***
Надвигается цунами.
Наблюдая за красным маревом, вливающимся между зданиями, Рашик испытала именно это первое чувство.
И не она одна испытала подобное чувство.
Как и всех, кто столкнулся с цунами, людей, бежавших к таможне, охватила паника.
— Не толкайтесь!
— Черт, прочь с дороги! Уйдите!
Изумление и хаос заполнили дорогу перед таможней. Солдаты, перекрывавшие вход, прекратили досмотр и начали впускать людей внутрь, но это было бессмысленно.
Густое марево накрывало таможню гораздо быстрее.
Фу-ух!
В этот момент Рашик невольно зажала нос и рот. Нахлынувшее марево напоминало ядовитый газ.
Невидимое нечто кололо глаза и нос, неприятное ощущение, словно оно пробиралось под кожу.
Может, это ядовитый газ, созданный из жажды убийства? Неужели они собираются перебить всех людей в этом городе, как Сталин истребил дворфов на горе Кубон?
К счастью, её предположение оказалось неверным.
И к несчастью, марево сотворило нечто куда более ужасное, чем она предполагала.
— А-а-а-а!!!
Началось всё с какого-то орка. Изгнанный с таможни из-за своего происхождения, он стоял на другой стороне дороги, когда внезапно издал дикий вопль и начал биться головой о фонарный столб.
Бам! Бам! Его глаза, глядевшие на мир сквозь пелену безумия, были столь же красными, как и перенесённая им дискриминация.
— Стоять! Эй, орк! Немедленно прекрати! Что ты творишь?!
Изумленный солдат таможни наставил на него оружие, но орк не прекращал самоистязания. Продолжая биться головой о столб, он начал бить себя по щекам, издавая жалобный и леденящий душу крик.
— А-а-а-а!!
Не выдержав, солдат положил палец на спусковой крючок, но выстрела не последовало. В следующее мгновение отовсюду послышались похожие крики.
А, а, а!
Ребенок, державший за руку родителей; мужчина, бросивший свой грузовик — всё своё имущество; дворф, прижимавший к себе корзину с хлебом; рабочий, куривший сигарету в беспокойстве о дневном заработке.
Все они одновременно закричали и начали калечить себя.
Гармония, смешанная с запахом крови, жажда убийства, нарастающая вместе с болью.
Рашик наконец поняла, какое воздействие оказала нахлынувшая жажда убийства.
Материализованная жажда убийства поглощается телом через дыхательные пути и слизистые оболочки, попадает в кровоток и накапливается в мозгу.
Иными словами, аномально большое количество жажды убийства отравило мозг. Это…
— …самопроизвольный Джугашвили?
Неважно, может ли обычный гражданин без маны стать Джугашвили или нет. Принцип был тем же.
— Вот же черт.
Рашик выругалась и пустила в ход ману. Пока её внутренности, отличающиеся от человеческих, извивались, граждане, поглощенные жаждой убийства, бросились друг на друга.
— Умри!!!
Двое граждан обменивались ударами кулаков и ног. Неуклюжие движения были свойственны обычным людям, не знающим боевых искусств, но жажда убийства, с которой они пытались прикончить друг друга, ничем не отличалась от жажды убийцы.
Вслед за насилием жажда убийства породит еще большую жажду, и марево станет только гуще.
Дело дрянь. Оценив ситуацию, Рашик тут же спрыгнула с ограждения и закричала:
— Сири! Приди в себя!
Сири, которая оцепенело смотрела на обезумевших граждан, вздрогнула и пришла в себя. Рашик, глядя в её желтые глаза, крикнула:
— Я задержу их здесь, а ты немедленно иди к таможне! Неважно, будешь ли ты отрубать головы или сжигать их, иди и останови обезумевших американских военных!
Если сверхчеловек и вооруженные парни сойдут с ума, мы все погибнем. Рашик не стала договаривать, но Сири, поняв её, тут же рванула к таможне.
Убедившись, что она удаляется, Рашик достала из кармана зелье с пометкой «X.» Зелье, которое она клялась никогда не пить, но всё же прихватила на всякий случай.
— Черт, знала бы, что так выйдет, не пошла бы следом.
Ворчание было, но колебаний не было. Рашик тут же выпила зелье. Вслед за приятным клубничным ароматом по её горлу прошел тошнотворный вкус монстра.
Сразу после этого её спящие внутренности пробудились. Внутренности экспериментального образца, созданного Америкой.
— Подумать только, что ради этого мне придется спасать американцев…
Ощущая иронию истории, Рашик уперлась обеими руками в землю.
«Выходите. Выходите все до единого и перекройте всё!»
Сразу после приказа принцессы — из канализационных люков, мусорных баков и прочей грязной тьмы, на которую люди не обращали внимания, отозвались её подданные.
И некоторые граждане, столкнувшись с её подданными, закричали еще громче, чем при встрече с Джугашвили.
***
Утренняя Сова обладал хорошим чутьем.
Не знаю, благодаря ли многолетнему опыту героя, но плохие предчувствия его еще ни разу не подводили.
И в этот момент, увидев за окном огромную массу и стелющееся оттуда марево, его чутье включило тревожную сирену на полную мощность.
Нельзя допустить контакта с этим. Утренняя Сова тут же крикнул ожидающим оркам:
— Немедленно заделайте щели в дверях и вентиляционные отверстия! Скотчем, чем угодно, лишь бы это марево не просочилось внутрь!
Орки из клана не стали спрашивать причин. Жажда убийства, нахлынувшая на отель, была явно ненормальной.
Трах-бах! Пока орки быстро запечатывали VIP-номер отеля, Утренняя Сова позвонил на ресепшн с тем же требованием. Но ответ был наихудшим.
[В отель эвакуировалось слишком много людей, мы не можем закрыть двери!]
Утренняя Сова понял, что произошло. Люди, бежавшие от беспорядков коммунистов, хлынули сюда.
Почему именно в этот отель, а не на таможню или за пределы города? Ответ был очевиден.
Во-первых, увидев ледяную глыбу, перекрывшую главный вход, они ошибочно решили, что в отеле находится могущественный маг, а во-вторых — имя героя Утренней Совы, который действительно остановился в этом отеле.
— Тогда прикажите сотрудникам закрыть окна. И передайте постояльцам, чтобы тоже закрыли окна!
[Да, да! Мы так и передадим!]
Закончив разговор с сотрудником, Утренняя Сова потер лоб.
Стоит ли спуститься в лобби прямо сейчас? А что делать, если спущусь? Попытаться магией отогнать марево?
В тот момент, когда сомнения Утренней Совы усилились, к нему подошел ребенок и потянул за край одежды.
Испугался? Утренняя Сова повернул голову, чтобы утешить ребенка. Но в глазах ребенка, на которого он посмотрел, не было страха. Напротив, малыш утешал его.
— Дяденька, не бойся.
— …
— Ворона победит и вернется.
Услышав это, Утренняя Сова по-новому взглянул на других детей. В отличие от суетящихся орков или его самого, дети были спокойны. Даже если и было крошечное беспокойство, нельзя было найти детей, которые бы рыдали или съежились.
Утренняя Сова не смог ничего ответить. По его мнению, Корвус, скорее всего, уже проиграла коммунистам.
Звуки выстрелов, доносившиеся снизу, были тому доказательством.
Ту-ту-ту-ту!!
Звуки стрельбы коммунистов по отелю.
Утренняя Сова тут же приготовился спуститься вниз. Может, он и не сможет вселить в детей такую же веру, как зверолюд, но по крайней мере сможет уменьшить ущерб для гражданских, собравшихся в отеле.
«Умру как герой.»
В тот момент, когда Утренняя Сова вновь обрел свою давнюю решимость.
Стрельба, доносившаяся снизу, прекратилась.
Что такое? Неужели они уже перебили всех сотрудников в лобби? Утренняя Сова поспешно схватился за дверную ручку и вышел из номера.
…собирался выйти.
Но не успел он сделать и нескольких шагов, как раздалось: «Тр-р-р!» — звук чего-то замерзающего. Не нужно было спрашивать, что это за звук.
Дети, бросившиеся к окну, дали ответ.
— Ворона!!
Когда Утренняя Сова последовал за детьми и посмотрел вниз, он увидел огромную ледяную завесу, накрывшую пространство между входом в отель и главным входом. Завесу, достаточно большую, чтобы вместить всех беженцев, собравшихся у входа.
Конечно, дети смотрели не на завесу, а на кое-что другое.
— Вон там, вон там!
Ворона, летящая с подвешенными к ней солдатами, похожими на американских военных, и Коммунистическая партия.
Она летела не к отелю, а в сторону той огромной красной массы, что возникла чуть раньше. Утренняя Сова проводил взглядом спину вороны, направляющейся на поле боя, и сказал оркам:
— …Я спущусь и буду сдерживать марево. Позаботьтесь о детях.
***
Летя к огромной массе жажды убийства, Ёмён видел.
Он видел, как добропорядочного дворфа, который укрыл людей в своей лавке, разрывают на части.
Он видел, как сын, охваченный жаждой убийства, бросается на отца, а отец бьет сына.
Он видел человека, который калечил себя, потому что не было никого, на кого можно напасть; мать, обнимавшую ребенка, который нападал на неё; гражданина, который выбросил оружие и связал себе руки, прежде чем обезуметь.
Нелепая трагедия и жестокое безумие, накрывшие город… то есть, он видел коммунизм.
Да, это зрелище и было коммунизмом. Даже если идеология, которую проповедовал Маркс, отличалась от этого, даже если Ленин не ради этого устраивал революцию. Это была реальность, созданная коммунизмом.
Обезумевшая идеология, одна из осей мира, управляемого судьбой, и — добыча, приготовленная для главного героя.
Ёмён сжал кулаки. Он не сочувствовал коммунистам, но и не ненавидел их. Однако это зрелище… оно вызывало отвращение.
Либов Леонтьевич Бронштейн внутри массы улыбнулся, глядя на него.
[Пришел сдаваться? Красная звезда?]
— Нет. Я пришел положить конец вашему безумию.
[Безумию, говоришь. Ты рассуждаешь так, будто понимаешь, что мы натворили.]
Ёмён поднял Святой меч уничтожения коммунизма и сказал:
— Вы использовали божественную силу жажды убийства, чтобы заразить граждан города. Искусственная святыня, должно быть, была подготовлена для этого.
— ….
— Хорошо хоть не пытаетесь выпендриваться, будто станете богом жажды убийства. Видимо, усвоили урок, глядя на Берию, который погиб, пытаясь стать богом крови?
Попал в точку? На лице Либова появилась трещина.
[Знаешь о божественной силе жажды убийства… выходит, ты всё-таки самопроизвольный Джугашвили.]
Он горько усмехнулся и, глядя на город, поглощенный жаждой убийства, сказал:
[Но что бы ты ни знал, уже поздно. Наш план уже удался.]
— …
[Этот город падет. И, как после нападения на Перл-Харбор, Америка вложит огромные ресурсы в армию. Холодная война начнется снова.]
— Уверен, что победишь Америку?
[Конечно. Сила, способная заставить целый город обезуметь… можешь представить лица американцев, когда они узнают, что у нас есть такая сила??]
— …Могу представить, какие лица будут у людей в Москве.
[Да, именно так. Америка будет готовить ядерное оружие, но московские отбросы, посмевшие отказаться от Союза, будут подчиняться нам! Ведь сегодня мы получим сотни Джугашвили.]
Сотни Джугашвили? Ёмён, уловив скрытый смысл этих слов, нахмурился.
— В городе с населением более миллиона человек… вы собираетесь заставить людей истреблять друг друга, пока не останутся сотни?
[Да, если убить тысяч десять, даже обычный человек, не знающий маны, станет настоящим Джугашвили.]
— ….
Вместо того чтобы восхищаться этим безумным масштабом, Ёмён крепко сжал зубы.
— О чем вообще нужно думать… чтобы так спокойно творить подобное безумие? Что с вами не так?
Либов невозмутимо ответил:
[Всё ради спасения рабочих.]
— …Что?
[Эта эпоха порочна. Рабочие стонут, а капиталисты не пытаются понять чужие страдания. Капитализм порочен. Поскольку мы, находящиеся на их стороне, сами рухнули, они обезумели.]
— …
[Чтобы исправить все эти ошибки, Советский Союз должен восстать. Холодная война должна начаться снова.]
Безумный ублюдок. Ёмён, крепко сжимая дрожащий от гнева Святой меч уничтожения коммунизма, переспросил:
— А если они не просят спасения?
[Хм?]
— Так называемые революционеры… в этом всегда ваша проблема. Вы ошибочно полагаете, что весь мир хочет спасения, которое вы даруете.
— ….
— Но люди никогда не умоляли вас о спасении. Хотите воевать — воюйте между собой.
Тогда Либов посмотрел на Ёмёна с жалостью и искаженным лицом.
[Удивительно… Красная звезда, не ожидал от тебя подобных идеалистических бредней.]
— …Что?
[Знаешь Герберта Уэллса, автора «Войны миров»? Он называл Первую мировую войной, которая положит конец всем войнам. Поистине наивный человек. Прямо как ты сейчас.]
— …
[Войны, которая положит конец всем войнам, не существовало. Вторая мировая, унесшая десятки миллионов жизней, была Второй мировой, а Холодная война — Холодной. Понимаешь? Всё в этом мире — борьба. Ради лучшего будущего люди неизбежно должны проливать кровь! И ты хочешь отказаться от спасения? В мире нет места для нейтралитета, и тем более нет места для приспособленцев, которые выбирают сторону, только когда им удобно!]
Высказав эту софистику, Либов холодно провозгласил:
[Умереть, сражаясь против нас, или присоединиться к нам. В мире, разделенном на две части, других вариантов нет.]
Ёмён также холодно ответил:
— Нет, есть еще один вариант, о котором ты не упомянул.
— ….
— Сражаться против вас и убить вас.
Либов не смог улыбнуться. В следующее мгновение Ёмён, держа Святой меч уничтожения коммунизма обеими руками, взмахнул им по горизонтали.