Бороться за собственную свободу — дело достойное, но бороться за свободу других — дело ещё более благородное.
«Марк Твен.»
***
В то время как на таможне разорвалась «Шишка Сталина», в штаб-квартире ЦРУ в коммерческом районе Аполло-Сити...
Мужчина, которого чаще звали просто шефом отделения, чем по имени, стоял у окна и раскуривал сигарету.
Чиркнув зажигалкой, он взглянул на улицу: за стеклом, контрастируя с серо-белым дымом сигареты, всё было окутано зловещим красным маревом.
— Эти красные… Ну правда, совсем не знают меры.
Вопреки его словам, на лице, обращенном к окну, блуждала странная улыбка. Улыбка триумфатора.
А мгновение спустя, когда от сигареты осталось всего пара затяжек, дверь резко распахнулась и кто-то вошел.
— Шеф, операция по отступлению завершена.
— Быстрее, чем я рассчитывал. А что со следами?
— И с ними покончено. Всё, что здесь произошло, спишут на проделки красных.
Шеф стряхнул пепел на пол и бросил:
— А что с гарнизоном?
— Активно сотрудничают. Командование уже эвакуировалось. Оставшиеся рядовые бойцы скоро падут жертвами жажды убийства…
— Я не об этом.
Хотя субъект остался неназванным, агент оказался сообразительным. Он сходу выдал ответ, который шеф и хотел услышать.
— Браунинг всё еще в Тихом океане. Если только он не оседлает дракона, то не успеет вернуться до окончания инцидента.
— Отлично. Оставьте только съёмочную группу, а остальные — на выход.
Сделав последнюю затяжку, шеф круто развернулся и вышел из комнаты. Агент поспешно бросил ему в спину:
— А что делать с детишками?
Шеф, не замедляя шага, щелчком отбросил окурок и ответил:
— Разве ты не сказал? Всё, что здесь произошло, спишут на проделки красных.
— ….
— Чтобы подделка выглядела правдоподобно, нужно добавить немного настоящего. Разве не так?
Агент не ответил. Он бесшумно последовал за начальником.
Так, в тишине, нарушаемой лишь размеренным дыханием усыпленных детей, ЦРУ покинуло город.
***
— Предлагаешь мне в это поверить? Что ЦРУ и американские военные… объединились с красными ради новой холодной войны?
Ошеломленно переспросил Ёмён, а Токхва лишь кивнул.
— Насколько я знаю, они не вступали в контакты, которые могли бы вызвать проблемы. Скорее, они просто подготовили почву друг для друга.
— ….
— ЦРУ собирало детей, чтобы привлечь внимание Москвы… а Коммунистическая партия воспользовалась моментом, чтобы запустить лапы в этот город. Считаешь это странным?
— Это не просто странно, это бред сумасшедшего.
Токхва, осматривая поверженных Джугашвили, ответил:
— Но у этого дела есть вполне разумные причины.
— Разумные??
— После окончания холодной войны США неуклонно сокращали военный бюджет. Главный соперник, Советский Союз, развалился сам по себе, а такие державы, как Австралия или Франция, не смели и пикнуть против Америки… Это был закономерный итог.
Ёмён тут же парировал:
— Но бюджет на подготовку сверхчеловек ведь неуклонно рос?
— Да, но взращивание сверхчеловек пожирает средства, выделяемые на производство обычных вооружений — тех же танков или истребителей, — и при этом никак не гарантирует роста числа офицеров в строю.
— ….
— Среди американских военных ходит поговорка: «С появлением каждого нового отряда сверхчеловек исчезает один боевой корабль, а если их становится на два больше — списывают столько же танков.» Армейцы невзлюбили сверхчеловек не на пустом месте. Сейчас, когда численность армии сократилась почти вдвое по сравнению с эпохой холодной войны… неудивительно, что они их презирают.
Затеять новую холодную войну из-за простого сокращения войск? Ёмён всё еще смотрел на него с недоверием, и Токхва добавил:
— Когда у человека отнимают кусок хлеба, он пойдет на что угодно.
— ….
Ёмён нахмурился, но нашёл в словах Токхвы логическую дыру.
— Но у Москвы нет причин развязывать холодную войну. Номенклатура, погрязшая в сделках с капиталистами, вряд ли захочет…
— …А если это нужно, чтобы сдержать эту самую номенклатуру и захватить власть?
— Власть?
Токхва бережно состыковывал расчлененные останки женщины-Джугашвили и продолжал говорить:
— Внешний враг — лучший предлог для диктатора. Если кто-то хочет захватить власть в Москве, развязывание холодной войны — лучший вариант.
В следующее мгновение Ёмён шумно втянул воздух. До него в одночасье дошло, кто именно жаждет власти в Москве и кем на самом деле являлся Либов Леонтьевич Бронштейн, с которым он только что беседовал.
— …Евгений Джугашвили.
Токхва не стал отрицать. Напротив, он превратил подозрения Ёмёна в уверенность.
— Искры революции, брошенные Биковым на севере, еще не заполонили всю Ашу, по Земле рыщет Красная звезда, а Берия мертв… Для Евгения, потомка Сталина, сидеть сложа руки было бы непозволительной роскошью.
— ….
Ёмён крепко зажмурился. Он понял, что начало всему этому положил он сам.
Биков, не сумевший заполучить ядерное оружие, не стал вторым Сталиным. Коммунисты раскололись.
Берия не смог вознестись. КГБ рухнул.
Поэтому у Евгения появился шанс. И именно поэтому Коммунистическая партия Аполло-Сити пришла в движение.
Конечно, утверждать, что во всём была вина исключительно Ёмёна, было бы преувеличением. Даже не вмешайся он в судьбу, ЦРУ все равно похитило бы детей, а политики Москвы и Вашингтона продолжали бы охоту за Эликсиром.
Но в то же время он не мог отрицать, что был одной из причин.
Ёмён крепко сжал рукоять Святого меча уничтожения коммунизма.
Сколько бы он ни открещивался от коммунизма, коммунизм упорно не желал отпускать его — словно затягивающее по щиколотку болото или уже взведенная мина, на которую он случайно наступил.
Жажда убийства бурлила в венах, но разум становился всё холоднее.
«Теперь уклоняться от ударов уже мало. И просто убивать — тоже недостаточно.»
Пора было менять методы, пока не стало слишком поздно. Так же, как он изменил судьбу, навязанную ему сценарием.
Проглотив короткую решимость, Ёмён посмотрел на Токхву.
— …Итак, каков план красных в Аполло-Сити?
— Боюсь, мне ведомо лишь о заброске Джугашвили. Как я уже говорил, ЦРУ и Коммунистическая партия ни о чем не договаривались и ничего не планировали совместно. У них была лишь общая цель — спровоцировать событие, достаточно масштабное для разжигания новой холодной войны.
Общая цель? Почувствовав неладное, Ёмён ледяным тоном переспросил:
— Ты… был посредником?
— …Я лишь передавал информацию.
— Это и называется посредничеством, ты, грёбаный ублю…
Ёмён рефлекторно извлек из инвентаря пистолет, но палец так и не лег на спусковой крючок.
Он вовсе не был святым, к тому же прекрасно понимал, какой пустой тратой времени станет драка с полноценным Джугашвили посреди подобной бойни.
Кое-как совладав с собой, Ёмён задал самый насущный в данный момент вопрос:
— …Фух, чёрт. Что делать с этими Джугашвили? Если оставить их как есть, они регенерируют и снова начнут буйствовать.
— Это коммерческая тайна, не могу сказ… опусти меч.
Пока Святой меч уничтожения коммунизма жалобно вибрировал, Токхва опустил ладони на головы поверженных Джугашвили и промолвил:
— Я вытяну из них жажду убийства до нужного уровня, а потом вобью в сердце железную иглу.
— ….
— Если после этого засунуть их в криокамеры, они не смогут самостоятельно очнуться, пока их жажда убийства не превысит текущий порог. Именно так в старом СССР утилизировали Джугашвили.
Сказав это, Токхва достал из-за пазухи железную иглу. По размеру это был скорее огромный гвоздь, чем игла.
Дзынь — Токхва протянул связку огромных гвоздей… нет, железных игл.
— Используй их, когда будешь подавлять других Джугашвили. Тебе достаточно будет заморозить их магией льда вместо криокамеры.
Ёмён воззрился на иглы и поинтересовался:
— Ты мне доверяешь? А если я не выполню просьбу и просто убью их?
— В конце концов, разница по времени между убийством и подавлением невелика, а задействовать такую боевую мощь, как ты, — весьма выгодная сделка. И к тому же…
Осекшись на полуслове, Токхва продолжил лишь тогда, когда Ёмён молча принял связку игл.
— Ты хороший человек.
— ….
— По крайней мере, лучше, чем Сталин или другие коммунистические лидеры. Разве не так?
Ёмён оставил реплику без ответа. Спрятав иглы в инвентарь, он резко развернулся и выпрыгнул наружу через пролом, пробитый Токхвой.
Токхва молча прислушивался к удаляющимся шагам, затем повернул голову и погладил по щеке женщину-Джугашвили, которая почти закончила регенерацию.
Ослепленная яростью Джугашвили впилась зубами в его запястье, но Токхва, методично поглощая ее жажду убийства, произнес:
— Давно не виделись, Наталья. И… приятных снов.
Плюх! После звука вонзившейся в сердце иглы тело Джугашвили обмякло.
***
Американский военный гарнизон, расположенный в центре города, между складом удобрений и отелем.
Здание, где в обычное время дежурные и часовые коротали время в предрассветной тишине, было наполнено странными выстрелами и криками.
— Твою мать, стреляй! Стреляй же!!
— Закрыть вход!! Нельзя пускать их внутрь!!
— Кто отдал приказ закрыть дверь, придурок?! Ублюдки, не закрывать!! Открыть!! Вы хотите, чтобы все снаружи погибли?!
У входа в гарнизон, где не утихали крики и стрельба, собрались напуганные горожане, а за ними гнался один из Джугашвили.
Казалось, в этом преследователе не осталось ни единой крохи разума. Он без разбора громил всё вокруг.
Он разорвал пополам брошенный водителем грузовик, вырвал и метнул фонарный столб, а ближайшего горожанина…
— Л-люди! Вы видели?! Этот, этот монстр вырвал человеку руку целиком!!
Однако даже в подобном хаосе нашелся хладнокровный безумец. Репортер, сжимавший в руках не оружие, а камеру, вместо побега продолжал снимать чудовище на пленку.
— Это не монтаж и не постановка, это реальная ситуация!!
— О боже!! Вы видели?? Он выжил после прямого попадания ракеты!!
— Неужели советское боевое искусство убийства, которое мы видели только в комиксах, воплотилось в реальности? А что это за красное марево?? Что, чёрт возьми, происходит в этом городе?
Независимо от профессионального рвения репортёра, расстояние между входом в гарнизон и Джугашвили стремительно сокращалось.
— Ураааааа —!!
Джугашвили издал крик, в котором отчётливо слышалась русская речь. Весь в крови, он выглядел как кошмар, созданный чьей-то искусной рукой.
В тот самый миг, когда бежавшая от него маленькая девочка споткнулась и упала, охранявшие проход американские солдаты воочию прочувствовали этот ужас.
— Нет!!!
Джугашвили схватил упавшую девочку за ногу и поднял в воздух.
Детский плач сотрясал воздух, сливаясь с криками: «Нет!», «Где чертовы сверхчеловек?!», «Ублюдок!», «Остановись!», «А-а-а!», «Защитите!», «Мама!», «Кто-нибудь, помогите!», «Умоляю!» —
В тот момент, когда тысячи шумов предвещали смерть.
Странная песня пронзила весь этот шум.
[Перешагивая через трупы товарищей, вперёд, вперёд.]
[Прощай, река Нактонган, мы идём в наступление.]
Никто не знал, что это корейская военная песня. Да и думать об этом было некогда.
Ведь кто-то, рухнувший с небес, приковал к себе все взгляды.
[Сокрушая врагов, чья кровь пропитана ненавистью]
Плюх! Тело монстра-убийцы, державшего ребёнка, было разрублено пополам, и кровь брызнула сквозь марево.
Девчушка едва не рухнула на землю, но чья-то рука подхватила ее в последний момент. Узнав того, кто пришел на помощь, люди вокруг разом онемели.
Красный меч, красные глаза и багровое марево, ставшее его визитной карточкой.
Имя этого человека знали все, но произнести его вслух никто не смел. За исключением лишь одного репортера, чьей профессией было доносить правду до масс.
— К-Красная звезда!! Люди!! Это Красная звезда!! Красная звезда явилась!!!