***
В те времена, когда Земля только начинала изучать Ашу, земляне по-разному восприняли три пути маны.
Магия, основанная на научных технологиях и доступная для академического изучения, легко слилась с уже существующими дисциплинами.
Пусть это и сопровождалось ожесточенными спорами и религиозными конфликтами, божественная сила заняла свое место в системе верований.
Однако с боевыми искусствами всё было иначе. Изначально земляне не воспринимали их как философскую систему или метод совершенствования духа и тела.
Нечему было учиться у падших аристократов и разорившихся рыцарей Аша? Или же земная философия была выше?
Нет, дело было не в этом. Земляне восприняли боевые искусства как продолжение оружия.
Оружие, способное убивать людей быстрее, сильнее и эффективнее.
Подобно ученым, не осознававшим, как разработка ядерного оружия изменит общество, земляне, поглощенные безумием холодной войны, не понимали, к каким последствиям это приведет.
Даже самые мудрые из них не ожидали ничего серьезнее последствий стрельбы из огнестрельного оружия. Ведь боевые искусства, использующие ману, в конечном счете лишь усиливали силу людей и их способности.
…Поэтому, когда первый Джугашвили был заброшен в Бирму, западный мир был ввергнут в шок.
Федеральное правительство, защищавшее Бирму в течение 15 лет после обретения независимости от Великобритании, рухнуло… нет, было уничтожено за одну ночь.
Члены парламента, премьер-министр, президент и даже солдаты, которых Запад отправил на их защиту.
Не выжил никто. Бирманская федерация целиком превратилась в груду трупов, и это место заняла Бирманская социалистическая федерация.
Это дело рук всего пяти человек, пяти Джугашвили.
Только тогда западный мир осознал, что означает «боевое искусство убийства.» И что именно они создали.
Но осознание пришло слишком поздно. Гонка уже началась, и в тени холодной войны ни одно соревнование не могло быть остановлено.
Точно так же, как и в случае с ядерным оружием.
Если и было что-то лучше… или хуже, чем в случае с ядерным оружием, так это то, что, хотя со временем создавались всё более мощные ядерные заряды, в боевых искусствах убийства так и не появилось ничего сильнее Джугашвили.
И в этот самый момент Ёмён столкнулся с шестью такими Джугашвили.
Первой в атаку бросилась славянская женщина, стоявшая в авангарде. Вместо того чтобы уклониться от меча Ёмёна, она, наоборот, выбросила ладонь, словно копье.
Хрясь!
В тот же миг, когда отрубленная голова женщины взмыла в воздух, ее ладонь вонзилась Ёмёну в солнечное сплетение.
Из пробитых легких хлынула кровь, но Ёмён не обратил на это внимания. Он отшвырнул обезглавленное тело женщины и взмахнул рукой в сторону следующего Джугашвили.
«Кья-а-а-а!»
Вторым был старик африканского происхождения. Его налитые кровью глаза и десять таких же красных когтей набросились на Ёмёна. Это выглядело как беспорядочная атака, но на деле она была тщательно рассчитана.
Атака, призванная спровоцировать защиту, чтобы в момент, когда Ёмён заблокирует удар, остальные Джугашвили могли нанести совместный удар.
Однако Ёмён, не обращая внимания на вонзившиеся в плечо когти, прыгнул вперед и размозжил старику лицо.
Он хотел добить его, раздавив мозг, но двое подоспевших Джугашвили — молодой корё-сарам и турецкий подросток — набросились на него сбоку. Кулаки и ноги. И снова каждый удар был смертоносным приемом, нацеленным на жизненно важные точки.
Ёмён отступил назад, одновременно взмахнув мечом.
!!!
При столкновении меча и ноги возникла ударная волна. Турецкий мальчишка, нанесший удар, был отброшен этой волной. Однако кулак корё-сарам достиг шеи Ёмёна.
Хруст! В тот же момент, когда послышался звук смещающихся шейных позвонков, Ёмён применил «Искусство летающих ног», ударив молодого Джугашвили в живот.
Тело юноши на мгновение пошатнулось, а затем — пух! — его отбросило с дырой в животе. То, как он летел, разбрызгивая кровь и внутренности, напоминало сбитую машиной косулю...
«Ура-а-а-а!»
Тварь несколько раз перекатилась по земле и встала как ни в чем не бывало. Более того, она бросилась на Ёмёна еще быстрее, чем прежде.
Чертовы Джугашвили.
Проглотив проклятие, Ёмён сдерживал натиск Джугашвили, буквально кромсая их тела. В какой-то момент он внезапно решил проверить состояние той женщины, которой первым отрубил голову.
К счастью, она не смогла отрастить отрубленную голову. Но, к несчастью, турецкий подросток, которого отбросило ранее, приставил ее отрубленную голову обратно к шее, и рана мгновенно затянулась.
И это при том, что они в состоянии берсерка? Такая командная работа?
Пока Ёмён испытывал необъяснимое отвращение, остальные Джугашвили снова бросились в атаку. Хоть пространство было узким и это спасало от окружения, из-за Перору, которого он положил на пол, Ёмён не мог использовать всё пространство в полную силу.
В месте, где ни у кого нет пространственного преимущества, остается лишь грубая сила.
В мгновение ока, когда секунда была рассечена десятки раз, блеснула ладонь Ёмёна. Это был свет «Лицемерия и Высокомерия», сильнейшего боевого искусства, созданного зверолюдьми.
!!!
Рука Ёмёна разрезала не только нападавших Джугашвили, но и стену позади них, словно тофу.
Под рушащейся бетонной стеной разбрызгалась кровь Джугашвили, чьи ноги, поясницы и головы были разрублены пополам.
Зрелище напоминало сцену из фильма ужасов, но Джугашвили были далеки от жертв из таких фильмов. Они сами были монстрами из них.
Они вскочили прямо на лужи собственной крови. Однако на этот раз они не смогли отрастить конечности, как прежде, из-за маны «Лицемерия и Высокомерия», проникшей в их тела.
«Лицемерие и Высокомерие» — техника разрушения, напрямую внедряющая ману внутрь тела врага, — блокировала регенерацию —
В этот момент — хрусть!
Джугашвили атаковали собственные тела. Точнее, они оторвали части, пораженные «Лицемерием и Высокомерием.» Аккуратно, словно срезая испорченное мясо.
И как только мана «Лицемерия и Высокомерия» исчезла, их конечности начали отрастать заново. Тот, кому отрубили голову, даже взорвал половину своей головы, чтобы отрастить ее заново, а не восстанавливать остатки, не так ли?
«…Безумные ублюдки. Чертовски живучие.»
Сказав это, Ёмён был слегка озадачен. Ладно, если они не умирают после отрубания головы, но чтобы не умирать, когда мозг разрезан пополам?
Они отличались от обычных, то есть рядовых Джугашвили. Конечно, они не были завершенными формами. У них не было разума, а марево, исходящее от шестерых, было слабее того, что излучал он один.
Но были ли они похожи на незавершенных Джугашвили, которых использовали «Отряды Красной армии» в Японии? …Тоже нет. Если уж сравнивать, то они были похожи на то время, когда Ёмён только начинал погружаться в жажду убийства —
— Ба-бах!!
Завершив регенерацию в мгновение ока, Джугашвили не дали Ёмёну времени на раздумья. Даже если их мастерство уступало Ёмёну, Джугашвили оставались Джугашвили.
Их атаки были тщательно нацелены на жизненно важные органы: мозг, ключицы, пах, печень и так далее.
Более того, их атаки становились всё более изощренными. Словно они оттачивали боевое искусство, сражаясь с Ёмёном.
«Цц.»
Цыкнув, Ёмён снова снес голову тому Джугашвили, которому уже отрубал ее ранее.
Он хотел применить «Пирокластику» или «Жуайёз», но позади него был орк, чья жизнь висела на волоске. Если использовать такие масштабные техники в столь узком пространстве, бедный орк наверняка погиб бы от взрыва.
С другой стороны, убивать их по одному было слишком долго. В конце концов, по городу разгуливало не десять, а больше дюжины обезумевших Джугашвили.
Если так пойдет и дальше, Аполло-Сити станет второй Бирмой.
Конечно, Ёмён не собирался просто наблюдать за этим.
Пух! Отрубив руку Джугашвили-старику, Ёмён приготовил Чхондомучин и Меч кометы.
«Посмотрим, воскреснете ли вы, если я уничтожу вас так, что не останется ни одной клетки.»
В тот момент, когда ветер завыл среди марева, а в «Святом мече уничтожения коммунизма» скопился свет кометы, Ёмён внезапно вспомнил момент, когда сражался с «Отрядами Красной армии» в Японии.
Точнее, воспоминание о том, как он поглотил их жажду убийства.
«Овладеть жаждой убийства…»
Его инстинкты подсказали ему: покажи им, кто настоящий хозяин жажды убийства. Ёмён с готовностью это сделал.
Он намеренно снизил мощь «Меча кометы» и взмахнул клинком. Почувствовав жажду убийства, исходящую от меча, Джугашвили быстро рассредоточились. Именно этого Ёмён и добивался. Получив пусть и короткую передышку, Ёмён спроецировал свою волю в жажду убийства.
В следующий миг — ссс-с! — темно-красная жажда убийства Ёмёна начала смешиваться с ярко-красной жаждой убийства других Джугашвили. Двухцветная жажда убийства закружилась, словно водоворот или змея, кусающая свой хвост… а затем окрасилась в один цвет.
Темно-красный цвет Ёмёна.
-?!
Почувствовали ли они что-то? Джугашвили одновременно вздрогнули. В глазах убийц, лишенных разума, впервые отразилось изумление.
Однако Джугашвили не смогли долго наслаждаться этим изумлением, так как начали поглощать жажду убийства, которую захватил Ёмён.
Гу-у-у-у!
Жажда убийства внутри склада удобрений начала всасываться в него. Огромный вихрь жажды убийства превращался в ману и бил по сосудам.
Это была такая колоссальная мана, что даже тело, прошедшее перерождение костей и очищение плоти, не могло ее выдержать. Сосуды кричали и даже рвались, но для Джугашвили такая нагрузка была ничем.
Ёмён поднял руку, одновременно чувствуя боль от разрывающихся сосудов и силу регенерации.
И — щелчок.
Он сделал провокационный жест в сторону Джугашвили.
***
— Один противотанковый гранатомет, две боеголовки, тринадцать осколочных гранат, моя личная винтовка и пять магазинов калибра 7.62, два из которых со спецпатронами.
— У меня одна винтовка, две гранаты, два запасных магазина… «Шишка Сталина» и одни рельсовые ножны, привезенные из Японии.
— А взрывчатка?
— Шесть пластиковых бомб, которые можно активировать магией.
— Этого катастрофически мало. Нет эльфийской взрывчатки?
— Нет, я специально не брала. В конце концов, это не тот тип взрывчатки, который обычно используют в городских боях…
Пока Сэмири и Дьюк проверяли свое вооружение, Рашик тупо смотрела на город, окрашенный в красный цвет.
Что я здесь делаю?
Сражаться с Джугашвили. Это было совсем не то же самое, что сражаться с «Культом конца света» в Корее или спасать людей.
…Имперская Имперская принцесса?
Как она, не кто-то другой, собирается противостоять бессмертным монстрам-убийцам, которые не умирают…
…шик!
«Розовая смерть!»
В этот момент голос эльфийки вырвал ее из раздумий. Рашик вздрогнула и подняла голову, увидев Сэмири, которая с оружием в руках пристально смотрела на нее.
— Сколько у вас сейчас оружия?
Рашик ответила, сама того не осознавая.
— Э-э… два кинжала, один нелегальный пистолет, шестнадцать флаконов с ядом, двадцать два флакона с зельем исцеления, три флакона с анестетиком, три средства от похмелья, один стимулятор…
— Что? Стимулятор?
— …
Ах, стимулятор не был оружием. Рашик запоздало пришла в себя. Это было не лучшим преимуществом. Ведь сквозь прояснившийся разум запоздало накатил страх.
— М-мы правда будем сражаться с Джугашвили?
— Да.
— …
Рашик не могла сказать «нет.» Жизни людей — это одно, но даже младшая сестра Сети, Сири, собирала свои рельсовые ножны и пистолет.
Неужели правда придется сражаться? Пока Рашик сглатывала страх, Сэмири положила руку ей на плечо и сказала:
— Рашик, если вам тяжело, возвращайтесь в отель.
— …Разве там нет Джугашвили?
— Да, поэтому я и говорю вам уходить.
— …
Эта ушастая… Рашик вскочила с места, собираясь дать Сэмири подзатыльник, но не смогла ударить ее, так как в этот момент со стороны портала послышался взрыв.
— О господи, черт.
Словно взорвалась «Шишка Сталина», высоко взметнулось пламя… вскоре послышались интенсивные выстрелы.
— Началось.
Пока Рашик сглатывала слюну, следуя голосу Дьюка, Сэмири, убедившись, что Дилла Катакпоер тоже закончила подготовку к бою, сказала:
— Рашик, просто отдайте зелья и можете оставаться здесь.
— Э-э… правда?
— Да, но зато вы никогда не сможете попасть на наши собрания.
— …На какие собрания?
— На собрания Героя.
Какие еще собрания Героя, небось собрания наложниц!
Рашик хотела было возмутиться, зачем угрожать такой ерундой, но промолчала. Она увидела, как кончики пальцев Сэмири, которая старалась улыбаться, мелко дрожали.
Да, она была не единственной, кто чувствовал страх в этой ситуации. Если не считать некроманта, помешанного на сэндвичах, и вон того рыцаря смерти, все остальные члены отряда, вероятно, испытывали страх.
Вопрос лишь в том, преодолеют ли они этот страх и будут сражаться, или позволят ему поглотить себя.
Тяжело вздохнув, Рашик взяла Сэмири за руку и сказала:
— Конечно, я тоже буду сражаться. Разве я могу остаться здесь, будучи старшей сестрой?
— …Что? Сестрой?
— Просто давай я буду старшей сестрой, ну же.
— …
Шутка, чтобы разрядить обстановку. Пока Сэмири неловко улыбалась, Рашик начала доставать зелья из своей сумки и продолжила:
— В любом случае, как мы будем сражаться?
Ответ прозвучал не от Сэмири, а из уст Дьюка.
— Наш отряд будет двигаться вместе и первым делом нейтрализует Джугашвили в точках, близких к гражданским районам.
— Что? Но разве не лучше разделиться и помочь американским военным…?
— Американские военные не вмешиваются.
— Подполковник Дьюк, если вы беспокоитесь обо мне только потому, что я эльфийка…
— Нет, дело не в нас, американские военные не двигаются.
— …?
Дьюк, сузив глаза, оглядел окрашенный в красный цвет город и сказал:
— Нет ни сигналов тревоги, ни движений групп быстрого реагирования. Американские военные либо нейтрализованы, либо действуют именно так.
— …
Полный бардак. Рашик почувствовала, как мужество, которое она с таким трудом собрала, исчезает. Но на этот раз она не впала в панику. Ударив себя по щекам, она собралась с духом и вспомнила времена, когда ее преследовало правительство США.
И как сверхчеловек, она сказала Дьюку:
— С гражданскими районами понятно, а как насчет портала? Если его заблокируют, разве мы все не умрем?
— Мы смело откажемся от него. Это позиция, которую невозможно удержать такими силами.
Слова рационального военного. Но среди собравшихся здесь не было ни одного рационального человека. Рашик облизнула губы.
— А если мы сможем его удержать?
— …Ты серьезно?
— В одиночку… мне будет тяжело, но если приставить еще одного человека, который меня прикроет, я смогу удержать его, даже если придет миллионная армия. Что скажешь?
Подполковник Дьюк не стал спрашивать, правда ли это, а оглядел отряд. Он перевел взгляд с Сири и Диллы, которые крепили мечи к ножнам, на Сири и сказал:
— Иди вдвоем с сестрой «громоотвода.» Нужно продержаться только до рассвета.
— …Почему именно до рассвета?
— К тому времени либо мы, либо Джугашвили будут уничтожены.
— …
Закончив эту пугающую фразу, Дьюк щелкнул предохранителем своего оружия.
— Что ж, начнем охоту на красных.