***
Министр Ким Ганхёк повел Ёмёна на крышу больницы.
Опираясь на костыли, он, хромая, поднялся по лестнице вместо лифта. Когда Ёмён спросил его о причине, министр ответил:
— Лифтами должны пользоваться врачи и пациенты. Если мы воспользуемся лифтом, журналисты устроят настоящий переполох, пытаясь втиснуться следом.
— Журналисты?
Сразу после вопроса Ёмёна снизу послышались торопливые шаги. Ёмён, гадая, что происходит, заглянул за перила и встретился взглядом с человеком, державшем камеру.
Это оказался репортер. Увидев золотые глаза Ёмёна, он тут же указал на него пальцем и закричал:
— Ёмён! Смотрите, там Ёмён!
— …
Будто я какой-то редкий женьшень, а они — искатели сокровищ. За кого они меня вообще принимают?
Как бы то ни было, крик репортера послужил сигналом, и остальные журналисты гурьбой бросились вверх по лестнице.
Так вот что имел в виду министр. Вновь осознав, насколько назойливы бывают журналисты, Ёмён крикнул вниз:
— Те, кто решит подняться на лифте, будут исключены из списка участников пресс-конференции! Поднимайтесь пешком!
Сети рассмеялась, а министр Ким Ганхёк одобрительно кивнул, словно говоря: «Именно так и надо.»
В конце концов, оставив репортеров позади, троица добралась до крыши. Ёмён ожидал увидеть что-то необычное, но там их ждал обычный военный вертолет.
Называть военный вертолет «обычным» было, пожалуй, преувеличением, но если искать здесь хоть что-то примечательное, то им являлась розовая алхимик, сидевшая в кресле.
— Рашик, а ты когда успела здесь оказаться?
— Я её позвал. Подумал, что она тоже может понадобиться.
Имперская Имперская принцесса личинок? Разве мы не за наследием Культа конца света собрались?
Пока Ёмён недоумевал, а принудительно доставленная на вертолет Имперская Имперская принцесса личинок умоляла его глазами о спасении, на крышу добрались самые выносливые репортеры.
— Ха-а… Ёмён… и-интервью…
Первой прибежала знакомая журналистка. Где же я её видел? Ах да, в Магической башне. Ёмён, почувствовав странную симпатию, подошел к ней.
— Вы ведь журналистка из итальянского издания, верно?
— А? Да, я… я из «La Gazzetta dello Sport»… ха-а, Беатрис.
— Приятно познакомиться, госпожа Беатрис. Прошу прощения, но у меня срочные дела, так что интервью или конференция сейчас невозможны.
— Что…?
Лицо журналистки мгновенно окаменело. В её взгляде чётко читалось: «Так зачем ты заставил нас бегать, ублюдок?» Ёмён бросил быстрый взгляд на Сети и мягко ответил:
— Зато на следующей пресс-конференции я дам вам приоритетное право задать несколько вопросов.
— …!
Её выражение лица тут же изменилось. Как и лица других журналистов, подоспевших следом.
— Ха-а… а как же мы?
— Разумеется, я дам возможность и остальным. Но только по одному вопросу. И, само собой, те, кто поднялся сюда на лифте, будут исключены.
Не успел Ёмён договорить, как Беатрис протянула ему визитку. Остальные журналисты тоже начали наперебой совать свои карточки.
— Я Ли Гюхак из «Корё Сибо»! Я был прямо перед вами, когда вы расправлялись с репортерами, помните?
— Уоррен из «Washington Post»!
— Барил Дато из «Имперских новостей»! Пожалуйста, обязательно дайте интервью!
Ёмён, оценив тяжелое дыхание репортеров, собрал визитки у самых измотанных. Набив карманы так, что они едва застегивались, он оставил журналистов позади и поднялся на борт.
Когда вертолет взмыл в воздух, Ёмён помахал журналистам рукой. Наблюдавший за этим министр заметил:
— Лучше держись от них подальше. Это шакалы. Как только ситуация изменится, они вцепятся тебе в глотку, будто ничего и не было.
Ёмён с усмешкой ответил:
— Именно поэтому я был с ними вежлив. Если уж суждено быть укушенным, лучше пусть это сделает знакомый шакал — так будет не так больно.
— …
— А если серьезно, куда мы направляемся?
Министр не ответил сразу, выдержав паузу. Спустя мгновение он посмотрел на север и произнес:
— Логово Культа конца света… Мантапсан.
***
Расстояние от Кэсона, где находилась больница Ёмёна, до Мантапсана превышало 700 километров.
Путь предстоял долгий, но даже с учетом этого менять вертолеты четыре раза, перевозя раненого пациента, казалось перебором.
Ёмён даже поинтересовался, нельзя ли просто долететь, используя Божественную силу.
Однако министр настоял именно на вертолетах. И лишь прибыв на место, к Мантапсану, Ёмён понял почему.
Вокруг Мантапсана, возвышающегося над землей, дислоцировалось огромное количество войск.
Пехота, танки… Видимо, из-за того, что гора находилась совсем рядом с побережьем, вдали виднелись подразделения морской пехоты и боевые корабли.
— Честь имею, господин министр.
Их встречали высшие офицеры.
После того как верхушка армии — начальник штаба и председатель комитета начальников штабов — была смещена в ходе переворота, эти люди фактически стали во главе вооруженных сил.
И, увидев Ёмёна, они тут же отдали честь.
Четкое воинское приветствие. Ёмён, никогда не служивший в армии, задумался: стоит ли ему принимать эту честь или ответить тем же?
Это были пустые раздумья. Когда министр повел его внутрь военного лагеря, окружавшего Мантапсан, Ёмён понял, что офицерские приветствия были лишь детской забавой.
— Чхон, Ёмён.
— Охренеть… впервые вижу его вживую.
— Он посмотрел на меня! Он правда на меня посмотрел!
Тихий гул, который можно было услышать лишь благодаря слуху сверхчеловек. Тысячи голосов сливались в один, и все они были обращены к Ёмёну.
Изумление, восхищение и благоговение.
Почувствовав на себе взгляды всех солдат в лагере, Ёмён неловко почесал щеку. Он уже привык к подобному, но к такому вниманию привыкнуть было невозможно.
В какой-то момент один из солдат, наблюдавший за ним, вышел вперед и отдал честь:
— Спасибо, что спасли мою мать!
И это стало сигналом: остальные солдаты начали наперебой отдавать ему честь.
Солдаты — мастера коллективных действий, для которых внешний лоск превыше всего. Не удовлетворившись простым приветствием, они внезапно выстроились длинной шеренгой вдоль пути Ёмёна и министра. И тогда —
— Всем! Господину министру и Чхон Ёмёну, смирно! Честь имеем!
Коридор из тысяч салютующих солдат. Это напоминало древний триумфальный марш или коронацию.
Пока Ёмён и Сети смущенно улыбались, Рашик, слегка приуныв, пробормотала:
— Настоящий герой, ничего не скажешь. Может, станешь президентом Кореи?
— …Рашик, обязательно было говорить это именно сейчас?
— А что, я не права? Честно говоря, слова «герой» тут даже мало. Если посчитать всех, кого ты спас, тебя можно смело называть Спасителем.
Спаситель. Является ли он таковым для нынешней Кореи? Ёмён обдумывал значение этого слова, как вдруг встретил знакомое лицо.
Чон Мапиль.
Сверхчеловек, которому он отрубил руку в Маньчжурии, отдавал ему честь с самым серьезным выражением лица.
— …
Не зная, случайность это или судьба, Ёмён ненадолго остановился и ответил на приветствие. Выглядело это неловко, как и подобает человеку, далекому от армейской службы, но и Чон Мапиль, и шедший впереди министр были поражены.
— Спасибо за службу.
Ёмён, чувствуя неловкость, лишь бросил эту фразу и ускорил шаг. Чон Мапиль, словно пораженный молнией, замер, глядя вслед удаляющемуся Ёмёну, пока его не окружили сослуживцы.
— Ты что, знаком с Чхон Ёмёном?!
— Охренеть, вот почему ты вел себя как герой. Ты правда дружишь с настоящим героем!
— Как вы вообще познакомились?
Солдаты, охранявшие вместе с ним портал в Кэсоне, набросились с расспросами, но Чон Мапиль не мог вымолвить ни слова.
Он сам не знал, как объяснить отношения, основанные на отрубленной руке.
***
Вид Мантапсана не изменился с тех пор, как Ёмён покинул его.
Наполовину разрушенная гора, следы от огненных стен, трупы монстров и —
— …С этого момента наденьте противогазы. Внутри все еще остался ядовитый газ.
— Ядовитый газ эльфов.
Министр раздал всем противогазы, неизвестно когда и подготовленные. Пока Сети и Рашик натягивали их, Ёмён тихо спросил:
— Скажите… этот газ долго не рассеется?
— Если бы это была открытая местность, другое дело, но газ, скопившийся в недрах горы, будет оставаться там годами, если его не откачать.
— …
— Если хотите избавиться от него, наша армия поможет. Но это займет время. Газ, созданный эльфами… требует не только обычной дезинфекции, но и магического вмешательства.
Еще одно знание, которое мне не хотелось получать. Ёмён неловко улыбнулся и последовал за министром.
Сети, шагавшая рядом с Ёмёном, нарушила молчание:
— Господин министр, раз уж мы одни, спрошу: почему вокруг Мантапсана сосредоточено так много войск?
— …Есть политические и прагматические причины. С чего начать?
— С прагматических.
Министр, продолжая опираться на костыли, ответил:
— Большинство Патриотов мертвы, но те, кто паразитировал на них, все еще кишат в рядах корейской армии. Сейчас, когда правительство бросило все силы на ликвидацию последствий, нет никакой гарантии, что переворот не повторится.
— …
— Мы собрали в одном месте подразделения подозрительных лиц и те, что доказали свою верность, чтобы предотвратить переворот и контролировать их до кадровых перестановок. Вот прагматическая причина.
— А среди генералов, что отдавали честь Ёмёну внизу, были те самые «подозрительные»?
— Да, были.
Какая наглость. Пока лицо Ёмёна слегка исказилось от возмущения, Сети спросила вновь:
— А политическая причина?
Сквозь ядовитый газ, просачивающийся между ними, министр направился к входу на базу Культа и ответил:
— Есть те, кто положил глаз на Мантапсан.
— …На эту гору? Зачем?
— Из-за наследия Культа конца света.
— …
Министр продолжил чуть уставшим голосом:
— США, Австралия, АСЕАН, Франция… все страны требуют свою долю.
Рашик насмешливо фыркнула:
— Долю? С чего бы это?
— Они пострадали от Культа. И теперь требуют компенсации как пострадавшая сторона.
Ёмён хмыкнул:
— Судя по натянутой логике, это не настоящая цель… они просто хотят посмотреть, нет ли в наследии Культа чего-то полезного, верно?
Министр Ким Ганхёк кивнул:
— Да, даже при беглом взгляде ясно, что накопленные Культом знания о магии, боевых искусствах и экспериментальные данные бесценны. Разумеется, президент отказал.
— Но они не отступили.
Министр выразительно стукнул костылем о землю:
— Да, Франция уже пытается задействовать ООН для создания совместной комиссии. Учитывая наш вес на международной арене… максимум, что мы сможем — это продержаться месяц.
Месяц. Слишком мало. Ёмён, задумчиво потирая подбородок, произнес:
— Не удивлюсь, если они начнут тайком засылать сверхчеловек.
Министр подтвердил:
— Именно. Поэтому мы и стянули сюда войска. Если это не сверхчеловек уровня Святого меча, никто не сможет прорваться через такую армию.
Поистине политическая причина. Даже Рашик была поражена причудливостью международного порядка.
Ёмён горько усмехнулся, и вскоре они достигли цели.
Временная постройка, возведенная прямо перед входом в подземную базу Культа.
Здание, собранное из уцелевших стальных листов и бетона, больше напоминало загон для скота, чем жилье.
Кого мы должны здесь встретить? Пока Ёмён и Сети недоумевали, министр открыл дверь и вошел внутрь.
Скрип! Пока дверь, прилаженная кое-как, издавала жалобный звук, человек, запертый в клетке внутри, поднял голову.
— …Вы пришли быстрее, чем я думал.
За решеткой сидел старик в окровавленном халате, опирающийся на посох. Старик настолько дряхлый, что сквозь лысину проступали пигментные пятна.
Ёмён хорошо его знал. Это был человек, которому он лично отрубил голову.
Хотя Его Превосходительство приставил её обратно… Я был уверен, что он мертв. Неужели Рыцари смерти не довели дело до конца?
«Тогда просто прикончу его сейчас.»
Словно прочитав его мысли, Ёмён тут же достал Боевую сыворотку, а Сети вытащила из-за пазухи небольшой молот.
Доктор, заметив их приближение, вовсе не испугался — напротив, на его лице застыла зловещая усмешка:
— Жертвенный агнец и Ёмён… оба полны яда.
Игнорируя бредни старика, министр обратился к Ёмёну:
— Ёмён, этого доктора зовут Ким Хактэ. На данный момент это последний из высокопоставленных членов Культа. Кроме того, он единственный, кто имеет доступ ко всем секретным местам внутри Мантапсана.
— …
— По идее, его следовало казнить на месте, но он потребовал встречи с тобой в обмен на передачу всего наследия Культа.
Ёмён, уже наполнявший Боевую сыворотку маной, ошарашенно переспросил:
— И почему вы пошли на это?
— У нас не было сил и времени на исследование Мантапсана. Даже если он лжет, стоило попробовать. И прежде всего… я решил, что если его и убивать, то лучше это сделаешь ты.
— …
Разумный довод, не поспоришь. Наверняка ведь заранее репетировал.
Понимая, что избить человека на костылях он не сможет, Ёмён тяжело вздохнул и посмотрел на доктора Ким Хактэ:
— Ладно, прежде чем умереть, скажи, зачем ты меня позвал? Зачем плел такую ложь? Хочешь проклясть меня перед смертью?
— …Ложь?
— …?
— Я действительно собираюсь передать наследие Культа. О, монстр, убивший того, кто был моим другом и богом…