Глава 85. Проделки Сяо Ван-ши
Когда Сяо И увидела, как её двух тёток выводили из усадьбы, те пристально смотрели на неё и её старшую невестку, словно хотели съесть их до костей.
«Старшая невестка, это всё из-за того, что И-эр не оправдала надежд и позволила им так опорочить твою репутацию», — Сяо И, заливаясь слезами, проговорила с рыданием.
Вэнь Цинвань ласково утешила её: «И, моя хорошая, главное, чтобы вы все были в порядке, старшая невестка не заботится о репутации».
Помимо страданий, которые принесла ей семья Вэнь, Вэнь Цинвань считала, что опыт в человеческих отношениях стал для неё ценным уроком, который не прошел даром.
«Старшая невестка, этой осенью на экзаменах третий брат обязательно сдаст экзамен и станет первым в рейтинге, чтобы принести славу нашему двору маркиза», — серьезно сказал Сяо Литао.
«Старшая невестка, я, Дун-эр, тоже сдам экзамен на звание ученого, чтобы принести тебе славу, а когда вырасту, обязательно стану первым в рейтинге», — поклялся восьмилетний Сяо Лидун, ударяя себя в грудь.
«Старшая невестка, я обязательно буду стараться зарабатывать серебро, чтобы у тебя и у наших племянников и племянниц всю жизнь было серебро, которого не хватит потратить».
«Хорошо, хорошо, старшая невестка ждет, когда вы принесете мне славу», — с улыбкой сказала Вэнь Цинвань.
Не беспокоя других, невозможно построить отношения, и если просьба не слишком чрезмерна, можно смело обращаться за помощью.
Только так можно лучше сблизить людей, и Вэнь Цинвань хорошо это понимала.
Когда она говорила, в ее глазах отражались безграничная радость и гордость, и эта сцена напоминала прекрасную картину.
В сердцах юношей и девушек семьи Сяо пробудились чувство благоговения и восхищения: их старшая невестка была словно непреодолимая буря.
Спустя много лет, когда они достигнут успехов в различных сферах, они все еще будут вспоминать эту воодушевляющую сцену.
С самого первого взгляда на старшую невестку отец Сяо почувствовал исходящую от нее душераздирающую печаль.
А также не сдерживаемую злобу, словно готовую поглотить его.
Особенно потому, что эта злоба могла соперничать со злобой его старшего сына, заставляя чувствовать себя, как будто ты оказался в холодной ледяной пещере.
В тот момент отец Сяо почувствовал глубокое отчаяние: дом Сяо в его руках все равно приходил к упадку, он ничего не смог сделать, и даже рождение новых детей ничего не изменит!
Но последующая череда событий, особенно перемена в поведении его старшего сына, вернула ему надежду.
Увидев, как она улыбается так ярко и лучезарно, отец Сяо вздохнул с облегчением: «Если вы хотите принести славу своей старшей невестке, то не ограничивайтесь лишь словами».
Увидев, что в глазах ее мужа даже промелькнула тень вины, Сяо Ван-ши, и без того разочарованная в муже, еще больше остыла к нему.
Она холодно хмыкнула два раза, увидев, что в зале группа полных энтузиазма приемных сыновей и дочерей окружила Вэнь Цинвань, не обратив на нее ни малейшего внимания.
В ярости она язвительно сказала: «Третий сын, если бы ты мог стать первым на экзаменах, ты бы уже давно сдал их, а не был бы таким неудачником, как сейчас. Не понимаю, как ты вообще можешь такое говорить!»
Услышав публичную насмешку, лицо Сяо Литао мгновенно потемнело. Он уже собирался возразить, но заметил, как сестра подмигнула ему, и ему пришлось сдержать гнев.
В конце концов, в этом действительно не виновата мачеха. Если бы не то, что в их дворе не хватало даже еды на три раза в день, все бы не впали в уныние.
Как бы он мог не сдать экзамен?
В то время он думал: «Да что с того, если я сдам экзамен на ученого?»
В лучшем случае он смог бы стать мелким чиновником, но это было бы совершенно недостаточно, чтобы прокормить всю большую семью в усадьбе.
Поэтому он просто пошел по стопам всех остальных и стал жить день за днем, не задумываясь о будущем.
Увидев, что Сяо Литао молчит, Сяо Ван-ши перевела стрелки на остальных: «А вы, остальные, не думайте, что несколько громких слов принесут вам успех!»
В этот момент она испытывала противоречивые чувства: она сама отдала управление домом Вэнь Цинвань, но теперь об этом пожалела.
Когда она была хозяйкой дома, ей не только приходилось доплачивать из своего приданого, но и родные ее презирали, а приемные сыновья и дочери ни один не был ей благодарен.
Почему же Вэнь Цинвань, не вложив ни копейки, все равно пользуется у них таким почитанием?
Она происходила из купеческой семьи и не разбиралась в делах управляющих из знатных родов; придя к власти, она знала только, что для того, чтобы расположить их к себе, нужно обеспечивать их лучшим в еде, одежде и быту.
Только накормив их и одев по-королевски, она могла поддерживать репутацию и завоевать уважение приемных сыновей, дочерей и слуг.
Но даже самые большие суммы серебра не могли длиться вечно, и всего за два года ее приданое было полностью израсходовано.
Чтобы поддерживать прежний образ жизни в усадьбе, ей приходилось с зажатой гордостью обращаться за помощью к родителям. Один-два раза — еще ладно, но если делать это слишком часто, родные начнут смотреть на нее свысока.
Родители жалели, что родили такую дочь, а старший и средний братья, которые всегда ее любили, стали относиться к ней холодно.
Невестки и племянники с еще большей язвительностью упрекали ее в том, что она «подлиза», которая в итоге осталась ни с чем.
Она хотела поплакаться мужу, но ее «добрый» супруг всегда избегал встречи с ней и не давал ей ни слова утешения.
В праздники, когда ей с трудом удавалось увидеть мужа, он с лучезарным лицом ласкался со своими красавицами-наложницами.
А она всегда с гримасой на лице упрекала его, жаловалась на него; внешне она выиграла, но на самом деле проиграла полностью.
Даже в послеродовой период, когда она родила дочь, ей приходилось заботиться о делах двора маркиза, боясь, что люди скажут, будто она, дочь купца, не умеет вести хозяйство.
Сначала она вела дела двора, движимая одной лишь любовью, но впоследствии ее держала на ногах лишь обида.
Каждую полночь, когда она просыпалась от кошмаров, она всегда вспоминала тот холодный взгляд, которым смотрел на нее ее муж.
Помнит ли она еще те сладкие времена, когда у нее были мечты и желания, когда она была гордой женщиной!
Однако спустя три года она была брошена и мужем, и родными, и остались лишь бесконечные страдания и обиды, а также печальные вздохи в этой тихой ночи.
Она вспоминала свои былые мечты и надежды, но обнаружила, что все превратилось в пустоту и беспомощность.
Ее душа словно была заперта в темной бездне, не видя ни малейшего выхода, только боль и отчаяние.
Жизнь давила на нее тяжелым грузом, не давая возможности вырваться из этого затруднительного положения, и тогда, не задумываясь, она передала управление домом новоприбывшей невестке.
«Ой-ой, сестра столько говорит, но в сущности просто жалеет, что передала управление домом молодой госпоже!» — насмешливо сказала одна из наложниц, прикрывая рот рукой.
«Фу! Все видели своими глазами, как в тот день ты сама умоляла молодую госпожу взять на себя управление домом, теперь уже поздно жалеть!»
«Мать, ты столько говоришь, неужели ты действительно жалеешь, что уступила право управлять домом нашей старшей невестке?»
«……»
Разоблаченная, Сяо Ван-ши покраснела. Она злобно посмотрела на наложницу Лю, но обнаружила, что та ничуть не отступает и смотрит ей прямо в глаза.
Теперь, когда у нее нет власти в доме, они осмеливаются так пренебрежительно к ней относиться?
Увидев, что наложница Лю смеет смотреть на нее так, Сяо Ван-ши со злостью отвернулась и опустила голову, чтобы попить чаю.
Теперь, когда господин больше не щадит ее, она вполне может получить развод, и ей остается только держаться в тени.
Увидев, что Сяо Ван-ши успокоилась, Вэнь Цинвань перестала на нее нападать и тем более не стала ее жалеть: в каждом жалостном человеке есть что-то, что вызывает ненависть.
«Старшая невестка, я пойду продавать парчу, а вы все идите работать, а то без работы мяса не будет». Сказав это, Четвертый сын Сяо ушел вместе со слугой.
«Старшая невестка, мы пойдем шить одежду». Сяо И была бригадиром, управляющим пошивом одежды во дворе.