***
Здание, которое чаще называют Отель-де-Матиньон или просто Матиньон, а не резиденция премьер-министра Франции.
Построенное в изысканном стиле барокко здание стояло неторопливо и красиво, как и последние сто лет.
Если и искать хоть какие-то отличия от привычного порядка, то разве что в том, что вокруг не было ни единого туриста, выстроившегося в длинную очередь, ни гуляющих по саду перед Матиньоном людей.
Однако хозяина этого здания, премьер-министра французского кабинета министров, данный факт ничуть не волновал. Ведь именно он отдал приказ о введении комендантского часа вокруг Матиньона.
Он даже выпродворил за пределы Матиньона секретеров и прочих сотрудников. Несколько охранников до последнего упорствовали, заявляя, что останутся на постах, но он воспользовался полномочиями премьер-министра и выгнал всех до единого.
Чтобы встретить лишь одного единственного гостя.
— Не слишком ли грандиозно для приема всего одного старика?
— Всё иначе, если этот старик — сверхчеловек, представляющий всю нашу родину. Добро пожаловать, Огюст.
Премьер-министр, сидевший в пустом кабинете, сам поднялся с места и предложил Огюсту стул.
Огюст оперся на трость и сел, а премьер тем временем достал чайник и поставил воду кипятиться.
— Желаете черного чаю?
— Если только это не та роскошь, которую поставляют в Елисейский дворец.
— Именно она и есть.
Премьер потряс красочной круглой жестянкой с чаем, и Огюст поморщился.
— Лучше дай мне выпивки.
— В соседней комнате есть спиртное для гостей. Чего изволите? Вино? Коньяк?
— Того же, что пил ты.
Тогда премьер отпер книжный шкаф в кабинете и извлек бутылку вина, спрятанную прямо за Библией. Это было благородное сотернское вино, сиявшее глубоким золотистым оттенком.
— Шато д’Икем… Вот уж не думал, что ты что-то прячешь. Слишком роскошное вино для кабинета премьер-министра.
Огюст охотно взял бокал. Наполнив его золотистым нектаром под тонкий звон журчащей струйки, премьер вернулся к чайнику, чтобы заварить чай.
Огюст подождал, пока чай как следует заварится, и спросил:
— …Зачем ты меня позвал?
Премьер-министр ответил напрямую:
— На этот раз вы перешли черту.
— ….
— Передачу Жуайёз Чхон Ёмёну я еще мог как-то уладить своими силами. Ваша внучка, барышня Мириам, унаследовала Пресьёз, а когда вы уйдете из жизни, Пресьёз всё равно отошла бы Франции. Но… как вы могли сражаться бок о бок с маркграфом?
Как и сказал премьер, когда французская армия нацелилась на маркграфа, Огюст встал на его сторону и вступил в бой. Это был поступок, обнажавший меч против собственной родины, но и у Огюста имелись веские аргументы.
— Я просто встал на правильную сторону.
— Раненые в сегодняшнем бою с этим не согласятся.
— Всё было бы иначе, не будь среди них погибших — и всё благодаря мне.
— ….
Премьер не стал возражать с ходу. Он сделал глоток чая и лишь убедившись, что Огюст пригубил вина, продолжил:
— Маркграф за последние десяток с лишним лет не лишил жизни ни единого человека.
— Это потому, что он сдерживал монстров в Восковых горах.
— Он не убивал и тех глупцов, что забирались в Восковые горы в его поисках, и бесчисленных смельчаков, бросавших ему вызов ради доказательства собственной силы.
— Верно, и посланных нами в Восковые горы убийц он тоже не убивал. Так с чего ты взял, будто на этот раз он поступил бы так же? Ты в этом действительно уверен?
Язвительно бросив это, Огюст приложился к бокалу еще раз.
— Знаешь ли ты, почему маркграф, столько лет не делавший и шагу из гор, вдруг сорвался с места?
— Вы хотите сказать, что вам известна причина?
— Да, я знал. Именно поэтому я и помог маркграфу. Чтобы он не сорвался в безумие. Чтобы наша армия не перешла черту!
— ….
Премьер-министр и на этот раз не ответил сразу. Он молча разглядывал собственное отражение, едва покачивавшееся на поверхности чая.
На него смотрело лицо бербера, которого так долго третировали в высших эшелонах французской политики. И тем не менее с самого рождения он был французом, оставаясь им и по сей день.
Поэтому премьер ответил как француз:
— Я предполагал это. Полагал, что у вас имелись веские причины… но многие думают иначе. Они считают, что вы предали родину.
— Ха! Предательство! Тот, кто сражался с нацистами и спас эту страну — предатель?
— Да, так думают многие, и они же разносят эти мысли дальше. Пусть вслух пока не говорят… но ведь секрет Полишинеля в том, что вы презираете правительство.
— Указывать на ошибки родины — это не презрение, это патриотизм.
— Я придерживаюсь того же мнения. Но вы прекрасно знаете, что гораздо больше тех, кто считает патриотизмом как раз обратное.
,...
— А знаете ли вы? Насчет этого вина. Оно было выпущено в честь пятнадцатой годовщины окончания Войны маркграфа.
— ….
— В знак мира тогда было запечатано 220 бутылок лучшего вина того года: по сто отправилось в Бордо и Маркграфство, а оставшиеся двадцать решили хранить в самом Шато. К сожалению, маркграф вино принимать отказался.
Огюст нахмурился, словно слышал об этом впервые, и перевел взгляд с вина на премьера. Премьер продолжал разливать вино так, что оно едва не переливалось через край:
— Но на самом деле те сто бутылок, что пересекли пространственные врата, предназначались вовсе не маркграфу. Хоть они и прошли через прованские врата, их доставили влиятельным лицам, поддерживающим не маркграфа, а нашу родину… например, хозяйке дома Лерак или старшему сыну семьи Фидаль.
— …Взятка.
— Больше того. Став премьер-министром, я выяснил одну вещь… Все те лица в Аше, кто отказался от этого вина, поголовно подверглись давлению со стороны нашего правительства и были уничтожены. Некоторые из них погибли.
Огюст не стал скрывать отвращения, но и перебивать премьера не стал. Тот смотрел на вино, уже залившее всю поверхность стола, и продолжал:
— Часть армии и правительства этой страны… слишком долго гнили и искривлялись изнутри. Если бы не такая крышка, как вы, всё это взорвалось бы давным-давно.
— ….
— И воспользовавшись нынешней ситуацией… эта гниль сама сорвала крышку и вылезла наружу.
— …ОАС.
ОАС. Секретная военная организация (Organisation de l'armee secrete), подпольная фракция внутри армейских рядов, созданная во время Алжирской войны.
Забывшие воинский долг ублюдки оправдывали грабеж колоний во главе с Алжиром и творили всякую грязь под вывеской патриотизма, будучи истинной раковой опухолью родины.
Огюст тоже прекрасно знал об их существовании и время от времени наводил порядок: то лупцевал поддерживающих их политиков, то лично срывал их операции.
Однако, как и любые раковые клетки, эти твари продолжали цепляться за жизнь, заражая французскую армию и политику. Раз в последние годы всё было тихо, он думал, что они вымерли сами собой, но…
— …Какую дрянь они затевают на этот раз?
— Точных деталей я не знаю.
— Премьер-министр не знает? Разве Главное управление внешней разведки не подчиняется напрямую премьер-министру! Как это ты не зна—
Премьер мягко прервал Огюста:
— Именно это управление и прогнило.
— …!
Лицо Огюста исказилось, а премьер развернул стул и посмотрел на Париж за окном кабинета.
— Всего несколько дней назад тридцать сверхчеловек из спецподразделения «Сервис д'аксьон» при Главном управлении внешней разведки самовольно пересекли пространственные врата. Об этом мне сегодня утром… сообщило Тайное общество.
— Тридцать сверхчеловек…?
— И это еще не всё. По моим данным, сторонники ОАС обнаружились и в жандармерии при Министерстве внутренних дел, и в Иностранном легионе, и даже среди моих собственных охранников.
Голос премьера звучал ровно. Словно голос врача, ставящего диагноз о метастазах рака по всему телу.
И только теперь Огюст понял, почему премьер отогнал всю охрану и остался с ним тет-а-тет. Подавляя рвущуюся наружу ярость и ману, он спросил:
— …Президент замешан в этом?
— Насчет этого не уверен. Но как его давний политический противник скажу… он скорее покончит с собой, чем поделится властью с военными.
— ….
— И самое главное… среди охраны Елисейского дворца тоже есть люди ОАС.
Вооруженные члены ОАС даже в резиденции президента Франции?.. Иными словами, это значило, что переворот мог грянуть в любую секунду.
Сдурели. Все они сдурели.
.,.
Зловоние нацистов, зарезавших Веймарскую республику.
Мгновенно осушив бокал, Огюст в упор посмотрел на премьера.
— Выкладывай, чего ты от меня хочешь. Хочешь, чтобы я отправился за врата и остановил этих сверхчеловек? Или чтобы защитил президента?
С горькой улыбкой премьер-министр признался:
— Я не знаю.
— …Чего?
— Сначала я хотел, чтобы вы оставались в Париже. Присутствие старейшины позволило бы сдержать переворот. Но что, если переворот случится даже при вас?
— ….
— Магия старейшины… не слишком подходит для обороны. В тот момент, когда вы сойдетесь в бою с армией, Париж сгорит дотла.
— ….
Огюст не стал возражать. И не стал говорить, что при необходимости охотно спалил бы Париж. Не зная, крутятся ли такие мысли в его голове, премьер продолжил:
— С другой стороны, просить вас пересечь врата и остановить их… меня беспокоит то, что они унесли с собой.
— И что же они унесли? Неужели ядерное оружие похитили?
— Кое-что похуже. Пространственные врата в Маркграфстве… нет, в регионе Прованс исчезли.
— Марсельские врата исчезли? Но ведь я сам пересёк именно те врата…
Нет, в Маркграфстве имелись еще одни врата. Самые первые врата, соединившие Землю и Ашу, которые Имперский рыцарский орден и маркграф перенесли лично.
— …Берлинские врата.
Ощутив головокружение, Огюст сам того не заметив сжал бокал. Хрусь. Из-под осколков сочилась кровь, смешанная с золотистым вином.
***
Услышав словосочетание «росток Мирового древа», Сэмири с удвоенным рвением принялась собирать информацию об эльфийских охотниках.
Взгляд, которым она допрашивала торговцев, был настолько свирепым, что Ёмёну и остальным даже в голову не приходило спрашивать, что такое этот росток.
И всё же, то ли благодаря недавнему совету Ёмёна, то ли по какой другой причине, за грань она не переходила. Максимум — пригрозить натравить на них Ла с её ядом или скормить Корвус.
Так или иначе, наблюдая за такой Сэмири, Ёмён повернулся обратно, чтобы забрать вещи, оставленные наемниками.
Оружие и транспорт, брошенные находившимися в деревне наемниками, а также всякая мелочь вроде зажигалок и бутылок со спиртным.
Пусть сейчас эти вещи были не слишком полезны для отряда, они определенно должны были помочь в раскрытии истинной личины пришельцев.
Придя к такому выводу, Ёмён в сопровождении Нети и Лараех… Ла принялся обыскивать дома и комнаты, где отдыхали наемники.
При этом больше всего внимания Ёмён уделил вовсе не оружию и не одежде, а обычной бумаге.
Блокноты наемников, бумаги, прочие исписанные листки.
Пусть на дворе и цифровая эпоха повсеместных смартфонов, но в Аше, где со стабильной связью туго, особенно в таком эльфийском лесу, приходилось пользоваться дедовскими методами. Ёмён был уверен, что наемники оставили следы на бумаге.
Как бы то ни было, к тому моменту, когда Ёмён насобирал стопку документов высотой по колено,
Нети, сгребавшая в кучу всё огнестрельное оружие, поинтересовалась:
— Зять, нарыл что-нибудь в бумажках?
— Ничего стопроцентного. Разве что факт, что этим парням недавно отвалили кругленькую сумму?
— С чего вы взяли?
— Вот здесь есть записи о недавней закупке роскоши вроде сигарет и выпивки в больших объемах.
Ёмён помахал бумажным документом, средним между чеком и заявкой на закупку. Нети щелкнула затвором, проверяя патронник оружия наемников, и спросила:
— Сигареты и выпивка… Тогда надо проверить, нет ли среди них французских.
— С чего бы это?
— Так мы поймем, Франция использует наемников исподтишка или помогает им напрямую.
— …Хм?
— Роскошь вроде алкоголя или табака обычно закупают и снабжают на месте, верно? Но если большая часть предметов роскоши у наемников французского производства? Значит, припасы им поставляли напрямую военные Франции, а это уже не просто наемники на побегушках, а союзники.
Для Ёмёна, далекого от армейской службы, это была свежая мысль. Он тут же бросил бумаги и позвал Ла, чтобы приняться за поиски сигарет и алкоголя.
И как водится у мужчин суровых профессий, сигарет у наемников оказалось огромное количество. Они были в сумках, в оружейных ящиках, в шкафах и даже в туалете.
Однако… когда их собрали вместе, оказалось, что марок всего две.
Канадские Belmont и французские Gauloises.
Алкоголь же вообще был представлен единственным видом. Выпивка, которую продавали местные жители, была преимущественно американской, но всё спиртное наемников оказалось исключительно французским.
,.
Неужели это не просто шайка наемников, а подразделение под эгидой Франции? Или какая-то иная сила?
Голова шла кругом, но Ёмён всё же достал телефон. Пусть связи могло и не быть, он решил отправить Огюсту сообщение.
Длинное послание, в котором описывались и неопознанные французские военные, использующие Пресьёз, и пространственные врата, и всё прочее, что ему удалось обнаружить.
Сообщение было тщательно отредактировано с соблюдением всех приличий и уважения к старику, однако особых надежд Ёмён не питал. В конце концов, разбираться со всем этим, скорее всего, придется ему самому—
— Эй, Ёмён.
Тут Ла прервала раздумья Ёмёна. Пока он тратил время на текстовые сообщения, она копалась в бумагах и, судя по всему, что-то нашла.
— Глянь-ка сюда.
— Чего там?
Бумага, которую протянула Ла… вернее, листок, исписанный бессмысленными каракулями. Похоже, это был просто черновик, случайно затесавшийся среди документов, но выражение лица самой Ла было предельно серьезным.
— Это шифровка, которой пользовались южноамериканские партизаны.
— …??
Здесь? Пока над головами Ёмёна и даже Нети зависли вопросы, Ла извлекла ручку.
Без всяких лишних слов она чирка-нула линию, соединяя слова на листе в определенном порядке, и слова, выстроившиеся по строгим правилам, сплелись в плотный узор, словно паутина.
Но содержание этих слов…
[Текущие координаты целей]
[Демеронд — подтверждено нахождение в Чикаго]
[Ёмён — местоположение не установлено]
[Мока Дик — подтверждено нахождение в Корее]
[Каран…]
Ёмён перехватил руку Ла, заставляя ее остановиться. Его золотистые глаза замерли, впившись в имя «Мока Дик.»
Ла дождалась, пока Ёмён совладает с гневом, а затем свободной рукой соединила остальные буквы. После еще нескольких незнакомых Ёмёну испанских имен проступило последнее слово.
DINA.
Управление национальной разведки (Direccion de Inteligencia Nacional) — секретная разведывательная структура, ставшая правой рукой чилийского диктатора Пиночета, подобно нацистскому гестапо.
И по совместительству… название наемного отряда, которым командовал убитый Ёмёном самозванный обладатель 11-го ранга Карлос.
Превратив подозрения в уверенность, а уверенность — в сожаление, Ёмён сжал кулаки. Во рту пересохло, пока он лихорадочно соображал, как преподнести эту новость Сэмири.
Чили вернулась в лес. Рука об руку со сгнившей Францией.