Глава 49. Злополучная судьба отца Сяо
«Шестнадцатая сестра, может, сегодня еда особенно вкусная, раз ты так странно смотришь на старшего брата и невестку?»
Сяо Цзиньтин тихо спросила; она говорила очень тихо, но Вэнь Цинвань всё же услышала.
Ранее она уже почувствовала на себе пристальный взгляд, но не обратила на это внимания: люди в усадьбе маркиза делятся на две категории — те, кто ей благодарен, и те, кто ее ненавидит.
Услышав голос, Вэнь Цинвань подняла глаза и увидела, как Сяо Цзиньин злобно сверкает глазами и скрежещет зубами.
Неудивительно, что девочка рядом с ней сказала, что у нее странный взгляд. Несмотря на свой юный возраст, Сяо Цзиньин умела контролировать выражение лица, и на ее маленьком личике не было видно злобы.
«Ешьте спокойно, о чем вы там шепчетесь?» — нетерпеливо предупредил Сяо Цзинь стол со сводной сестрой.
Все его очень боялись, поэтому до конца обеда никто не осмелился больше пикнуть.
Вдруг у двери раздался громкий «бах», от которого все вздрогнули.
Все посмотрели на дверь и увидели, как туда ворвалась толстая женщина весом около двухсот цзинь в сопровождении группы людей.
Все члены семьи Сяо переглянулись, а затем обратили взгляд на старшего брата и его жену.
Сяо Цзинь и Вэнь Цинвань обменялись взглядами и увидели в глазах друг друга удивление, не понимая, почему эти люди пришли к ним.
Вэнь Цинвань, как хозяйка дома, все же встала и вежливо спросила: «Прошу прощения, господа…»
Она не успела договорить, как ее прервали.
Та толстая женщина весом в двести цзинь указала пальцем на отца Сяо и гневно заорала: «Ты, обманщик! Месяц назад ты говорил, что тебе нравится моя непохожесть на других, и что придешь просить моей руки, чтобы взять меня в наложницы».
Отец Сяо открыл рот, чтобы что-то сказать, но встретился со взглядом старшего сына, полным леденящего ужаса.
Он, чувствуя себя виноватым, опустил глаза, не желая смотреть на эту отвратительную толстуху. В последнее время в усадьбе не было поводов для беспокойства.
Изначально он мог бы спокойно наслаждаться беззаботной жизнью, но эта толстая женщина раз за разом приходила к нему.
Все из-за того, что госпожа Сяо с плачем рассказала ему, что ее приданое уже давно израсходовано и она не может больше обеспечивать нормальную жизнь в усадьбе.
Тогда он нацелился на вторую дочь самого богатого купца столицы, на которой никто не хотел жениться из-за ее избыточного веса, вызванного обильной едой.
Чтобы уберечь усадьбу от голодной смерти, он, сдерживая отвращение, познакомился с толстушкой, и после более чем месяца ухаживания рыбка наконец клюнула.
Однако отец Сяо, видя, что старший сын и невестка уже обеспечили благополучие семьи, не хотел больше иметь дело с этой уродливой и толстой женщиной.
Он целыми днями прятался в усадьбе, не выходя на улицу — в конце концов, у него было множество наложниц, и среди них были красавицы всех мастей.
Кто бы мог подумать, что эта толстуха осмелится явиться к нему домой? Отец Сяо ужасно пожалел об этом, боясь, что старшая невестка выгонит его из усадьбы!
Увидев, что у отца Сяо выражение лица не очень, Вэнь Цинвань поняла, что толстушка не лгала.
Но толстушка только что перебила ее, и это очень раздражало ее, поэтому она не хотела потакать ее желаниям.
Вернувшись к жизни, зачем ей снова жить, если она будет такой же тихой и осторожной, как раньше, ставя интересы других превыше всего?
«Слуги, схватите эту злодейку, осмелившуюся вторгнуться в особняк Маркиза Вэйву», — громко приказала Вэнь Цинвань, излучая мощную ауру.
Ее красивые черты лица в сочетании с крайне холодной аурой создавали огромный контраст, от которого все присутствующие задрожали.
«Ты… ты… как ты можешь вести себя так неразумно?» — толстая женщина дрожащим пальцем указала на Вэнь Цинвань; она всю жизнь больше всего ненавидела красивых женщин.
«Кто ты такая? Разве эта госпожа обязана с тобой разговаривать? Сама уберешься или нам тебя выкинуть?»
Вэнь Цинвань знала, что это карма, навлеченная отцом Сяо. Если бы эта женщина была красивой, можно было бы назвать это любовными долгами.
Вэнь Цинвань слишком хорошо знала эту вторую дочь семьи Е. Старшая дочь старшего брата семьи Е вышла замуж за наследного принца и стала его наложницей.
В прошлой жизни эта наложница Е не раз издевалась над Вэнь Цинвань, и даже когда эта толстушка попадала в Восточный дворец, она не упускала возможности унизить ее.
Даже став императрицей, она не осмелилась тронуть семью Е, чтобы пополнить казну.
Она посвятила всю свою жизнь стране, не брала взяток, не создавала фракций и не нарушала законы ради личной выгоды, а в итоге погибла такой ужасной смертью!
Теперь, вспомнив, какой бесполезной она была в прошлой жизни, как могла бы Вэнь Цинвань упустить такую возможность, которая сама на нее свалилась!
Хотя это и было в прошлой жизни, но все же это было, и Вэнь Цинвань вдруг захотела отобрать бизнес у семьи Е.
Ведь среди молодых людей из семьи Сяо есть и те, кто умеет вести дела, например, старший брат Сяо Цзиньин, которому в этом году исполнилось шестнадцать лет, он тринадцатый по счету, а его дед по материнской линии — местный богач.
Дом маркиза Чэнэнь был известен в столице как пришедший в упадок клан, хотя все его предки были величественными генералами.
Но восемьдесят лет назад старый герцог возглавил поход, в итоге потерпел поражение и получил ранение; взяв на себя ответственность за поражение у прохода Юйлань, он был лишен военных полномочий.
Из-за этого семья Сяо была отвергнута покойным императором, их титул понизили и дали имя «маркиз Чэнэнь». Старый маркиз Чэнэнь не был ни в чем силен — ни в литературе, ни в военном деле, — и с тех пор дом Сяо пришел в упадок.
Толстая женщина, увидев, что эту красавицу, словно с небес спустившуюся, которая собиралась ее выкинуть, так разозлилась, что все ее жирные складки задрожали.
Она пристально посмотрела на отца Сяо, широко раскрыв глаза, и сказала: «Господин, вы действительно так жестоки, что хотите избавиться от меня?
Посмотрите, браслет из ходженского нефрита, который носит эта барышня, и нефритовая заколка для волос господина украшены одинаковым узором в виде благоприятных облаков».
Старая госпожа Сяо посмотрела на нефритовую шпильку на голове сына, а затем на нефритовый браслет на руке толстушки, и ее лицо потемнело.
Ее сын, хотя и не добился ничего в жизни, но ради выживания дома Сяо он, по крайней мере, боролся изо всех сил!
Как он мог согласиться на такую!
Не желая жить в нынешнем благополучии, он, оказывается, до сих пор хранит воспоминания об этой нефритовой шпильке и носит её на голове!
Старая госпожа Сяо злобно посмотрела на отца Сяо: «Либо женись на ней, либо позволь старшему внуку выгнать тебя из двора маркиза!»
Отец Сяо уже собирался со слезами на глазах согласиться, но вдруг заметил, что его дети, следуя словам толстушки, сначала посмотрели на голову Сяо Цзинь.
Вэнь Цинвань даже указала на голову Сяо Цзинь и язвительно спросила: «Посмотрите, разве на голове моего мужа надета нефритовая шпилька?»
«Я говорю о маркизе, это…» — толстушка не успела договорить, как ее прервал Сяо Либо.
«Мой старший брат — маркиз, это усадьба маркиза Вэйву, толстушка, ты что, не в ту дверь зашла?»
«Именно, мой второй брат прав, наш старший брат — маркиз Вэйву, а наш отец — просто господин Сяо».
«…»
Братья из семьи Сяо тоже не хотели, чтобы толстуха стала их мачехой. Один ее вид отбивал у них аппетит, не говоря уже об их нежной старшей невестке.
Но в этот момент Сяо Цзинь заметил, что узоры на нефритовой шпильке на голове его отца и на нефритовом браслете на руке толстушки были абсолютно одинаковыми.
В династии Дашэн существовал обычай: из одного куска нефрита вырезали украшения с одинаковым узором и дарили их в знак верности, символизируя единодушие и взаимную любовь.
Поэтому многие супруги носили украшения с одинаковым узором, чтобы показать окружающим: их любовь крепче золота.
Он сам вырезал два одинаковых нефритовых браслета и нефритовую шпильку: браслет, естественно, был предназначен для его девочки, а шпилька — для него самого.
Но так и не дождавшись подходящего случая, чтобы подарить ей браслет, он так и не надел шпильку.
«Зачем болтать с посторонним? Быстрее выгоните их», — приказал Сяо Цзинь с жестокостью.
Он не то чтобы хотел помочь отцу, но эта толстушка была человеком, которого его девочка не любила, и она ни в коем случае не должна была попасть в усадьбу маркиза.
«Подождите, я вам еще покажу», — завыла толстушка, словно убиваемая свинья.