Глава 141. «Cяньюй *» начинает стремительно развиваться
Xianyu - Cяньюй (платформа торговли товарами, особенно бывшими в употреблении)
«Я нахожусь за десять тысяч ли от дома и не пишу писем домой, как же мне сообщить об этом госпоже?» — тихо пробормотал Лэн Фэн.
«Посмотри на свой унылый взгляд — разве я, этот маркиз, запретил вам писать письма домой?»
«Кому же мне писать, если у меня нет жены? Не то что у господина — ему так повезло: госпожа и красива, и великодушна, присылает и письма, и серебряные банкноты, а к зиме, наверное, ещё и ватные одежды!»
«Мне действительно повезло, но чтобы жениться на ней, я каждый день молил Бодхисаттву о помощи. Вы тоже можете молиться!»
Сказав это, Сяо Цзинь даже громко рассмеялся, а Лэн Фэн, уже привыкший к подобному, вынес воду для умывания и вышел из комнаты.
Вэнь Цинвань же с недоверием смотрела на улыбающееся лицо, находившееся всего в нескольких шагах от неё. Он улыбался так сдержанно и застенчиво, что её сердце не переставало колотиться.
Если бы она рассказала кому-нибудь, что Сяо Цзинь улыбается так застенчиво, все бы решили, что она сошла с ума.
Как может застенчиво улыбаться жестокий и безжалостный военачальник, убивающий людей как мух?
Когда они были рядом, она часто слышала его смех, и, возможно, у него было такое же выражение лица.
Просто она была ниже его и не смела поднять глаза, чтобы посмотреть на его лицо, поэтому никогда этого не замечала.
Взгляд Вэнь Цинвань последовал за Сяо Цзинем в его спальню; тусклый свет в комнате едва освещал скромное помещение.
У стены стояла простая деревянная односпальная кровать, застеленная выцветшим одеялом, а в углу — скромный письменный стол.
На столе аккуратно лежала стопка книг и раскрытая военная карта местности, а на трёх стенах висели её портреты.
С первого взгляда было видно, что эти картины написаны рукой Сяо Цзиня; хотя он и не был опытным художником, выражение её лица на них было живым и естественным.
Сяо Цзинь подошёл к портретам и задумчиво уставился на них; его взгляд был глубоким и спокойным, словно скрывая безграничную тоску.
«Малышка, твой муж даже во сне не мог представить, что действительно женится на тебе, но при этом оставил тебя одну в пустой комнате. Ты не обижалась на меня…?»
«Нет», — твердо ответила Вэнь Цинвань. Жаль, что Сяо Цзинь не мог этого услышать. Она пристально смотрела на него, чувствуя исходящее от него одиночество и угрызения совести.
Он стоял там, вспоминая каждую мелочь из их совместной жизни; каждая сцена была для него ясна, словно это было вчера.
В его словах их любовь казалась прекрасной картиной, и в сердце Вэнь Цинвань тоже поднялась волна необъяснимых чувств.
Из писем она понимала, что он очень любит её, но не знала, насколько он без ума от неё.
Сяо Цзинь без умолку рассказывал ей, что изначально он хотел одним махом дойти до подножия императорской столицы Северных Ди, покорить их и вернуться домой, чтобы быть с ней.
Но они уже целый месяц не получали военного жалованья, и если бы она не прислала вовремя банкноты на десять тысяч таэлей серебра, они бы не смогли удержать даже те два города, которые уже захватили.
Теперь он только обороняется, не ведя наступления, и неизвестно, когда же он вернётся домой. Он долго говорил, а потом снял одежду и лёг на твёрдую деревянную кровать.
Вэнь Цинвань смотрела на его упругие грудные мышцы, излучающие здоровье и силу, но в её сердце не возникало ни малейшей волны — оставалось только сострадание.
В письмах он писал почти исключительно о любви и тоске, от которых, казалось, заболевал; читая их, Вэнь Цинвань радовалась, но в то же время находила его слишком приторным.
Она и не подозревала, как тяжело ему приходится на фронте!
В прошлой жизни Вэнь Цинвань также читала множество докладов генералов, в которых они жаловались, что военное жалованье из императорского двора часто поступает с опозданием, из-за чего солдаты вынуждены голодать.
Не раз из-за этого упускались благоприятные моменты для сражения, и она боялась, что Сяо Цзинь тоже столкнётся с подобной ситуацией, поэтому специально отправила серебряные банкноты, чтобы его солдаты могли подкрепиться.
Кто бы мог подумать, что случайно она спасла их. Внутри Вэнь Цинвань была безмерно взволнована — изначально она не собиралась лично зарабатывать серебро.
Но, увидев собственными глазами, как живёт и питается Сяо Цзинь, она решила сама заняться зарабатыванием денег.
Раньше она постоянно жаловалась на то, что её жизнь в прошлом и нынешнем воплощении складывалась не лучшим образом, но по сравнению с воинами, сражающимися с врагом на границе, она уже считалась очень счастливой — по крайней мере, она никогда не страдала от голода.
Столько лет она жила в роскоши и покое — пришло время выполнить свой долг и обязанности.
Поскольку они, дочери знатных семей, жили за счёт народа, то должны были сделать всё, что в их силах, для защиты солдат, защищающих простой народ.
Погрузившись в раздумья, Вэнь Цинвань даже не заметила, когда уснула.
Едва наступил рассвет, как Вэнь Цинвань проснулась от голосов соседок Цзиньлань и Цзиньцюэ.
Утренняя прохлада усиливала её сонливость, и ей хотелось только одного — вернуться в постель и ещё триста раундов сразиться с богом снов.
Но когда она подумала, что Сяо Цзинь к этому времени уже давно ушел на поле боя сражаться с врагом, она перевернулась и села.
«Почему госпожа проснулась? Может, я говорила слишком громко и разбудила вас?» — услышав шум из внутренней комнаты, Цзиньлань поспешила открыть дверь и вошла.
«Цзиньлань, войди и помоги мне одеться, у меня есть поручение для сестёр».
При тусклом свете масляной лампы Вэнь Цинвань сначала оделась и умылась, а затем Цзиньлань помогла ей подвести брови и привести себя в порядок.
К тому времени, как она привела себя в порядок, уже рассвело.
Солнечный свет пробивался сквозь облака и озарял землю; пробудившиеся после ночного сна цикады, возбуждённые светом, начали без умолку и до изнеможения стремительно стрекотать.
Благодаря талисману «Удаленное наблюдение», Вэнь Цинвань могла в любой момент узнать о положении дел у Сяо Цзиня; ей нужно было заработать побольше серебра, чтобы поддержать его.
Вэнь Цинвань вошла в зал: старая госпожа Сяо и её внуки уже сидели за столом и ждали завтрака.
Сяо Литао и Сяо Личуань не ожидали, что их старшая невестка встанет так рано, и первыми поздоровались: «Доброе утро, старшая невестка».
«Старшая невестка, ты сегодня так красива! Куда собираешься пойти?» — с наибольшим любопытством спросил Сяо Личунь.
«Сегодня я собираюсь пойти с четвёртым братом в лавку, чтобы посмотреть, не нужно ли что-то улучшить».
«Старшая невестка, ты недовольна доходами четвёртого брата за последние дни?» — с беспокойством спросил Сяо Личуань.
«Четвёртый брат отлично ведёт дела, доходы неплохие, но до нашей цели ещё немного не дотягивает. Вчера старший брат прислал письмо, в котором намекнул, что они уже месяц не получают военное жалованье».
Говоря это, Вэнь Цинвань с лёгкой грустью нахмурила брови, что удвоило давление на братьев Сяо.
Все, кто был достаточно взрослым, прекрасно понимали: их нынешняя беззаботная жизнь была заработана их старшим братом ценой огромных усилий.
«Старшая невестка, четвёртый брат обязательно будет стараться ещё больше».
«Старшая невестка, я, третий брат, обязательно буду усердно учиться».
«Старшая невестка, сегодня я обязательно сошью ещё одно платье».
«Давайте сначала позавтракаем. Давайте вместе постараемся заработать побольше серебра, чтобы ваш старший брат и солдаты не остались голодными».
Говоря это, Вэнь Цинвань жестом пригласила всех сесть за завтрак. Дело не в том, что братья и сестры из семьи Сяо не трудолюбивы, просто они ещё не выкладываются на полную.
Виновата только она сама, которая хотела быть «бездельницей» и, пользуясь тем, что она хозяйка дома, обычно спала до тех пор, пока не проснется сама.
Теперь даже она, эта «бездельница», начала усердно трудиться, так что не стоит бояться, что они не будут стараться, — с хорошим настроением подумала Вэнь Цинвань.
Старая госпожа Сяо, видя, как её прекрасная внучка-невестка переживает из-за одного слова внука, была тронута до глубины души.
«Ваньэр, бабушка тоже хочет принести свою лепту, придумай для меня какую-нибудь работу!»
«Бабушка, тебе уже давно пора наслаждаться беззаботной жизнью, как же я могу заставлять тебя работать? Если хочешь, можешь подстричь цветы и кустарники в саду».
«Да, бабушка больше всего любит подстригать цветы и кустарники», — с улыбкой сказала старая госпожа Сяо, хотя на самом деле ей совсем не хотелось этим заниматься.
Но она знала, что для ухода за растениями нужна рабочая сила, а поместье пока небогато, поэтому решила пока что поработать сама!