Такой себя мне не стыдно показывать товарищам.
Нам ещё предстоит вместе пройти огонь и воду, а главное — мы уже видели друг друга в самых разных состояниях. Стыд никуда не делся, но хотя бы терпеть его можно. То, что потом меня снова будут дразнить, — отдельный вопрос.
Заключённых вокруг тоже нельзя назвать безопасной аудиторией, но о них можно особо не переживать. Даже выйдя наружу, люди с тюремным клеймом смогут породить разве что слухи, которые никто не воспримет всерьёз.
Иначе меня бы уже давно считали киборгом-вампиром, который на завтрак, обед и ужин жуёт арматуру и запивает её кровью чудовищ.
— Похоже, новый быт вам подходит, Герой.
Но с инквизитором всё было иначе. Тут проблема давно вышла за рамки «неловко, потому что мы не близкие товарищи».
— Как это зачем? Ведь запрос о подкреплении отправили именно вы, Герой.
У неё были и положение, придававшее вес любым словам, и авторитет среди верующих, и доверие окружающих. В каком-то смысле её влияние превосходило влияние всех здесь присутствующих вместе взятых — если не считать меня.
Даже неважно, станет она сама распространяться об увиденном или нет. Перед человеком такого рода мне вообще нельзя было показывать такую потерю самообладания.
Если только императорская семья или Святая держава специально не станут всё заминать, слухи ведь только и ждут момента, чтобы разлететься по светским салонам.
— Но я почти сразу отправила письмо, отменяющее просьбу… Его не передали?
Как бы то ни было, благодаря моим до ужаса милым товарищам меня застали в самом неприглядном виде.
Чтобы замять случившееся, лучше всего было мгновенно сменить тему и отвлечь внимание так, чтобы недавняя сцена даже не успела засесть в памяти.
Поэтому я придала голосу немного веса. Давить авторитетом мне не по душе, но другого выхода не было.
Это чрезвычайная — и ужасно стыдная — ситуация. Тут надо выкрутиться, даже если придётся самой перейти в наступление и обвинить других!
— Пусть она пока лишь кандидат в Герои, но мысли у девчонки какие-то нечистые. Да?
— Ага. И намерения у неё читаются как на ладони.
— Сколько бы она ни ходила по краю смерти, ребёнок всё равно остаётся ребёнком.
Тресь!
Я пригрозила святой силой двум виновницам, на которых приходилась добрая половина вины за весь этот позор, и с дрожью в душе уставилась на инквизитора.
— Похоже, на передаче что-то пошло не так. Я получила отмену, когда уже почти приехала. Решила всё равно заглянуть, раз уж была рядом, а тут ещё и такое представление бесплатно показали.
Провал. Кажется, я только сделала хуже.
Улыбка инквизитора теперь будто говорила: «Ну надо же, как старается. Попытка засчитана».
Тогда остаётся запасной вариант.
— Всё это исключительно ради выполнения задания! Не смейте обращаться с происходящим как с дешёвым зрелищем!
Оставалось лишь идти напролом.
— Герой, у вас уши сейчас лопнут от того, какие они красные.
Теперь ещё и Хостания. Неужели здесь вообще нет никого на моей стороне?
Ничего. В одиночку лезть туда, где между жизнью и смертью один шаг, мне не впервой ещё со времён новичка.
— На мне лежат рыцарская верность и долг Героя. Пока не исполню свою миссию, домой не вернусь!
— А-а… да-а…
— Всё, она просто махнула рукой на здравый смысл. Мы, может, переборщили?
— Жалко её.
— Потом надобно хорошенько её утешить.
Я держалась гордо. Кто посмеет упрекнуть меня, если я тружусь ради страны и народа?
Клянусь, мне совершенно нечего стыдиться в своих словах и поступках! За сегодняшнюю грубость они ещё непременно передо мной извинятся…
— Фух…
Одеяло не обладает прочностью доспехов. Зато его особая мягкость дарит несравнимое чувство безопасности.
Настолько уютное, что я начинала понимать Спеллу, которую прежде хотелось только обнять и пожалеть… Из-под него совсем не хотелось вылезать.
«Нельзя мне так лежать».
Но вместе с этим покоем во мне росло такое же сильное беспокойство. Если Герой отдыхает, значит, кто-то другой трудится и страдает вместо неё.
Но что тогда со мной? Откуда этот неуправляемый стыд? Эта тяжесть, придавившая всё тело?
Обычно я легко стряхивала почти любой позор. Да и нынешний случай по сравнению с прошлым даже крупным происшествием не назовёшь.
Тогда откуда эта слабость?.. Неужели я размякла? Или, пожив с товарищами, снова стала той обычной девочкой, какой когда-то была?
«Нет… Не в этом дело…»
Я со всего размаху ударила себя по щеке, отгоняя мутный туман из головы. Щёку я не видела, но жгучая боль ясно говорила, что та наверняка покраснела и распухла.
Что-то было не так. Будто прямо сейчас мною что-то управляло.
— …А.
Я схватилась за меч. Пусть прозрение пришло поздно — главное, не дать погаснуть этой искре.
— Ай! Астрея!
<Они только что ушли куда-то ещё.>
— Чёрт…!
Я едва не снесла дверь и вылетела наружу. Проклятье.
***
Изри заперлась в комнате и явно не собиралась выходить.
— Изри? Можно войти? Я даже принёс твои любимые данго.
— Оставьте меня одну…
Я долго стучал и уговаривал её. Первый ответ из-за двери прозвучал лишь через целых 30 минут и ясно дал понять: сегодня эта проблема не решится.
Если бы ей было просто ужасно стыдно, я бы спокойно дал время прийти в себя. Но раз прямо во время работы с неё слетел даже привычный рыцарский режим, быстро это не пройдёт.
— Девочки, как лучше утешить девушку в такой ситуации?
— Сестра ведь рыцарь и Герой. Перетерпит на силе духа.
— Соблазни её.
— Ага. Простите, что вообще спросил у вас.
Эстафета естественно перешла к последней девушке рядом — инквизитору, которая была ближе всех к Изри по возрасту и которую я пока ещё считал нормальной.
Да и решающий удар нанесла именно она. Предложить хоть что-нибудь полезное было почти её обязанностью.
— А может… попросить Хостанию? Кажется, они довольно близки.
— А, Хостания…
Тут, похоже, требовалось кое-что объяснить, но сама идея была неплохой.
Может, пока Хостания будет её утешать, заодно удастся продвинуть и нашу прежнюю цель — сблизить их. Будь это сериал, уже можно было бы считать флаг установленным.
— Для начала найдём Хостанию. Куда она вообще ушла в такой момент?
— Я видела, как она отправилась куда-то работать. Примерно знаю направление, идите за мной.
— Но Хостанию ведь освободили от работ…
Неужели стоило Изри выбыть, как её тут же безжалостно вернули в строй? Словно рядового, которого прикрывал старослужащий, а тот вдруг демобилизовался.
— Вот оно что. Значит, «это и правда» было частью выполнения задания.
— Конечно, ситуация была странной, я понимаю. Но вы что, всерьёз решили, будто Изри внезапно завела юри-роман?
— Я подумала: вдруг ей надоели все знакомства во дворце, а в Хостании она нашла какое-то особое очарование. Кто знает.
И ведь звучало не совсем нелепо. Император и рыцари — взрослые мужчины. Командиры орденов — молодые девушки. Если подумать, взрослых женщин вроде Хостании при дворце почти нет.
Служанки и горничные не в счёт: между ними всё же сохраняется дистанция. А принцесса… в каком-то смысле сама ещё ребёнок даже по сравнению с Изри.
«Почему это звучит подозрительно убедительно?»
— Но больше всего меня поражает идея сделать чудовище питомцем и так подчинить его. Я даже представить не могла такой возможности. И то, что ради этого нужно укрепить отношения между ними… Вот как…
Мы шли по коридору, когда инквизитор, шагавшая впереди, внезапно остановилась. Она обернулась, и на лице её мелькнуло лёгкое возбуждение.
По обстановке было ясно: обычным восхищением дело не закончится. Высокая должность, видимо, обязывала — сейчас снова начнётся её привычный ненормальный отыгрыш собственной роли.
Судя по всему, что было до этого, теперь она, наверное, начнёт слепо меня боготворить. Я несколько мгновений прикидывал ожидаемую реплику и подходящий ответ.
— Всегда было так. Всегда именно вы. Какие бы несправедливые, мрачные условия ни вставали перед вами, вы не отступали. И каждый раз выводили эту игру к победе.
Что-то было не так. Да, странностей я ждал заранее, но…
Это восхищение, эта реакция были совсем не похожи на поведение фанатки или сторонницы. Это было…
«Так относятся к вражескому командиру, достойному уважения…!»
— Но теперь у вас больше не получится!
Я только успел заметить неладное. Инквизитор… нет.
Враг обрушил на нас — на меня — леденящую кровь демоническую силу. Но она породила не атаку, а портал.
— Ах ты, с—
— Ты—
Портал сработал без малейшей задержки, словно заранее подготовленный контур. Вместе с основной целью — мной — он мгновенно поглотил и Астрею, выступившую вперёд.
То ли так пожелала заклинательница, то ли сработало какое-то условие, но, выполнив задачу, портал тут же исчез.
На месте осталась только Мария, отвечавшая за поддержку с тыла.
— Ай! Сестра!
БА-БАХ!
Ей не дали даже мгновения решить, что делать дальше. Перед маленькой девочкой насильно возникла куда более срочная задача.
Разнеся половину внешней стены тюрьмы, наружу вырвалось чудовище и высоко подняло голову. Через свой сосуд оно наконец освободилось в мир.
— Ну что же, я, пожалуй, удалюсь. А вы дальше разбирайтесь сами! Если победите чудовище, избавитесь от одной неприятной проблемы. Если погибнете все — меня это тоже вполне устроит!
— СДОХНИ!
В один миг девочка снова лишилась опоры прямо у себя на глазах, и её крик бессильно утонул в грохоте.
Той, кому он предназначался, уже не было рядом. А вокруг всё дрожало от ударов и было полно криков.
— Ай… Ай…
Слова одиноко кружили только внутри самой девочки.