонку куда подальше. И в тот момент, когда он ее цапнул — шмяк!
Лицо Либова исказилось, стоило ему разглядеть ее получше.
[Ты… искусственная воительница из Тэхана? Какого черта ты владеешь силой Джугашвили…??]
— Научилась на практике любви! Ради запретной любви и не на такое пойдешь!
[Чего ты несешь?]
Посчитав это бредом, призванным потянуть время, Либов влил еще больше силы в держащую ее ауру.
Хрусь — раздался звук ломающихся костей, и изо рта Нети хлынула целая бадья крови.
[Плевать, что ты там мелешь. Победа будет нашей!]
Либов тут же от души швырнул Нети за пределы провала — вжик!
Убедившись, что она исчезла под крики и вопли, Либов вновь переключил внимание на Ёмэна. Однако Ёмён, уже начавший поглощать ауру, мастерски отражал атаки их обоих — и Либова, и Евгения.
Из-за этой проклятущей девчонки баланс пошатнулся. Надо бы любой ценой вернуть инициативу сюда —
В тот момент, когда Либов подумал об этом, глядя на Ёмэна:
Врум-м-м —!!!
Под рев дикого мотора в яму рухнуло что-то тяжелое.
Бронемашина Дельта Форс, доверху набитая боеприпасами и взрывчаткой.
А за баранкой броневика сидела та самая голубоволосая девчонка, которую он секундами ранее выбросил вон.
[Да вы охренели…]
Прежде чем изумленный Либов успел выдать трехэтажный мат, девушка выпрыгнула из водительского кресла с воплем:
— Лови гостинчик!<<
То ли в ответ на ее крик, то ли по воле судьбы броневик рванул ровно в тот момент, когда рухнул прямо над головой Либова.
!!!!
Конечно, скопление убийственной ауры, выдержавшее удар противотанковой ракеты, не могло развалиться от столь банального взрыва, но проблема заключалась в месте падения машины.
Каждый осколок взорвавшегося прямо над Либовым броневика весил по несколько тонн, и ему пришлось потратить драгоценные секунды на то, чтобы расчистить завал.
И этих нескольких секунд Нети хватило тютелька в тютельку, чтобы выдернуть чеку из Шишки Сталина.
— Ещё по одной!
Она закинула Шишку Сталина прямо в пролом, пробитый броневиком. Точнейший бросок с использованием телекинеза.
В следующее мгновение к небесам взметнулся такой яростный столб пламени, с которым взрыв бронетранспортера даже близко не мог сравниться.
!!!
Взрыв внутри сгустка ауры вышел на редкость мощным, и попавший в эпицентр Либов зашелся кровавым кашлем. Регенерируя сожженные голосовые связки и глазные яблоки, он завертел головой в поисках Нети.
Однако поджидал его вовсе не кто иной, как обладатель незнакомых, но до боли знакомых золотых глаз.
[Клон Красной звезды…?]
Мысль «почему у клона другая внешность?» даже не успела оформиться, как его мозг прошибло озарение.
Боевые искусства и ненормативный талант, показанные Красной звездой чуть ранее… Искусственный Герой, освоивший силу Джугашвили… Герой… Герой?!
Неужели? В ту секунду, когда он додумался до этой жуткой догадки и сжал зубы, клон вонзил меч прямо в сердце Либова. Кровавый меч, сотканный из Боевой сыворотки.
Это стало неопровержимым доказательством: Герой и есть Красная звезда.
[Ка… как…?]
Окровавленный голос Либова тщетно развеялся в пустоте. Клон материализовал второй меч, вонзил его в живот противнику и вдобавок заколотил в сердце массивный гвоздь.
Любого другого Джугашвили этого хватило бы с лихвой, но Либов не испустил дух до тех пор, пока его не вытащили из кокона ауры.
Нети уже хотела бросить: «Какая у вас живучесть», — но, заметив сложное выражение лица Либова, передумала и спросила иначе:
— Чего это вы так уставились?
[Крас… ная… звезда… и есть… воительница…?]
— Ага.
Прямой ответ. Глядя на бушующую над головой ауру, Либов издал горький смешок.
— Чего смешного-то?
[Если бы… я знал… что существует… воительница… то разработал бы… другой план….]
— Какой еще другой план?
[План… получше… чем использовать… детей на удобрения….]
Повторение слов Ёмэна, сказанных чуть ранее. Нети, понятия не имевшая об этом, лишь пожала плечами.
— Видимо, шпионская сеть Москвы оказалась куда паршивее, чем вы думали.
[Нет… дело… не в этом….]
— Да?
[Это Евгений… меня обманул….]
— ….
[Он… слишком высоко… ценил собственную… кровь… Вот и… не смог смириться… с отпрыском… воительницы….]
Нети посмотрела на блекнущее лицо Либова и произнесла:
— Жалеете? Хотите, я сбегаю и попрошу его вас пощадить?
[Нэт…! Никакой… жалости…! Потерпевший крах… революционер… обязан умереть….]
Чтобы явить миру цену революции. Ради будущих революционеров.
Разве сам товарищ Сталин не говорил, что главный враг революционера — другой революционер? Либов вовсе не собирался влачить жалкое существование ради опровержения этих слов.
И всё же…
[Не передашь ли… Красной звезде… мои последние слова?]
— Какое еще слово?
Искоса глядя на клона Ёмэна, переспросила Нети. Либов, тяжело задыхаясь, проговорил:
[Любая революция… зарождается… из личных чувств. Твоя великая цель верна… но…! Революцию вершит не сила одиночки… а сила масс…!]
Обожженные голосовые связки так и не регенерировали? Его голос слабел с каждой секундой.
[Притом Генеральный секретарь может быть только один…! Если не хочешь закончить в опале, как мой предок Троцкий… обязательно! Обязательно прибери силу масс к своим рукам!]
Внимательно выслушав его, Нети переспросила:
— И как же? Как мне это сделать?
[Подстрекательство, чистки, ложь… да всё, что угодно, лишь бы работало! Прикрывайся именем бывшего генсека, а если потребуется — моим… Но запомни лишь одно. То, что ты — воительница… держи в тайне, пока не придет самый нужный миг. Истина — это… сильнейшее из оружий.]
— ….
[Больше мне… добавить нечего. Главное… не изменяй своим первоначальным идеалам.]
Сразу после того, как Либов умолк, скопление убийственной ауры у его ног начало рассеиваться. Это служило доказательством того, что Ёмэн перешел от поглощения ауры Евгения к пожиранию ауры самого Либова.
В конце концов, Евгений потерпит поражение.
Либов, до последнего горько ухмылявшийся, так и не смог… закрыть глаза. Напротив, он широко распахнул их и уставился в небеса.
В следующую секунду — из-за маленького ордена, который извлек Ёмэн.
***
[Либов!! Да что ты творишь!!]
Куда только подевалась его недавняя самоуверенность — Евгений надрывался во всю глотку.
[Убей его!! Джугашвили!! Я приказываю убить этого ублюдка!!]
Однако на его крики никто не откликнулся. Ни прижатый клоном Либов, ни выстроившиеся в ряд Джугашвили между ним и Ёмэном.
[Не смей разочаровывать Того, Кто остановил время!]
Тогда Ёмэн, вовсю поглощавший чужую ауру с противоположной стороны, произнес:
— Тот, Кто, Тот, Кто… Неужели ты сам по себе не способен доказать хоть что-то? И ты после этого метишь в генеральные секретари?
[Заткнись, ретроград!]
— Повторяю еще раз: ретроград здесь не я, а вы.
В следующее мгновение — вжух-х-х —!!! Количество втягиваемой Ёмэном ауры резко возросло. Объемы были настолько колоссальными, что затмевали собой больше десятка искусственных святынь.
[Дедушка!! Даруй мне силу!!]
Евгений изо всех сил изрыгал убийственную ауру, пытаясь сопротивляться, но ликвидировать пропасть между ними ему было уже не по силам.
И вслед за стремительно тающей аурой застывшее время вновь начало свой ход. Для Евгения, свято верившего, что остановка времени была благословением Сталина, происходящее походило на безумие.
И, как все безумцы, он разразился проклятиями и руганью.
[Красная звезда! Не думай, что на этом всё кончено!! Пока я жив! Ты! Никогда! Не станешь генеральным секретарем! Преемственность измеряется не тем, сколько наследства ты захапал!! А тем, скольким количеством легитимности ты наделен!!]
— ….
[Ты и Биков!!! Вам, ашским ублюдкам, никогда —! Не ступить на землю Союза!! Я лично!! Я обязательно сделаю это реальность!!!]
На этом речи Евгения подошли к концу. В левой руке Ёмэна, почти полностью всосавшего окружающую ауру, появилось нечто до боли знакомое.
Золотая звезда с высеченными на ней Серпом народа и Молотом народа.
[Медаль… «Золотая звезда»?]
Опровержений в духе «это подделка» не последовало. Уж кто-кто, а Евгений прекрасно понимал, что перед ним подлинник.
[Каким образом… эта штука оказалась у тебя?!]
Вместо ответа поверженному врагу Ёмэн повернулся к оживающему миру… к Аполло-Сити, с которого наконец схлынула убийственная аура.
Он прикрепил Медаль «Золотая звезда» к груди так, чтобы ее отчетливо видели собравшиеся на таможне репортеры с горожанами, сбежавшиеся к терминалу рабочие и все выжившие американцы во главе с Браунингом.
И сразу после того, как пронеслись эти тянувшиеся целую вечность десять секунд,
он громогласно объявил на весь город:
— Я, Красная звезда, как преемник Медали «Золотая звезда» Сталина, заявляю здесь и сейчас.
Опустив Святой меч уничтожения коммунизма, источающий бушующие волны ауры, он стоял в горделивой и надменной позе.
— Опираясь на законные права и полномочия, я официально заступаю на пост генерального секретаря Советского Союза, пустовавший столь долгое время.
В тот самый миг над его спиной взошло солнце. Каждый житель города запечатлел в памяти его фигуру, залитую сияющими лучами утреннего светила.
Это казалось слишком безупречным для простой случайности — настолько драматичным, что любой религиозный человек принялся бы возносить хвалу небесам.
Но слова, сорвавшиеся с его губ следом, оказались еще более грандиозными.
— И теперь я отдаю свой первый приказ в качестве генерального секретаря. Я возобновляю Съезд Коммунистическая партия Аша Советского Союза, прерванный на 29-м заседании. Биков с севера, Демеронд из Эльфийского леса, Евгений из Москвы — да кто угодно, будь то верные мне соратники или недовольные… Я жду любого коммуниста. Приходите на Тридцатый съезд… и попробуйте доказать мне, чего вы стоите.