Глава 100. Мудрая наложница Ань
Четвертый сын Сяо смотрел на свою мачеху, лицо которой исказилось в ярости, словно она собиралась его съесть. У него защемило в груди, и мозг начал работать на полную мощность.
В душе он сам сожалел, что не проявил инициативу раньше, но разве можно было найти рабочих в те времена, когда в нашем дворе маркиза было так бедно?
Поэтому он с полной уверенностью заявил: «Матушка, ты же шутишь! Разве для торговли не нужен капитал? В те времена у нас в доме было бедно, мы каждый второй день питались одной только рисовой кашей. С чего же мне было взять стартовый капитал?»
«Ты… ты…» — Сяо Ван-ши, стиснув зубы, указывала пальцем на Сяо Лао Си, но долго не могла вымолвить ни одного внятного слова.
Увидев это, Сяо Личуань даже сам собой восхитился: как же ему удалось придумать столь безупречное оправдание!
И он широко улыбнулся, еще более самоуверенно уставившись на мачеху, словно говоря взглядом: «Не завидуй моей старшей невестке».
«Мама, у моего четвертого брата есть талант, но в основном это заслуга нашей старшей невестки. Если бы она не знала, как ткать струящуюся парчу, четвертый брат не смог бы заработать серебро».
Сяо Лао У весело сказал: в этом месяце он тоже заработал пятьсот таэлей серебра. Хотя это и не сравнится с доходами четвертого брата, он был вполне доволен.
Он смог заработать серебро только благодаря чертежам водяного колеса, которые дала ему старшая невестка, иначе он бы не заработал ни одной медной монеты.
«Мои четвёртый и пятый братья правы, всё это заслуга нашей старшей невестки. Мама же не завидует тому, что она такая способная?»
Восьмилетний Сяо Личунь был мастером в лести, и он тут же поддержал своих четвертого и пятого братьев, громко воскликнув.
Едва он закончил говорить, как наложница Лю, извиваясь, как водяная змея, подошла к нему, обняла его за плечи и язвительно посмотрела на Сяо Ван-ши.
Слащавым голосом она сказала: «Сестричка, только не возьми снова на себя управление домом, а то мы с сыном не хотим каждый день пить только рисовую кашу!»
«Мама, спокойно воспитывай тридцать шестого* брата и получай свою ежемесячную зарплату, зачем тебе так лезть во все?», — Пятилетний Тридцать третий, держа в руках пять таэлей серебра, указал на свою мачеху и писклявым голосом сказал.
(*А в 39 главе Тридцать шестой была Юээр, техлетняя дочь Сяо Ваш-ши)
Его мать-наложница наклонилась, обняла его и поддержала: «Цзюнь прав, сестра, просто бери ежемесячную зарплату и сосредоточься на воспитании Тридцать шестого во дворе!»
«Вы, вы, неблагодарные…» — наконец не выдержала и взорвалась Сяо Ван-ши, и в ее голосе слышались гнев и разочарование.
«Когда я управляла домом, вы ничуть не стремились к чему-то, только ели и спали, спали и ели.
А как только Вэнь Цинвань стала хозяйкой, вы все словно в дурмане, изо всех сил стараетесь заработать серебро, чтобы завоевать ее расположение».
А теперь, из-за одной ее фразы, они все вместе набросились на нее, и гнев и ненависть в сердце Сяо Ван-ши стали неудержимы.
В ее глазах блестели слезы отчаяния, она чувствовала, что ее предали приемные сыновья и дочери.
Эти приемные дети, когда она больше всего нуждалась в их поддержке, решили предать ее.
«Я опустошила семейное состояние, чтобы содержать вас, а вы каждый день только и делали, что устраивали бои сверчков. У вас не болит совесть?»
Ее голос дрожал, она ругалась, полная горечи и обиды, а ее приемные дети, столкнувшись с ее упреками, лишь холодно смотрели на нее.
Наверное, они не смеют ссориться с ней, своей номинальной матерью, на глазах у Вэнь Цинвань!
Они боятся, что Вэнь Цинвань тоже сочтет их черствыми и не знающими, что такое благодарность!
Сяо Ван-ши не ошибалась: дети Сяо боялись, что их старшая невестка возненавидит их.
Поэтому они не смели ссориться с мачехой, а могли только в душе ворчать: «Ты опустошила семейное состояние, а нам осталось только пить рисовую кашу».
Они уже очерствели и не чувствовали благодарности за все усилия предыдущих хозяек!
Сяо Ван-ши истерично обвиняла и ругала их, но ее приемные сыновья делали вид, что ничего не слышат, и она чувствовала, будто бьет кулаком по вате.
В то же время ее сердце разрывалось на части, слезы не переставали течь, и она осознала, что в усадьбе маркиза она уже не важна.
Она чувствовала себя изолированной и преданной, а в глубине ее души царили бесконечное одиночество и отчаяние.
Это заставило ее еще больше возненавидеть отца и братьев из семьи Ван, особенно своих невесток.
Если бы они проявили чуть больше великодушия и дали побольше серебра, она по-прежнему была бы хозяйкой в доме маркиза.
Если бы она по-прежнему была хозяйкой в доме маркиза, то те более десяти тысяч таэлей серебра, которые сегодня заработал Четвертый, были бы под её контролем.
Раз у неё было бы серебро, разве она не использовала бы его, чтобы расплатиться с семьёй Ван?
Приемные дети семьи Сяо, конечно, заслуживают ненависти, но родственники из ее родной семьи Ван заслуживают ее еще больше!
Чем больше об этом думала Сяо Ван-ши, тем мрачнее становилось ее лицо. Стиснув зубы, она продолжала ругаться: «Вы, банда неблагодарных, если бы не я, которая кормила вас, одевала и обеспечивала всем необходимым, вы бы давно сдохли от голода во дворе маркиза».
«Ой-ой, сестричка, опомнись же! Когда ты управляла домом, я каждый день питалась одной рисовой кашей. Слава богу, у тебя больше нет права мечтать о власти в доме! Я не хочу больше жить в бедности!», — встревожено сказала наложница Ань, похлопывая себя по груди тоненькими ручками и делая вид, что очень переживает.
Она хорошо понимала, что сейчас чувствует Сяо Ван-ши, и искренне хотела ей помочь — в конце концов, Сяо Ван-ши пять лет содержала целую семью в усадьбе маркиза.
Уроженка купеческой семьи, Ван не знала, то ли из-за невежества не могла ясно видеть реальность, то ли просто потому, что купцы по натуре любят соперничать и стремятся к превосходству.
Но если она разозлит господина, он действительно разведется с ней!
Господин был по натуре холодным и бесчувственным, а Ван прожила с ним недолго и не понимала его, поэтому Ань и решила предупредить ее.
В этом месяце она получила два таэля серебра в качестве ежемесячного жалованья — впервые за десять лет, прожитых в доме маркиза.
Работая вместе с Сяо И над пошивом одежды, она заработала в этом месяце тридцать один таэль серебра, и если так пойдет дальше, ее жизнь наполнится надеждой.
Тем более что невестки из ее родной семьи прислали ей письма с просьбой приехать с детьми в гости.
Ее старшие невестки в письмах намекали, не обручены ли уже сыновья двора маркиза, видимо, надеясь выдать своих дочерей замуж в дом маркиза.
Семья Ань в столице считалась семьей среднего сословия, а титул маркиза передавался по наследству из поколения в поколение.
В те времена ее мать и старшие сестры очень поддерживали ее решение выйти замуж за маркиза Чэнэнь в качестве наложницы.
Но после того, как она вышла замуж, она не принесла семье ни капли славы, а наоборот, часто возвращалась домой, чтобы просить денег.
В таких условиях они были ею очень разочарованы и чуть ли не публично отреклись от нее!
У нее родились дочь и сын, и троих — мать и детей — нужно было кормить, поить, нанимать кормилиц, и через несколько лет приданое было полностью израсходовано.
Родные не оказали ей ни малейшей поддержки, что наполнило ее сердце горечью: родственные узы были вытеснены жаждой наживы и корыстью, а отношения с близкими стали холодными и жестокими.
В глубине души Ань была полна страданий и беспомощности; ей казалось, что она потеряла все, включая тех, кто когда-то любил ее.
Если у нее не будет серебра, чтобы соблазнить маркиза изысканными блюдами, он постепенно забудет о ней и ее детях.
Поэтому ей ничего не оставалось, как отдать драгоценности своей доверенной служанке, чтобы та заложила их, а затем купить деликатесы и пригласить маркиза в свой двор.
Как раз когда она была на грани отчаяния, наследник дома женился, и их дела в доме сразу же пошли в гору.
Ей всего двадцать шесть лет, а дочери уже девять. В этом месяце ее дочь заработала шесть таэлей серебра, помогая матери шить одежду, и вместе с месячным жалованием это составило одиннадцать таэлей.
Ее сыну Лидуну в этом году исполнится восемь лет. По успеваемости в учебе он уступает только своему старшему брату и занимает второе место, поэтому в этом месяце он получил вознаграждение в размере десяти таэлей серебра.