Правительство Российской империи несколько столетий держало торговлю водкой внутри страны под государственным контролем. Само по себе звучит не особенно впечатляюще. Но масштаб был такой, что около трети государственных доходов поступало именно от продажи водки.
Ленин эту систему отменил, а при Сталине её снова восстановили. И в каком-то виде существует до сих пор. Почему я внезапно об этом вспомнил?
Потому что во время разговора с высшими чиновниками империи понял одну вещь: я смотрел на будущую компанию совсем не их глазами. Когда я говорил о монопольном производстве пенициллина, в голове у меня была современная модель отношений между фармацевтической компанией и государством. Когда власть договаривается с производителем о цене препарата.
Когда вокруг стоимости лекарства строится сложная система регулирования, пытающаяся одновременно сохранить доступ пациентов к лечению и мотивацию компании заниматься инновациями. Но люди доиндустриальной эпохи смотрели иначе. Я представлял фармацевтическую компанию.
А принц и чиновники, кажется, ожидали нечто куда ближе к государственному водочному предприятию Российской империи. Контролировать жизненно важный ресурс. Получать с него доход.
Использовать как инструмент управления. Хорошая возможность увеличить поступления в казну и расширить влияние государства. Само лекарство, кажется, интересовало их меньше.
С одной стороны — прекрасно. Уговаривать почти не пришлось. С другой…
Оставался неприятный привкус. Хотя лично мне такой расклад даже удобнее. Подданные империи, ваши налоги используются вот так: чиновники, не до конца понимающие, что именно за предприятие создают, готовы вложить в него два с половиной миллиона золотых.
Как бы то ни было. Манфред продолжил.
— Если верить расчётам профессора Астрикса, новая компания сможет начать работу и примерно за год вернуть вложения?
— Да.
— И кроме препарата, из-за которого мы сегодня собрались, готовится ещё один?
Я кивнул. С точки зрения технологий аспирин в этом мире сделать вполне реально. Даже проще, чем пенициллин.
Конечно, он не спасёт столько людей. Зато продаваться может ещё лучше — применений у него больше.
— Верно.
— А если производство лекарств вообще провалится, профессор Астрикс сможет открыть больницу или выпускать книги, чтобы контролировать убытки.
Если всё действительно рухнет, возможно, придётся так и сделать. Накопить денег и когда-нибудь открыть собственную больницу — тоже не худший план.
— Да.
— Тогда вопрос решён.
Манфред оглядел собравшихся, явно собираясь завершать заседание.
— Учреждаем фармацевтическую компанию по императорской хартии. Государственные учреждения получают шестьдесят процентов акций, частные и внешние инвесторы — тридцать, владельцы исходной технологии — десять.
— Десять процентов — это миллион золотых?
— Общий капитал будет пять миллионов. Значит, ваши десять процентов — пятьсот тысяч. Остальные пять миллионов, которые вы изначально хотели потратить на полный проект, компания уже будет зарабатывать и реинвестировать сама. Профессор Астрикс войдёт в руководство как директор и научный советник.
Возражений почти не было.
— Подождите.
Руку подняла только Минт. До этого она молчала, и я решил, что ей всё безразлично. Все посмотрели на принцессу.
Минт несколько раз прокашлялась и заговорила.
— Сам препарат, допустим, получится. Но профессор Астрикс и так совмещает слишком много дел.
— Да.
— Не слишком ли он занят, чтобы нормально заниматься ещё и компанией?
Я ожидал, что Минт будет на моей стороне. К чему она ведёт?
— Попробую справиться.
Минт покачала головой. Похоже, не тот ответ. Я посмотрел на неё.
— Мне кажется, в подходящий момент профессору стоит оставить кафедру и сосредоточиться на компании — или на больнице при ней.
— А «подходящий момент» — это когда?
— Примерно через два года. Когда я выпущусь.
Её голубые глаза остановились на моём лице. Я задумался. Требование не казалось невозможным.
Но всё равно. Я посмотрел на Манфреда. Тот только пожал плечами.
— В целом разумно. Сможете так сделать?
Ладно.
Сейчас соглашусь. Через два года всё равно можно будет снова оценить ситуацию. Срок казался далёким.
— Да.
По залу прошёл тихий гул. Кажется, большинство даже успокоилось: значит, через несколько лет я действительно перейду в новую структуру.
— На этом всё. Профессор, вы тоже хорошо поработали.
Я давно не кланялся так официально. Чиновники во главе с Манфредом после окончания заседания не разошлись. Видимо, оставались вопросы, которые они хотели обсудить уже без меня.
Я вышел.
***
Астрикс ушёл. Следом покинули зал Минт и ещё несколько человек. Глава центрального банка немного подумал и заговорил.
— Если я правильно понял, только государственные деньги на покупку акций составят около двух с половиной миллионов золотых?
— В конечном счёте — да.
— Ваше высочество. Простите за прямоту, но я должен спросить.
— Говорите.
— Речь всего об одном человеке. На каком основании ему доверяют настолько большие суммы? По текущему плану ещё до начала работы он получает долю стоимостью в полмиллиона золотых. Даже если не считать остальные инвестиции.
Манфред покачал головой.
— Если проект провалится, эти акции будут стоить меньше бумаги, на которой их нарисуют. Профессор не получает ни монеты, пока компания реально не будет учреждена и препарат не начнёт продаваться. Пока это просто условная стоимость.
— Верно. Но обязательно ли отдавать одному человеку сразу десять процентов предприятия?
Манфред не считал это проблемой.
— Вайолет говорила, что из-за его докладов учёные уже раз шесть чуть не передрались на конференциях. Или семь — не помню.
— Учёные в возрасте действительно занимаются такими вещами?
— Оказывается, да.
Манфред не был специалистом. Но специалист Вайолет утверждала одно: в научных вопросах Астрикс до сих пор неизменно оказывался прав.
— Если компания сможет продавать лекарств на десять миллионов золотых в год, какая разница? Доход государственного предприятия по сути почти то же самое, что налоговые поступления. Возможность слишком хорошая, чтобы её упускать.
— Но ведь это, по сути, торговля лекарствами.
— Может быть. Только человека вроде него полезно держать рядом. Если компания, которую он захотел построить, прогорит, а профессор окажется у нас в долгу и останется поблизости — тоже не самая плохая сделка. Хотя кто-то из частных инвесторов, конечно, потеряет деньги.
В конечном счёте вывод был прост: любым способом держать такого человека рядом. Никто не знает, когда именно он однажды спасёт тебе жизнь. В Академии уже хватало людей, которые буквально вернулись с того света благодаря Астриксу.
— Вы просчитали сразу три хода вперёд.
— Не льсти. Это обычный здравый смысл.
Глава банка кивнул. Потом всё-таки спросил:
— Кстати, ваше высочество. А что именно за лекарство он собирается продавать?
— Понятия не имею. Разберётся.
Объяснения были. Доклады и статьи тоже приносили. Но большая часть материала была слишком сложной для людей, которые не занимались медициной.
Даже специалисты умудрялись спорить о нём до драки. Хорошо хоть Вайолет с самого начала была рядом с исследованиями и приносила во дворец важную информацию. По крайней мере, именно так считал Манфред.
Она ведь начала почти раньше всех.
— Госпожа Вайолет. Можете ещё раз объяснить, что именно создаёт профессор?
— Да, конечно.
Вайолет начала перебирать бумаги.
— Если совсем просто: есть микроскопические частицы, которые вызывают гниение. Мы называем их бактериями. А голубая плесень под микроскопом выглядит как очень маленькое растение.
— Хорошо.
— Когда плесень пытается расти, бактерии могут раньше неё съесть все питательные вещества. Тогда плесень погибнет от голода. Поэтому она выделяет вокруг себя вещество, которое убивает бактерии.
— Любопытно.
— Если извлечь это вещество, им можно лечить болезни, которые бактерии вызывают уже внутри человека. Например, гангрену или послеродовую горячку.
— Значит, деньги на исследования были потрачены не зря.
Оба мужчины удовлетворённо закивали. Вайолет с очень серьёзным видом сделала то же самое.
***
Наконец-то выбрался из зала. Аспирантки всё это время отдыхали в одной из дворцовых гостиных. Вообще-то я собирался подключить их к объяснениям.
Жаль.
— О, профессор пришёл.
Истина и Эми сидели с кофе. Где только раздобыли?
— Простите. Я не ожидал, что всё пойдёт именно так.
— И что получилось?
— Встреча оказалась совсем не той, к которой мы готовились. О самом лекарстве почти ничего не спрашивали. Говорили о деньгах и управлении.
— Но получилось?
— Получилось.
— Значит, теперь будет много денег на исследования?
Я кивнул. Не только на исследования. Если компания реально появится, возможностей станет намного больше.
— Точно. Как обещал — оплачу вам обучение. И жалование ассистентов удвою.
Истина и Эми уставились на меня огромными глазами, будто забыли, как дышать.
— Спасибо!..
— Ох… Спасибо!
Истина поклонилась. Эми несколько раз повторила благодарность. Праздник какой-то.
Хотя удвоенная стипендия аспиранта всё равно не бог весть какие деньги. Если добавить оплату за работу в отделении — уже приличнее.
— Теперь нам нужно самим разрабатывать массовое производство пенициллина?
— Сначала компания должна юридически появиться.
Как быстро мы вообще сможем начать выпуск? До полноценной технологической схемы ещё далеко.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta