***
Вечер в Эльфийском лесу, где ещё витал едва уловимый запах напалма.
Финголгон пересекал лесную тропу, изрытую воронками от снарядов.
Поскольку все эльфы, помогавшие ему, были заняты ликвидацией последствий войны, он шёл по лесу в одиночестве.
Однако его прогулка была далека от тишины и уединения. Эльфы, встречавшиеся на пути, каждый раз заговаривали с ним.
Ничего особенного в этих разговорах не было.
Пустяковые темы: кто-то из революционеров не пошёл в лазарет и продолжает работать, вызывая беспокойство; что подадут на ужин завтра; какая замечательная была речь — и всё в таком духе.
Если выделить что-то общее, то это было: «Оказывается, возлюбленный принцессы — реальный человек. Я в шоке.»
Финголгон был с этим согласен.
Честно говоря, когда Сэмири впервые сбежала, он был удивлён не столько тем, что она покинула лес, сколько тем, что сделала она это ради «мира.»
Мир — и это из уст дочери Демеронда?
Конечно, он ожидал, что она, пресытившись злобой землян, вернётся не с миром, а с головами американцев в руках.
Но жизнь полна сюрпризов. Сэмири действительно вернулась с ключом к миру. И этим ключом оказался человек с нелепыми титулами: Генеральный секретарь, Герой, Маркграф.
«Неужели я слишком стар, чтобы поспевать за этой эпохой?..» — проглотив эти мысли, Финголгон остановился перед большим деревянным домом.
Двухэтажный деревянный дом, который эльфы использовали для приёма гостей в далёком прошлом — настолько далёком, что большинство нынешних эльфов о нём и не помнили.
Глядя на дом с лёгкой ностальгией, Финголгон спохватился и постучал в дверь.
Тук-тук.
Ответа не последовало. Он постучал ещё раз на всякий случай, но в ответ — тишина.
Раз от здания исходит мана, значит, кто-то внутри точно есть… Финголгон запоздало вспомнил, что под одной крышей находятся молодые мужчина и женщина.
«Действительно постарел. Даже о таком не подумал.»
Он уже собрался развернуться и прийти завтра утром…
В этот момент скрип старых петель остановил его. Обернувшись, он увидел Сэмири, поспешно выходящую из дома.
— Господин Финголгон? Что вы здесь делаете в такое время?
— А, ничего важного. Я… зайду позже, когда у вас будет более подходящее время.
— Что? Подходящее время?
Финголгон ответил лишь улыбкой, и Сэмири, наконец поняв, о чём речь, прищурилась.
Финголгон смущённо переспросил:
— Старик сморозил глупость?
— Да, Ёмён сейчас занят.
— ….
Не обращая внимания на неловкое покашливание Финголгона, Сэмири широко распахнула дверь, приглашая его войти.
Войдя вслед за ней, Финголгон был слегка удивлён. Внутри было невероятно чисто.
Никакой пыли, характерной для давно заброшенных зданий, даже в щелях окон не было грязи. Было видно, что здесь приложил руку мастер.
Не успел он спросить, кто проводил уборку, как Сэмири, проводив его к деревянному столу, заговорила:
— Так зачем вы на самом деле пришли? Вы ведь должны быть очень заняты ликвидацией последствий.
— Я пришёл спросить кое о чём.
Начав так, Финголгон медленно погладил бороду и продолжил:
— Маркграф… что он собирается делать дальше?
— Можно спросить, почему вас это интересует?
— Нам нужно знать его планы, чтобы мы тоже могли действовать соответственно.
— ….
— Прошло уже немало времени с тех пор, как он потребовал от Франции признать поражение и встретился с Огюстом. Империя хранит молчание, это понятно, но наши друзья с Земли извелись от нетерпения. Они восстановили каналы связи, которые мы оборвали из страха перед Демерондом, и теперь донимают нас вопросами о планах нового Маркграфа.
— …Если конкретнее, то кто именно из друзей с Земли?
Финголгон демонстративно начал загибать пальцы:
— Австралия, Япония, Филиппины, Москва, лидер оппозиции Германии Руди Дучке… А, ещё Французский национальный союз студентов, Свободное движение Беркли в США, Студенческая конференция за демократию — все они выходили на связь.
— …Их гораздо больше, чем я думала. У нас было столько каналов связи?
— Ну… прямо перед Эльфийским лесом находятся американские корпорации. Если рискнуть и не бояться Леса смерти и Демеронда, способов связаться предостаточно.
Сэмири горько усмехнулась. Несмотря на такое количество средств связи, эльфы и Земля разорвали общение и скатились к войне.
Именно чтобы предотвратить эту войну, она и прошла через портал, поэтому нынешняя ситуация казалась ей одновременно абсурдной и смешной.
Хорошо, что она встретила Ёмёна. Сэмири посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж, где находился Ёмён, и сказала:
— Ёмён… вероятно, будет действовать, чтобы стать Генеральным секретарём.
Брови Финголгона поползли вверх.
— Маркграф и Генеральный секретарь… разве эти должности совместимы?
— А почему нет?
— Имперская Имперская принцесса, не знаю, уместно ли это замечание, но Маркграф — подданный Императора. А Генеральный секретарь…
— Выше Императора. Нынешний Юный император был лишь марионеткой Сталина.
Даже осознав это, он всё равно метит в Генеральные секретари… Финголгон начал размышлять.
Демеронд поддержит дочь и зятя. Московские красные стали жертвами нового Генерального секретаря в Джемини-Сити. Остался только Биков на севере.
Значит ли это, что…
— Название Маркграфства сменят на Ёмёнград?
Сэмири лукаво улыбнулась.
— Честно говоря, разве это не звучит лучше, чем Автономная область Прованс?
— Ну, пожалуй, вы правы…
Финголгон на мгновение погрузился в воспоминания о легенде о Первом герое.
Вскоре со второго этажа послышались шаги. Сэмири тут же вскочила с места.
— Ёмён! Ты закончил? Как ты себя чувствуешь?
Пока Финголгон с улыбкой наблюдал за тем, как Сэмири подбежала к нему, Ёмён спустился по лестнице и обнял её.
Ёмён обнял Сэмири, которая уткнулась лицом в его грудь, но, заметив Финголгона, слегка смутился.
«Молодёжь. Вечно сначала делают, а потом оглядываются.»
Финголгон усмехнулся и спросил:
— Чем вы там занимались?
Он не ждал ответа, но Ёмён ответил честно:
— Систематизирую озарение, полученное в прошлой битве.
Озарение Героя. У Финголгона хватило такта не расспрашивать о сути сверхчеловеческого просветления. Он поднялся со стула, собираясь оставить влюблённых наедине.
Сэмири взглядом послала ему благодарность… но Ёмён вдруг остановил его.
— Господин Финголгон, у меня есть к вам вопрос.
— Слушаю.
— Что вы собираетесь делать с лесными людьми?
Вместо того чтобы спросить, почему его это интересует, Финголгон, как и Ёмён ранее, ответил прямо:
— Все они умрут. Как и все земляне, которые зашли в лес глубже, чем было оговорено.
— Это… воля Демеронда?
— Это воля всех нас, эльфов.
Сказав это, Финголгон махнул рукой и добавил:
— И даже не проси меня мириться с ними. Ты не знаешь, какое предательство они совершили по отношению к нам.
Ёмён не стал говорить, что уже знает, что произошло между эльфами и лесными людьми, и не стал произносить высокомерных слов о том, что прощение — это путь в будущее.
Он лучше кого бы то ни было знал, с какими чувствами живут жертвы истории.
Но как человек, избранный Мировым древом, разве не мог он предложить другой путь?
Продолжая эту мысль, Ёмён спросил Сэмири, которую обнимал:
— Сэмири, замеры Леса смерти закончены?
Это было то, о чём он просил её перед тем, как погрузиться в медитацию. Сэмири кивнула:
— Да. Дилла Катакпоер, Нети и Сири закончили всё втроём. Но… зачем ты просил это измерить?
— Сейчас покажу.
Сказав это, Ёмён, приобняв Сэмири за плечи, вышел из дома.
Когда Финголгон вышел следом, Ёмён и Сэмири уже поднялись в небо над Эльфийским лесом.
***
Лесной человек Отанга видел сон.
Это был сон, в котором юноша с чёрными волосами и золотыми глазами, чьё имя он не знал, спорил с хорошо знакомой женщиной.
[…Ранее вы назвали Сэмири кактусом. Если следовать этой метафоре, разве это не далеко от разложения? Кактус не разложился. Он адаптировался к среде.]
[Ты не понимаешь метафору метафорой. Дерево, которое должно было расти в лесу, стало пустынным кактусом. Если это не разложение, то что?]
[В конце концов, оба они — растения….]
[Нет. Большинство растений синтезируют углекислый газ днём, а кактусы — ночью.]
По ту сторону мерцающего, словно экран телевизора на Земле, окна сна, лицо женщины, спорящей с юношей, казалось смутно знакомым. Где же он видел это лицо…?
В следующий миг Отанга, копавшийся в своих воспоминаниях, вздрогнул. Её лицо было до боли похоже на лицо его возлюбленной.
[На самом деле, существуют растения, способные к фотосинтезу как днём, так и ночью.]
В этот момент женщина повернула голову и посмотрела на Отангу сквозь окно сна.
Лишь встретившись с её яркими зелёными глазами — похожими на глаза возлюбленной, но всё же иными, — Отанга осознал, кто перед ним.
Мировое древо?
[Да, это я.]
Независимо от того, приветствовали они друг друга или нет, юноша в его сне продолжал говорить.
[Есть такое земное растение — портулак: в засуху оно фотосинтезирует ночью, а в хорошую погоду — утром… О, кстати, это растение тоже из рода портулаковых. Совпадение?]
Портулак. Пока Отанга, услышав название растения, о котором даже не подозревал, хлопал глазами, юноша добавил:
[Проверьте позже. Это действительно существующее растение. И… повторюсь, я не пустыня, а Сэмири не пала. Просто она не пошла по пути, предначертанному судьбой.]
[….]
[Но если снова придётся выбирать судьбу… например, если нужно будет спасти эльфов, я в любой момент выберу именно этот путь.]
Мировое древо усмехнулось, переводя взгляд с Ёмёна на Отангу, и произнесло:
[Прямо как портулак, меняющий способ фотосинтеза, когда ему вздумается?]
[Да. Это моё обещание в ответ на полученную милость.]
[…Милость, говоришь? Меньше всего я хочу слышать это от вора, укравшего мою дочь.]
Сон на этом прервался. Замолчал юноша, замер и Отанга, наблюдавший за видением.
Двигалась лишь одна — Мировое древо, которая, качая головой, развернулась и пошла прочь.
Она посмотрела на Отангу и сказала:
[Какое же нелепое совпадение. Чтобы воры, укравшие моих дочерей, говорили об одном и том же растении.]
Отанга ответил про себя:
Мировое древо, я…
[Ты провалился. Не смог сохранить тайну.]
….
Отанга опустил голову, словно пытаясь скрыть стыд. Если бы это не было сном, он бы тут же прикусил язык и покончил с собой.
Прошу прощения. Из-за меня защитный барьер Мирового древа….
[Я не виню тебя.]
Простите?
[Глупец. Подумай сам. Как ты думаешь, почему я оставила тебе такой простой способ снятия защиты?]
Это….
[А как ты думаешь, почему Демеронд, зная об этом, оставил тебя в живых?]
….
[Потому что это было нужно для главного героя.]
…Простите?
[Простая, но… фатальная тайна, которую поймёт любой, кто читал романы, мангу, смотрел фильмы или играл в игры. Ты, с твоей трагической судьбой, был подготовлен именно для этого.]
Я не совсем понимаю, о чём вы говорите.
[Это значит, что, по крайней мере, передо мной тебе извиняться не нужно.]
Сказав это, Мировое древо подошло вплотную к окну сна, прислонилось к раме и добавила:
[К тому же, ты до сих пор хранишь то, что судьба пытается уничтожить.]
Вы… знали?
Когда Отанга ответил дрожащим голосом, Мировое древо усмехнулось:
[Разве бывает тёща, которая забывает о свадебном подарке?]
…О милосердное Мировое древо, прошу, не прощайте меня.
[Конечно, я не прощу.]
Простите?
[Нет такой тёщи, которая простила бы вора, укравшего её дочь. Я не собираюсь прощать ни тебя, ни того парня до конца своих дней.]
Мировое древо медленно повернула голову и посмотрела на юношу с застывшими золотыми глазами.
[Сначала садовник, теперь уборщик. Ну и бред….]
…?
Уборщик? Бред? Отанга, не ожидавший, что Мировое древо будет использовать такие вульгарные слова, хлопал глазами, пока она снова не посмотрела на него:
[Отанга Портулак. Первый из лесных людей, потомок портулака.]
Да, Мировое древо.
[Прощения просят не у мёртвых, а у живых. Если ты действительно уважаешь свою погибшую дочь, не лей слёзы, а немедленно раскрой то, что охранял, и искупи вину всем, что у тебя есть, включая жизнь… Ой, неужели уже так поздно? Отанга.]
Да?
[Раз уж судьба дала трещину, я сделаю то, что давно хотела. Сожми зубы покрепче.]
Зубы? Что это…
В следующий миг ладонь Мирового древа хлестнула Отангу по щеке.
Материнский гнев, направленный на вора, укравшего дочь.
Хлёсткий удар —!!!
После этого звонкого звука пощёчины он очнулся от сна.
***
Ха-а!
Отанга, вскочивший с постели в холодном поту, тяжело дышал. Старое сердце колотилось так сильно, что тело сотрясала дрожь.
Но голос, раздавшийся прямо рядом, заставил его замереть.
— Проснулся.
Знакомый и в то же время такой чужой голос.
— Демеронд….
Когда он повернул голову, то увидел эльфа, покрытого шрамами. Тот сидел у окна, залитого закатным светом, и смотрел наружу.
— Отанга, ты встречался с матерью?
Старик кивнул, и Демеронд усмехнулся:
— Ты уже третий человек, чей сон связан с эльфийским. Тц, что она сказала? Может, простила?
— …Она сказала, что не простит.
— Вот как?
Он не решился сказать, что она назвала это бредом. Сглотнув слюну, он, пошатываясь, встал с кровати и подошёл к Демеронду.
— Демеронд, я должен тебе признаться.
— Не сейчас, потом.
— Нет, это нужно сказать прямо сейчас….
В этот момент Демеронд поднял палец и приложил его к губам Отанги. Когда тот неловко замолчал, эльф демонстративно указал на окно, в которое смотрел сам.
— Смотри.
Отанга послушался. Когда он выглянул в большое окно, то увидел горизонт, полный деревьев, и небо над эльфийским лесом.
Похоже, дом был построен на высоком дереве, так что весь лес был как на ладони.
Пейзаж его родины был прекрасен, как всегда….
Прежде чем Отанга успел погрузиться в созерцание, Демеронд указал в другую сторону.
— Не туда, смотри вон туда.
Демеронд указал в сторону Леса смерти. Пейзаж мало чем отличался от того, что Отанга видел мгновение назад… нет, кое-что всё же было иначе.
В небе парила пара: человек и эльфийка.
Они казались маленькими, как точки, но Отанга видел их. Юноша с золотыми глазами, которого он видел во сне, и дочь Демеронда шли по небу над Лесом смерти.
— Этот юноша….
— Герой этой эпохи.
— …Главный герой?
Демеронд пожал плечами:
— Мать тебе и это сказала? Но это не так. Если бы он был главным героем, то, высосав из матери всё, что нужно, давно бы исчез, а не занимался подобным.
Подобным? Прежде чем Отанга успел переспросить, в руках юноши вспыхнул свет.
Свет, настолько яркий, что его было видно даже с такого расстояния.
Этот свет начал расширяться по горизонтали, словно занавес, закрывающий сцену. Точнее, он распространялся вдоль Леса смерти.
А в следующий миг весь Лес смерти охватило пламя.
Пламя, пугающее, словно закат, пролившийся на землю, но в то же время по-своему тёплое.
Отанга затаил дыхание, глядя на пейзаж за окном. Иначе и быть не могло.
— Лес смерти… исчезает…?