Глава 72. Двадцать ударов палкой
Услышав, как Вэнь Минчжу беззастенчиво просила о награде, император слегка нахмурился, но вскоре вновь обрёл спокойствие.
Хотя наложница наследного принца нарушила правила этикета, император решил проявить к ней снисходительность: он не наказал её, а, пойдя ей навстречу, наградил.
Чем сильнее любовь, тем строже упреки. К императрице он не испытывал никаких чувств, но на наследного принца он когда-то возлагал большие надежды — в конце концов, это был его первый сын.
Однако наследный принц увлекся женскими утехами и неоднократно ранил ему сердце, и даже самая глубокая отцовская любовь была исчерпана принцем.
Как император мог с чистым сердцем передать ему управление империей Дашэн, зная, что он так нерешителен!
Раз император готов отказаться от наследного принца, то он, естественно, не станет наказывать женщину, которая дорога принцу.
В сердце императора есть любимая женщина и сын, рожденный ею, но он ставит общее благо выше всего, иначе он не стал бы столько лет терпеть обиды ради своей возлюбленной.
Теперь, когда наследный принц оказался несостоятельным, император только и мечтает, чтобы появилось побольше таких женщин, как Вэнь Минчжу, которые бы соблазняли принца.
Наличие Вэнь Минчжу рядом с наследным принцем только усугубит хаос в Восточном дворце, а если он не способен управлять даже Восточным дворцом, то как он сможет управлять империей?
«Я дарую тебе ночную жемчужину, сто таэлей золота и сто кусков шелка. Твоя смелость достойна похвалы, и я надеюсь, что в будущем ты будешь сиять еще ярче».
«Спасибо, отец-император». В сердце Вэнь Минчжу зародилась радость, и она приняла ночную жемчужину, которую ей подал доверенный евнух императора.
Кристально чистая жемчужина, излучающая мягкий свет даже ночью — поистине прекрасная вещь.
Чиновники с недоумением посмотрели на величественного императора, сидящего на высоком троне, и в душе восхитились тем, что император искренне любит наследного принца, раз даже его наложница получила такую награду.
Итак, проницательные министры с жадным интересом посмотрели на наследного принца. Хотя место Цэ-фэй у него уже занято, но вакансии на должности второстепенных наложниц и почетных наложниц еще оставались.
Только в сердце императрицы зародилась тень печали: это была прелюдия к тому, что император собирался отказаться от наследного принца!
Хотя все принцы называли ее «матушка», она вложила в наследного принца двадцать девять лет своих сил и стараний, воспитывая его с полной самоотдачей.
Вэнь Минчжу еще меньше понимала намерения императора; в ее сердце была только одна мысль: ее «карта симпатии» действительно работает.
Сегодня Вэнь Цинвань перехватила все внимание, поэтому ее песня не выделялась, и она даже забыла слова на середине.
Но какая разница? У нее есть система «Всеобщая любимица», она — отличница из будущего, пришедшая через тысячу лет.
К тому же она — наложница принца, будущая императрица, и император должен относиться к ней по-особому; она заслужила его благосклонность и щедрые подарки своими способностями.
Она с самодовольством посмотрела на Вэнь Цинвань, но увидела, что мужчина-тиран кормит ее, ха-ха… Ей не поздоровится, когда она вернется домой!
Мужчина, склонный к домашнему насилию, очень легко сожалеет о содеянном и часто раскаивается в своих поступках. Вернувшись домой, он наверняка пожалеет о том, что кормил ее в этот момент.
Все поздравляют ее с полученной от императора наградой, а мужчина, склонный к домашнему насилию, кормит свою жену.
Видно, что его образ мышления и логика сильно отличаются от нормальных людей. Хе-хе, не терпится увидеть, как мужчина-насильник вернется домой и изобьет ее до полусмерти.
Песни и танцы продолжились, а девушки из знатных семей, стоящие позади, выступали еще усерднее, стремясь получить награду от императора.
Сяо Цзиньин, стоящая рядом с Вэнь Цинвань, увидела, что даже такая заурядная наложница принца может получить щедрую награду от императора.
В ее сердце поднялась безграничная злоба и гнев — все из-за того, что старшая невестка не дала ей шанса.
Если бы сегодня ей позволили выйти и сыграть на цитре, то именно она завоевала бы благосклонность императора.
Какая прекрасная возможность!
Разве тогда не было бы легко выйти замуж за принца?
Она определенно выступила бы лучше, чем наложница. Сколько Сяо Цзиньин завидовала положению Вэнь Минчжу, столько же она ненавидела Вэнь Цинвань за то, что та не дала ей шанса.
Сяо Цзиньин все-таки была девочкой, которой не исполнилось и тринадцати лет, и не умела скрывать своих эмоций; в ее глазах мелькала зависть.
Она завидовала тому, что Вэнь Минчжу вызывала восхищение у всех гостей банкетного зала только потому, что обладала статусом наложницы наследного принца.
Каждый раз, видя, как Вэнь Минчжу окружают люди, в сердце Сяо Цзиньин пробуждался сильный дух соперничества.
Итак, Сяо Цзиньин твердо решила больше не рассчитывать на помощь старшей невестки — она собиралась добиваться всего сама, бороться за своё место под солнцем.
Она решила совершить что-то, что привлечёт к себе всеобщее внимание, чтобы доказать свои способности и ценность.
Она представляла себе, как после того, как она доиграет мелодию, во всем банкетном зале воцарится тишина, а затем раздадутся громоподобные аплодисменты.
Она подняла голову и увидела, как император улыбается и кивает ей в знак одобрения; эта улыбка была полна признания и восхищения.
«Прекрасно, какая талантливая женщина!» — голос императора разнесся по всему залу, и слова похвалы заставили её сердце трепетать.
Император сидел на драконьем троне с глубоким взглядом, высоко подняв в руке изящный нефритовый кубок, приглашая вельмож попробовать драгоценное вино.
После того как все выпили этот кубок, банкет в честь Праздника Начала Лета завершился на славу, и во дворце воцарилась особая торжественность.
Хотя все еще не хотели расходиться, но поскольку император поднял чашу, всем оставалось только поднять свои чаши и выпить вместе с ним.
«Ваше Величество, я хотела бы сыграть одну мелодию».
«……»
Все посмотрели в сторону голоса и увидели в центре зала девушку с головой, усыпанной золотыми шпильками.
«Чья это дочь, что так не знает приличий?» — первым спросил канцлер, который, будучи ближайшим советником императора, по долгу службы должен был разделить с ним заботы.
«Я — дочь маркиза Чэнэнь», — ответила Сяо Цзиньин с полной уверенностью. Она не упомянула титул своего старшего брата, маркиза Вэйву, чтобы не пользоваться его славой.
«Ха! Дерзкая простолюдинка! Титул «маркиз Чэнэнь» уже заменен на «Маркиз Вэйву», разве может быть еще какой-то маркиз Чэнэнь?» — гневно прорычал канцлер.
«Господин, вы, кажется, ошиблись. Император даже не сказал, что я поступила неправильно, зачем же вы здесь на меня кричите?» — Сяо Цзиньин все еще не пробудилась от сладкого сна, поэтому и смелость у нее была большая.
Услышав это, канцлер поднял глаза на императора, сидящего на драконьем троне, и, увидев, что тот не выражает недовольства, только тогда успокоился.
«Нарушила порядок на дворцовом банкете, увести и наказать двадцатью ударами палкой». Канцлер действительно разгневался.
Маркиз Чэнэнь всегда был в немилости у Его Величества, не говоря уже о его дочери — какое право она имеет здесь что-либо говорить!
Да еще и так осмеливается перечить мне? Ошибка? Чья это ошибка?
Эта ничтожная тварь, не достойная даже появления на публике, осмелилась перечить мне на глазах у всех, — канцлер дрожал от ярости.
Он повернулся и приказал дворцовым стражникам: «Быстро вытащите ее и подвергните наказанию».
Узнав, что ее действительно собираются выпороть, Сяо Цзиньин в ужасе рухнула на пол в большом зале, ее личико побледнело до крайности: «Старший брат… Старшая невестка… спасите меня».
Вэнь Цинвань бросила взгляд на Сяо Цзиньин и промолчала — эта девчонка опозорила весь клан маркиза!
Двадцать ударов палкой не убьют ее, но пусть это послужит ей уроком, чтобы она не выделывала фокусы, вернувшись в усадьбу.
К тому же у нее сейчас и вправду нет возможности спасти человека из рук канцлера!
Сяо Цзинь, увидев, что на лице его жены написано: «Не зови меня, я тебя не знаю», улыбнулся, не глядя на Сяо Цзиньин.
Император, видя, что Сяо Цзинь молчит, почувствовал некоторое разочарование: если бы Сяо Цзинь заговорил и стал просить пощады, он мог бы использовать это, чтобы заставить его выехать еще сегодня вечером.
Хотя ему и так предстояло выехать завтра, но он еще больше хотел, чтобы Сяо Цзинь расстался со своей женой уже сегодня вечером.
Даже он, будучи императором, не может каждый день засыпать в объятиях любимой женщины, так почему же Сяо Цзинь может!
«Заткните ей рот и выведите для наказания». Канцлер заметил, что император то и дело бросает взгляды на маркиза Вэйву, явно надеясь, что тот сдастся и будет просить пощады.
«Старшая невестка… Если ты спасешь меня, я буду слушаться тебя во всём». У Сяо Цзиньин были амбиции, поэтому она не была настолько глупа, чтобы не понимать, к кому стоит обратиться за помощью.