— Нет, нельзя!
Цветы, которые и без того исчезали, подхваченные речным потоком, начали увядать еще быстрее.
Пак Чинсон в спешке бросился вперед, сгребая цветы в охапку.
[Вспомогательный лот! Король крыльев Иеремия!] [Тот, кто неизбежно настигнет тыл!]
[Король крыльев Иеремия, тот, кто неизбежно настигнет тыл]
Система земных вестников: 2-й ранг, Херувим (высший класс)
*Существа, взирающие на мир сверху вниз, редко смотрят добыче прямо в лицо.
Пока Иеремия видит цель, она не упустит ее тыл.
Время, затрачиваемое Иеремией на захват тыла, основывается на ее максимальной скорости, при этом она не расходует выносливость.
Из-за того, что он собирал цветы без разбора, порядок нарушился. Изначально у потока времени не было ни начала, ни конца, но теперь история, которую мог воспринимать Пак Чинсон, превратилась в кашу.
— Ого. Они слились в один.
Цветок, ставший единым целым, засиял еще ярче.
Однако он превратился в водоворот, в котором невозможно было разобрать, какой это момент времени и какой временной отрезок.
— Я… я ведь не испортил время, правда? Ну… не мог же я стать настолько всемогущим.
Пак Чинсон уткнулся лицом в цветок.
Похоже, приглашение было обязательной процедурой: нити сплелись и потянули его за собой.
— А-а-а-а.
Беспорядочно перемешанные временные отрезки вращались, словно в вихре. Это было нужно, чтобы объединить в одно целой эпохи, почти не имевшие точек соприкосновения.
Собравшись с мыслями, он увидел фрагмент вращающегося времени.
[Мачеха, что… что ты собираешься делать?]
[Не подавай виду, просто слушай. Ты должна во что бы то ни стало передать дневник Чинсону.]
[Я…? Я смогу?]
[Конечно. Ты справишься. Если успеешь передать этот дневник, мы победим.]
[Я не смогу….]
[Нет. Ты сможешь. Ты ведь моя старшая дочь.]
[…….]
[Хи-хи. Лично мне больше нравится, когда меня называют онни.]
Ким Сеён и Чин Чхонок.
Они вели ожесточенную борьбу ради Пак Чинсона, пока его самого не было рядом.
— Сеён… вечно из-за меня….
Стоило Пак Чинсону подумать о страданиях, которые выпали на долю Ким Сеён, как фрагмент времени изменился. Фон стал вязким, как глина, и начал превращаться в сцену, где Ге-то пытает Ким Сеён.
— Нет! Не хочу это видеть! Покажи что-нибудь другое!! И вообще, что это за дневник такой!
[Дневник? Ты разбрасываешься важной информацией, а теперь чувствуешь давление? Ты тоже довольно высокомерный король.]
[Ты упустил и первого, и маленькую обезьянку!! В тот день, когда моя информация дойдет до ушей Пак Чинсона!!]
[Сам виноват. Кто же просил тебя оставлять записи, как бы одиноко тебе ни было.]
Книга, в которой Ге-то, повторявший циклы регрессии, записал всё, что знал.
Если бы эта книга вовремя попала к Пак Чинсону, ситуацию удалось бы разрешить гораздо быстрее.
— Ого. Там была записана Идея Ге-то? Жаль, что я этого не знал.
Фрагменты времени сменяли друг друга в зависимости от потока его сознания.
[О! Знакомое лицо, не так ли? Ишь ты. Все это время здесь пряталась? Натерпелась ты, малая.]
[Кел, рок. Спасибо. А теперь прощайте.]
[Уйти-то ты можешь, но разве это разумное решение?]
[Кел? Рок?]
Ким Ильджон, искавший Ге-то, обнаружил Чин Чхонок в мешке.
— Чхонок тоже пришлось нелегко. Но… Ким Ильджон позаботился о ней…?
Пак Чинсон погладил подбородок, заинтригованный увиденным.
Поскольку временные линии перемешались, информации было предостаточно.
Фрагмент, откликнувшийся на вопрос Пак Чинсона, показал скрытую историю.
[Малая, вставай. Если уснешь здесь, то уже не проснешься.]
[Дяденька, мне холодно.]
[…Я же говорил. Нельзя просто так брать еду у незнакомцев.]
[Но ты ведь тоже меня защитил.]
[Хм. Разве человек может быть человеком, если не может использовать Идею? И если узнаешь, кто я такой, очень удивишься.]
[Хе-хе…. Я ведь… давно потеряла….]
[Товарищ? Малый товарищ?]
Это было время, когда Ким Ильджон, проигравший в Адской войне, скитался по глухим переулкам.
— Что за… Она же похожа на Чхонок.
Судя по пару изо рта и одежде, стоял холодный зимний день. Ребенок, не выдержав голода и холода, умер на руках у Ким Ильджона.
Ким Ильджон долго не сводил глаз с ребенка. Он не мог оставить тело, словно сам застыл на месте.
— Они были близки…? Если так, то понятно, почему Ким Ильджон был в подполье.
Нельзя сказать наверняка, но, видимо, было неизбежно, что голос Ким Ильджона однажды разнесется над Пхеньяном.
— Впрочем, Ким Ильджон все равно бы мне не помог. Так что пусть больше не попадается мне на глаза.
Для человечества Ким Ильджон — преступник не меньший, чем Ге-то или Ли Сухан.
Если он попадется, он убьет его на месте, но мешать ему выкорчевывать ростки сатаны он не собирается.
— Но теперь Ге-то мертв, и я предотвратил превращение Ли Сухана в первоисточник мести. Что же будет дальше?
Пак Чинсон вышел из временного вихря.
Цветов, позволяющих заместить прошлое, больше не осталось, и его встретила лишь Великая река, объем которой только увеличился.
— На этот раз река красная.
Все временные линии, в которые Пак Чинсон хоть немного вмешался, окрасились в красный цвет. Он ведь почти ничего не делал, а ситуация дошла до такого.
— Э?
Речные потоки внезапно развернулись и накрыли Пак Чинсона.
Они обрушились с яростным напором, словно пытаясь слиться с ним или утопить его.
— А-а! Что за черт!
Пак Чинсон рефлекторно взмахнул рукой.
На самом деле, река была лишь метафорой, а на деле это были бесконечные сплетения нитей.
Тр-р-р, тр-р-р.
— О… порвалось….
Один мимолетный взмах разрезал реку.
Поскольку он больше не действовал с осторожностью, как при вмешательстве в прошлое, время не смогло его остановить.
— Это… будет нормально…?
Отрезанные нити впитались в окружающее пространство, засияв еще ярче.
Даже если история отрезана от внешнего мира, нельзя позволить ей просто исчезнуть. Она прикрепится к наиболее похожей временной линии и продолжит существовать в ней.
— Погоди-ка? Кажется, у меня появилась отличная идея.
Судя по всему, время устроено так, что даже если история исчезает, она паразитирует на других временных линиях.
— Я что, гений?
Ли Сухан лишился способности замещения прошлого из-за Ге-то, но по сути, без этой способности он существовать не мог.
Ге-то тоже смог регрессировать, только отобрав эту способность у Ли Сухана, поэтому в итоге возникло два замещения прошлого.
Хотя говорят, что остатки сатаны в Ге-то изменили способность, теперь стало ясно, что это просто время сложило пазл таким образом.
— Опять я становлюсь слишком умным, это не к добру.
Ситуация, когда при убийстве одной временной линии ее составляющие не умирают, а поглощаются.
— Нет, они умирают, но, видимо, их тела поглощаются?
Гипотеза в том, что если Пак Чинсон из 1-й временной линии исчезает, его поглощает Пак Чинсон из 2-й.
Поскольку время само сохраняет причинно-следственные связи, 2-я временная линия внезапно не исчезнет.
— В любом случае, эти красные реки — лишь эффект бабочки после Адской войны. Ге-то мертв, первоисточник мести исчез.
Ге-то мертв, сестра Ли Сухана жива. Больше не родится ничего столь ужасного, как первоисточник мести.
— Хм.
Причина, по которой время внезапно атаковало Пак Чинсона, была проста.
Пак Чинсон стал помехой для создания будущего, в котором нет Ге-то и Ли Сухан больше не является первоисточником.
— Временной парадокс. Это потому, что я поглотил Идею Ге-то и первоисточник мести. Нельзя ли это как-то отрегулировать, как изменилось [Замещение прошлого] Ге-то? Мне этот первоисточник мести уже поперек горла.
Это концепция, которая несет в себе три первоисточника и способна даже разрезать время.
Лучше просто уничтожить всё подчистую, чем пытаться насильно подправить причинно-следственные связи с помощью этой странной концепции.
— В конце концов, это снова битва: либо ты, либо я.
Ухмылка.
Пак Чинсон посмотрел на бесконечные нити и приподнял уголок рта.
— Я всех вас уничтожу, так что объединяйтесь как следует. Больше никаких параллельных миров.
Лезвия, вырвавшиеся из-под глаз, приняли форму гигантских крыльев.
* * *
— Дяденька, вставай.
— М-м-м.
— Ну вставай же! Мама!! Он не просыпается!?
— Где это я?
— Мама! Этот дядя опять бредит!! Разбуди его!!
Он чувствовал, как кто-то грубо его трясет, но тепло солнечных лучей делало его еще более вялым.
Это была пугающая нежность, от которой невозможно было даже пошевелить пальцем.
К тому же сознание было настолько затуманенным, что открыть глаза казалось невозможным.
Триединство тумана, лени и тепла заставляло Пак Чинсона все глубже погружаться в постель.
— Просто… надо еще поспать….
— Вставай, дорогой.
Чмок.
— А?
Очень волнующее ощущение мгновенно привело Пак Чинсона в чувство.
Медленно приоткрыв глаза, он увидел человека, чья кожа была белее белого нефрита.
— Чхонок, Чинсон проснулся.
— Он проснулся, потому что мама его поцеловала! Что это за утренние нежности?! Лучше я сама буду готовить завтрак! Будить его — это тоже работа, извращенец ты этакий!
— Дорогой, вставай скорее. Сегодня же должны прийти гости.
Ким Сеён притянула Пак Чинсона и обняла его. Судя по тому, как легко он оказался в ее объятиях, это было для них привычным делом.
— М-м. Сеён, ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?
— Опять кошмары снились? В последнее время ты часто их видишь.
— Нити… уа!
Ким Сеён вскочила, не выпуская Пак Чинсона из объятий.
Получилось так, будто Пак Чинсон, который был гораздо крупнее, сам оказался плотно обхвачен Ким Сеён.
— Дорогой, ну как?
— Ч-что как?
— От меня сегодня приятно пахнет?
— …….
От шеи Ким Сеён исходил невероятно манящий аромат. И хотя это был всего лишь запах, он сводил Пак Чинсона с ума.
Фью-ю.
Чин Чхонок, легко свистнув, скрестила руки на груди и сказала:
— Дядя-извращенец, так когда ты сделаешь мне братика? Сейчас? Сейчас я здесь, так что это будет немного неловко.
— …Это правда Чхонок.
— Извини, но каждое утро это просто какой-то кошмар. Я решила. С завтрашнего дня я буду готовить завтрак сама.
— Чхонок, спасибо тебе за все.
— Ой, да что ты там бормочешь с самого утра? Говори громче, не мямли!
Пак Чинсон крепко зажмурился, а затем широко открыл глаза и посмотрел на Чин Чхонок.
— …….
— Мама! Мама, ты слышишь? Что этот извращенец говорит?
Она немного отличалась от той Чин Чхонок, которую знал Пак Чинсон.
То ли она быстро выросла, то ли прошло какое-то время, но пропорции Чин Чхонок казались более взрослыми.
Присмотревшись, он заметил, что и одежда Ким Сеён выглядела странно.
‘Фартук?’
Мало того, что странно видеть это сразу после пробуждения, так еще и фартук?
И потолок вроде не тот, к которому он привык… неужели он невольно заночевал в чужом доме?
Ким Сеён повернулась, чтобы он мог обнять ее со спины. Она привычно обвила его руки вокруг своей шеи, как шарф.
— Дорогой, у нас совсем нет времени. Мы с Чхонок будем готовить, сходишь за продуктами?
— За продуктами? Я?
— Эх. Мам, может, выльем на него ведро воды? Кажется, этот дядя до сих пор не пришел в себя.
— Иди скорее. Список покупок на столе, на записке.
Ким Сеён потерлась щекой о тыльную сторону ладони Пак Чинсона и легко выскользнула из его объятий. Ему хотелось прижать ее сильнее, но он был настолько очарован ею, что послушно кивнул.
‘Что вообще происходит?’
На самом деле Пак Чинсон все еще был в полном замешательстве.
С глуповатым выражением лица он взял записку, которую дала Ким Сеён, и вышел из дома.
— Ну… ладно…. Пойду, что ли.
— Дядя! По пути зайди в библиотеку, возьми книги!! Я написала об этом в записке!!
Громкий голос Чин Чхонок донесся сквозь медленно закрывающуюся дверь.
— Ну… ладно…. Хорошо.
Подавленный ситуацией Пак Чинсон зашагал вперед, наслаждаясь приятным солнечным светом.