Глава 189. Ань Юйжун
Почему Вэнь Цинвань знала, что Ань Юйжун не придет? Потому что она уже слышала, как несколько сестер из семьи Ань жаловались на неё.
«Во всем виновата шестая сестра. Если бы она не сказала, что лучше не пойдет во дворец, чем уступит место девятой сестре, нас бы не затащили во дворец вместе с ней», — недовольно ворчала, надув губы, Ань Юйлянь, старшая дочь третьего брата наложницы Ань. Они встали ещё до рассвета, чтобы привести себя в порядок.
Когда они прибыли к главным воротам поместья маркиза Вэйву, только-только рассветало. Каждая из них, в сопровождении двух служанок, сидела в карете, полная тревоги, и не решалась постучать в дверь.
Ведь слава маркиза Вэйву была ужасающей, и в душе они действительно очень боялись.
Но их бабушка и матери хотели, чтобы они попали во дворец, и они не смели отказаться, поэтому были вынуждены приехать сюда и ждать.
«Восьмая сестра, раз уж мы сюда приехали, не грусти. Вдруг мы разозлим госпожу маркизу, и нашей тете будет нелегко», — тихо уговорила Ань Цзю*. Она тоже не одобряла поведение шестой сестры, но, в конце концов, та была её родной сестрой.
(*Напомню: цзю -девять, ци - семь)
«Восьмая сестрёнка, ты что, хочешь быть вместе с шестой сестрой? Боишься, что седьмая сестра не сможет о вас позаботиться?» — подшутила Ань Ци.
«Как седьмая сестра могла так подумать? Лянь’эр верит седьмой сестре, я просто не одобряю поступки шестой сестры.
Среди незамужних сестёр в нашем доме Ань шестая сестра — старшая, так что девятая сестренка должна была бы пойти с бабушкой!»
«Восьмая сестрёнка, между нами это не страшно, но когда мы увидим госпожу маркизу, ни в коем случае не говори ни слова».
«Седьмая сестра, почему нельзя говорить? Разве бабушка не велела нам поближе познакомиться с госпожой маркизой?» — недоуменно спросила Ань Цзю.
«Бабушка и вправду хочет, чтобы мы поближе познакомились с госпожой маркизой, но разве вы не знаете, что чем больше говоришь, тем больше ошибок делаешь?»
«Ладно, я во всём послушаюсь седьмую сестру. Говорят, госпожа маркиза прекрасна, как небесная фея, так что нам не будет жалко пойти с ней во дворец».
«Не будем пока говорить о том, жалко или нет, но шестая сестра, хотя и шла вместе с бабушкой и в ее глазах читались боль и внутренние переживания, но на её лице было видно вынужденное сдержанное терпение, словно это мы заставили её пойти во дворец.
Когда она смотрела на нас, в её взгляде читались забота и готовность уступить, но когда я действительно хотела принять её предложение, её глаза снова покраснели, на ресницах висели слёзы, и в ней было столько разбитости, словно я обижала её».
«……»
Седьмая и девятая барышни из семьи Ань в этот момент тоже не знали, что ответить!
Раньше они об этом не задумывались, но теперь, услышав слова восьмой сестры, они вспомнили, что вчера вечером шестая сестра действительно вела себя именно так.
Вэнь Цинвань слушала, как восьмая госпожа из семьи Ань критиковала Ань Юйжун, и одновременно вслушивалась в напутствия братьев и сестер из семьи Сяо, которые не могли не беспокоиться.
«Старшая невестка, тебе действительно не нужно, чтобы мы ждали тебя у ворот дворца?» — серьёзно спросил Сяо Личуань.
Хотя он был очень занят, но защита старшей невестки входила в его обязанности. Если бы не она, он до сих пор разводил бы сверчков в усадьбе — откуда бы тогда взялось всё то, что у него есть сейчас?
«Если действительно что-то случится, ты у ворот дворца мне всё равно не поможешь. В любом случае, тебе сейчас не нужно ходить на свидания с девушками, зачем тратить время?»
«Тогда, старшая невестка, будь осторожна! Если с тобой что-нибудь случится, наш старший брат, когда вернётся, наверняка с нас кожу сдерет», — честно сказала Сяо И.
«Старшая невестка, если девушки из дома Ань совершат какую-нибудь ошибку, не обращай на них внимания, скажи, что они сами настояли на том, чтобы пойти с тобой во дворец», — безжалостно сказал Сяо Либо.
«……»
Братья Сяо и без того очень переживали, что их старшая невестка отправляется во дворец одна, боясь, что над ней будут издеваться.
Увидев, что несколько племянниц наложницы Ань идут вместе со старшей невесткой, они забеспокоились ещё больше, боясь, что эти сестры навлекут на неё неприятности.
Братья и сестры настояли на том, чтобы проводить старшую невестку до главных ворот, в том числе и потому, что хотели посмотреть на этих девушек.
«Не волнуйтесь, ради вашей безопасности старшая невестка тоже будет осторожна. Если сестры из семьи Ань действительно захотят выделиться и устроить неприятности, старшая невестка поручит Цзиньлю отправить их обратно в усадьбу Ань».
Сказав это, Вэнь Цинвань подошла к главным воротам. Увидев карету усадьбы Ань, она приказала своим младшим сестрам: «Идите, занимайтесь своими делами».
Сестры из семьи Ань, продолжая разговаривать, пристально смотрели на ворота, и как раз в тот момент, когда они уже не знали, что ответить, ворота медленно распахнулись.
Оттуда вышла группа мужчин и женщин в роскошных нарядах; все мужчины были необыкновенно красивы и излучали аристократизм.
Сыновья маркиза были красивы, а девушки — прекрасны; все они отличались выдающейся внешностью и необыкновенным шармом.
Когда они вышли из ворот, утренний свет, падая на них, создавал картину, словно с живописного полотна.
Кто же, в конце концов, придумал легенду, что в доме маркиза Вэйву так бедно, что едят только два раза в день, причём один из приемов пищи — это просто белая каша?
Разве можно остаться голодным, когда одеваешься так роскошно?
Три девушки из семьи Ань невольно ахнули: величие этой группы людей было подобно горе и морю, и они испытали к ним благоговейный трепет.
Изначально они хотели выйти из кареты, чтобы поздороваться с госпожой маркизой, но это зрелище настолько их напугало, что у них подкосились ноги и ослабли руки; Ань Юйлянь ослабила хватку на занавеске кареты.
«Седьмая, восьмая и девятая дочери семьи Ань находятся в карете, не так ли? Вам не нужно проявлять излишнюю вежливость. Теперь ваша карета будет управляться кучером из нашего двора маркиза, и все ваши действия в этот раз будут временно подчиняться указаниям этой госпожи».
Чистый, мелодичный и особенно приятный голос значительно успокоил трех сестер в карете.
Три сестры из семьи Ань заикаясь поблагодарили: «С… спасибо, госпожа маркиза, мы обязательно будем слушаться».
Братья и сестры из семьи Сяо, хотя и не видели сестёр Ань, но по голосам поняли, что они не из тех, кто любит лезть не в свое дело.
Только тогда они с облегчением проводили взглядом карету своей старшей невестки, пока та не удалилась, и только после этого разошлись по своим делам.
Усадьба маркиза Вэйву находилась недалеко от императорского дворца — в конце концов, двести лет назад его хозяин был ближайшим советником императора, — и вскоре карета достигла ворот дворца.
Праздничный банкет в честь Праздника Середины Осени, хотя и не устраивался с большим размахом, всё же привлекал к воротам дворца непрерывный поток карет, чьи колёса, катясь по брусчатке, издавали звонкий стук.
Роскошные кареты одна за другой устремились к воротам дворца, разворачиваясь перед глазами собравшихся как великолепный свиток.
Расположение карет у ворот дворца зависело от статуса их владельцев: чем ближе к дворцу, тем выше был статус.
Министры, осознавая, что их статус невысок, выезжали с семьями пораньше, поскольку им предстоял гораздо более длинный путь.
Например, старая леди из дома графа Хуайэна, сопровождаемая двумя невестками и своей любимой внучкой Ань Юйжун, уже давно сошла с кареты и шла пешком во дворец.
Ань Юйжун подняла глаза и посмотрела на величественные золотые стены дворца, которые, отражая ослепительный солнечный свет, заставляли её голову кружиться.
Две роскошные кареты, запряженные четырьмя прекрасными лошадьми, пронеслись мимо них с визгом, подняв порыв ветра — к счастью, без пыли.
Кареты были инкрустированы изысканными драгоценными камнями и украшены золотом и серебром, сверкая очаровательным блеском.
Ань Юйжун тихо спросила: «Бабушка, чьи это кареты? Разве они не боятся кого-нибудь поранить?»
Старая госпожа Ань тоже не знала, но сопровождавший их доброжелательный человек с улыбкой пояснил: «Эта барышня, наверное, впервые участвует в дворцовом банкете. Как можно кого-то поранить у ворот дворца? Впереди едут старшая принцесса и ее супруг, а сзади — принц и принцесса».
Все сопровождающие смотрели на Ань Юйжун с выражением лица, как будто она ничего не видела в жизни, отчего ей стало неловко.
«Так это карета семьи старшей принцессы, неудивительно, что она такая роскошная», — воскликнула вторая невестка семьи Ань, чтобы разрядить неловкую ситуацию для дочери.
Старшая невестка семьи Ань же делала вид, что это её не касается, и осторожно поддерживала старую госпожу, идя впереди.
Затем мимо них проехали ещё две роскошные кареты, запряженные тремя прекрасными лошадьми, что подчеркивало высокое положение их хозяев.
Прохожий снова объяснял своим спутникам: вот карета из дома герцога Хуго, а вот — из дома герцога Динго…
Слушающие с завистью смотрели на кареты, а также с восхищением смотрели на говорящего чиновника, считая его очень знающим.
В этот момент мимо них проехала карета, запряженная двумя прекрасными лошадьми, а сразу за ней — роскошная карета, запряженная одной лошадью.
Хотя первая карета была лаконичной и элегантной, на занавесках были вышиты роскошные узоры, излучавшие атмосферу благородства.
«Папа, мама, посмотрите, как карета, запряженная одной лошадью, может ехать впереди…» — голос маленького мальчика был немного громким.
Но его прервал тот же добродушный и болтливый прохожий: «Ого, а это какая-то госпожа везет своих бедных родственников во дворец, чтобы те посмотрели на мир».
«Почему вы так говорите, господин?»
«Разве вы не знаете? Повозки, стоящие впереди, принадлежат чиновникам первого ранга и выше, и их тянут по две и более лошади».
«Прошу прощения, господин, а разве не может быть так, что в каком-то доме просто нет хороших лошадей, и поэтому карету везет всего одна лошадь?»
«Возможно, эта госпожа не в курсе, но впереди едет карета жены маркиза Вэйву. Маркиз Вэйву сражается на передовой, и в последнее время император не перестает награждать его».
Цзян Пэньцзы, поглаживая подбородок, поспешил ответить; он был в отличном настроении — хотя обычно презирал маркиза Чэнэнь, он искренне восхищался маркизом Вэйву.
Его дочь уже обручилась с четвёртым сыном семьи Сяо, и он прекрасно знал, что семья Сяо сейчас богаче, чем большинство знатных родов.
Цзян Пэньцзы не завидовал бедным родственникам, идущим впереди, потому что его будущий зять, Четвертый сын семьи Сяо, не воспользовался случаем, чтобы проникнуть во дворец и привлечь к себе внимание, как это делали другие повесы.
Точно так же и его дочь не хотела сопровождать его во дворец, чтобы привлекать к себе излишнее внимание; помолвленные молодые люди должны проявлять сдержанность.
Если бы не специальное приглашение императора, то, учитывая его ранг, он не имел бы права присутствовать на этом дворцовом банкете, но его дочь ничуть не хотела приходить во дворец, чтобы хвастаться.
«Ого, я-то и не знал, что за бедный родственник, которого везет на лошади, наверняка приехал поживиться за счёт других».
«Да, да, наверняка бедный родственник. Тс-с-с, требования к этому дворцовому банкету довольно высоки, так что этому бедному родственнику повезло».
«С чего вы это взяли?»
«Те, кто приезжает во дворец, — либо богачи, либо знатные люди, так что у наших бедных родственников просто глаза разбегаются — разве это не удивительно?»
«Ха-ха-ха… Посмотрите, та карета, наверное, тоже не из бедных, выглядит очень роскошно».
«Не говоря уже о бедности, одного только статуса им явно не хватает!»
Ань Юйжун же широко раскрыла глаза и пристально уставилась на карету позади — ведь это была карета их дома Ань.
Подавив в себе ревность, она с улыбкой сказала: «Бабушка, посмотрите, седьмая сестра и остальные, почему они не останавливаются, чтобы уступить вам место?»
«Юй’эр, не говори ерунду, седьмая сестра и остальные сидят в карете, откуда им нас увидеть?» — тихо сказала старая госпожа Ань.
Она всегда заботилась о своем престиже, и если кто-то скажет, что эта карета принадлежит бедным родственникам, приезжавшим за подачками, она не хотела, чтобы люди знали, что в ней сидят её внучки.
В этот момент старая госпожа Ань подумала, что седьмая внучка очень благоразумна: если бы карета неожиданно остановилась, ей было бы неловко сесть в неё, и все бы над ней посмеялись.
На самом деле три сестры в карете не были благоразумными, а просто дрожали от страха перед этой сценой.
Раньше они уже несколько раз бывали на дворцовых банкетах, и каждый раз выходили из кареты задолго до прибытия и шли пешком.
Но на этот раз карету вел кучер из дома маркиза, и, пока карета не остановилась, они не смели крикнуть, а могли только дрожащим голосом сидеть в карете, не смея смотреть наружу.
«Бабушка~» — с обидой позвала бабушку Ань Юйжун. Раньше, когда она так себя вела дома, бабушка и родители сразу же проявляли к ней сочувствие и утешали её.
Но сейчас… всё, что она получила, — это ледяной предупреждающий взгляд старой госпожи Ань: «Иди как положено».
«…»
Ань Юйжун с завистью стиснула зубы, но не осмелилась издать ни звука, ведь на публике она всегда вела себя сдержанно и спокойно, как хризантема.
Когда впереди карета медленно остановилась, семья старшей принцессы в роскошных нарядах неспешно вышла из нее; в их величественном виде проступала несравненная власть.
За ними из кареты вышли двое представителей дома герцога Хуго, а чуть поодаль стояла карета дома маркиза Вэйву.
Из кареты вышла дама с прической, характерной для замужних женщин, одетая в новейшую модель из парчи «Струящиеся облака»; её лицо было необыкновенно прекрасно, а взгляд — проницателен, словно она была небесной феей, спустившейся на землю.
За ней вышли две служанки, и она тихо стояла, ожидая, пока три девушки из следующей кареты подойдут к ней.
Вэнь Цинвань с улыбкой на лице сказала: «Девушки из семьи Ань, не бойтесь, если что-то случится, я сама возьму это на себя».
«Большое спасибо, госпожа маркиза», — в один голос поблагодарили сестры Ань.
Увидев, что служанки госпожи маркизы идут, высоко подняв головы, они тоже сразу выпрямили спины и, подняв головы, последовали за Вэнь Цинвань к дворцовым воротам.
Госпожа маркиза могла взять с собой во дворец одну служанку, а сестры из семьи Ань — нет.
Три сестры считали, что госпожа маркиза не только красива, но и очень доступна, и они ни в коем случае не должны были опозорить её.
Ань Юйжун издалека наблюдала, как несколько младших сестёр шли впереди неё, шагая так, будто не знали никого из родных: «Бабушка, посмотрите на них».
Старшая невестка семьи Ань смотрела на выпрямленную спину своей третьей дочери: оказывается, её дочь тоже может выглядеть так величественно!
Все дело в том, что Юйжун обычно притесняла их в усадьбе, из-за чего они и стали такими робкими. Она тихо вздохнула и решила подлить масла в огонь.
«У шестой барышни плохой цвет лица. Ты, наверное, очень завидуешь Девятой и остальным? Вчера ты ещё говорила, что хочешь пойти во дворец вместе с госпожой маркизой, а в итоге почему-то передумала? А то могла бы войти туда намного раньше нас».
«Старшая тетя… Жун’эр, конечно же, должна уступать младшим сестрам», — безразлично ответила Ань Юйжун, создавая впечатление, будто она не стремится к конфликтам.
Старшая невестка Ань заметила, что Ань Юйжун всегда любит принимать такую позу, а потом принимает вид обиженной и жалкой, что заставляет людей испытывать к ней сострадание.
Она язвительно заметила: «Шестая госпожа, ты действительно хочешь уступить? Ты же не можешь не знать, насколько могуществен дом маркиза?»
Вторая невестка, видя, как её любимую дочь подкалывает старшая невестка, возмущенно воскликнула: «Старшая невестка, разве нужно так искажать факты?»
«Мы уже почти у ворот дворца, а вы всё ещё ссоритесь — как можно?» — тихо упрекнула старая госпожа.
Вскоре настала их очередь пройти проверку у ворот дворца. Ранее Ань Юйжун видела, как госпожа маркиза с сестрами быстро прошла мимо.
Почему же их так долго допрашивают?
В этот момент она не осмелилась больше ничего сказать, но в душе у неё накопилось бесконечное чувство обиды, и, естественно, её лицо выглядело не очень хорошо.
«Ты что, не хочешь войти во дворец? Почему у тебя такое недовольное выражение лица?» — с суровым выражением лица спросил охранник, проводивший досмотр.
«Ничего подобного, моя дочь с детства очень пугливая», — льстиво ответила вторая невестка Ань.
Ань Юйжун подняла глаза и увидела, что взгляд бабушки наполнен ледяным холодом. Неужели бабушка тоже перестала её любить?
Как только эта мысль промелькнула в голове, её охватила невиданная ранее паника, настолько сильная, что дышать стало трудно.