Глава 40. Бедная старушка Юнь
Услышав, как сваха Ван хвалила Сяо Либо, старушка Юнь так рассердилась, что прижала руки к груди и только через некоторое время смогла успокоиться.
«Сваха Ван, разве ты не знаешь, что его невозможно описать словами? Поверь мне, его мать — это корыстная мелочная женщина, которая любит пользоваться другими, так что ее сын не может быть кем-то хорошим!»
Сваха Ван видела, что старушка Юнь побледнела, и это не выглядело притворством.
Она про себя подумала: неужели я действительно ошиблась? Как я могла так разозлить старушку из семьи Юнь?
Однако сваха Ван все же решила оправдаться, ведь второй сын маркиза был красив и здоров.
Да, у двора маркиза дела идут неважно, но даже тот жестокий и безжалостный наследник смог жениться на прекрасной как богиня старшей дочери семьи Вэнь.
Почему же этот второй сын, чья улыбка тепла, как утреннее солнце, не может жениться на внебрачной дочери министра?
Итак, сваха Ван недобрым тоном сказала: «Старая госпожа, в нашей великой династии Дашэн всегда придавали большое значение равенству сословий.
Второй сын маркиза вполне подходит для дочери из внебрачного брака из дома министра, и если старая госпожа откажется выдать внучку из-за предрассудков, то второй сын маркиза будет слишком несправедливо обижен. Посмотрите на внешность и манеры маркизы — разве они сравнятся с дочерью из дома Юнь?»
Только что вошедшая Юнь Аньань, услышав слова свахи Ван, мгновенно потеряла радостную улыбку.
Особенно когда она увидела, как Сяо Либо преклонил колени перед ее бабушкой, Юнь Аньань почувствовала, что люди из дома маркиза, как и раньше, позволяют бабушке издеваться над собой.
Поэтому она, не обращая внимания на родственников, направилась к Вэнь Цинвань и, увидев, что та оказалась даже красивее ее, Юнь Аньань сжала брови от зависти, а ее глаза, полные гнева, стали холодными, как лед: «Кто ты такая? Как смеешь вести себя так дерзко в нашем доме Юнь?»
Вэнь Цинвань:………
По-моему, я же ничего не сделала!
Но она не хотела связываться с какой-то девчонкой, поэтому сделала вид, что не замечает наглую девушку перед собой.
Увидев, что Вэнь Цинвань игнорирует её, Юнь Аньань шаг за шагом приближалась к ней, словно каждый шаг нес в себе безграничный гнев её сердца.
Остановившись в двух шагах от Вэнь Цинвань, Юнь Аньань указала на нее пальцем: «Ты, пади на колени перед этой госпожой».
«Кто ты такая? Даже если бы пришел сам министр, я бы не стала кланяться и тем более преклоняться перед ним. Что? Ты считаешь себя важнее своего деда?
И я больше всего на свете ненавижу, когда на меня показывают пальцем», — сказала Вэнь Цинвань и с хрустом сломала палец Юнь Аньань.
Она спокойно продолжила: «Твой дед — министр, а ты — нет. У тебя нет ни титула, ни официального звания, ни заслуг.
Ты не принесла никакой пользы государству, ты простой человек, и ты хочешь, чтобы эта госпожа преклонилась перед тобой? Ты сегодня слишком рано встала и еще не проснулась от сна?»
«Ой, бабушка, спаси меня, у внучки палец сломан», — от боли в пальце лоб Юнь Аньань покрылся потом.
Возможно, она была напугана словами и напором Вэнь Цинвань, и могла только плача взывать к старой госпоже Юнь о помощи.
«Сегодня я преклонюсь перед тобой, но завтра весь Шаньцзин узнает, что дочь министра ведет себя высокомерно и деспотично.
Заставив госпожу маркизу преклониться перед ней, не пройдет и дня, как об этом разнесется весть по всему дворцу. Госпожа Юнь, я смогу преклониться, а ты сможешь принять поклон?»
У Юнь Аньань побледнело лицо, и она на мгновение растерялась, не зная, что ответить.
«Если ты осмелишься, то я действительно опущусь на колени». Сказав это, Вэнь Цинвань сделала вид, что собирается преклонить колени.
«Ты… ты не смеешь преклоняться!» — грубо закричала Юнь Аньань, в этот момент от страха перед Вэнь Цинвань у нее по телу побежал холодный пот.
«Госпожа маркиза, моя дочь не знает, как себя вести, и сильно вас обидела. Я приношу вам свои извинения».
Первая невестка из дома министра собиралась опуститься на колени, но Вэнь Цинвань остановила ее рукой.
«Здесь же территория вашей резиденции министра, и вы можете заставить преклониться кого угодно, но я не намерена принимать ваши поклоны».
Ее голос звучал холодно, а взгляд скользнул к Сяо Либо, стоящему на коленях посреди зала, от чего старая госпожа Юнь мгновенно побледнела.
«Второй господин, пожалуйста, поднимись», — сказала старая госпожа Юнь и сама встала, чтобы помочь Сяо Либо подняться с пола.
Ее супруг всегда испытывал сильное отвращение к женщинам, которые, пользуясь благосклонностью, вели себя высокомерно и считали себя умными; он и в обычное время нередко высказывал ей нарекания по поводу воспитания детей.
Если бы он узнал, что его внучка Аньань оскорбила уважаемую госпожу маркизу, то…
Старая госпожа Юнь ласково сказала: «Бо-эр, бабушка не имела ничего против, если только Цзяонян согласна, бабушка будет счастлива».
Сяо Либо сдержал желание закатить глаза: если бы не его сильная старшая невестка, согласилась бы эта старушка?
Еще счастье, что она не прогнала его палкой, а так ласково улыбается ему — такого раньше никогда не было.
Но он, улыбаясь, сказал: «Спасибо, старая госпожа, что помогаете мне и Цзяонян, Либо бесконечно благодарен».
Сваха Ван заметила, что старушка Юнь, которая еще мгновение назад гневно смотрела на него, теперь держала руку второго сына и ласково улыбалась.
Поэтому в ее голосе слышались три части упрека и семь частей обиды: «Старая госпожа Юнь, не вините меня за лишнюю болтовню, я пришла сегодня ради блага дома Юнь.
Вы же знаете, что второй сын необыкновенно красив и родом из дома маркиза; для Цзяонян выйти за него замуж — все равно что с земли на небо подняться».
«А вам давно пора было проявить тактичность», — но эти слова сваха Ван не произнесла вслух.
Слушая слова свахи Ван, Сяо Либо не смог сдержаться и рассмеялся: «Хе-хе…»
«……»
Старая госпожа Юнь чуть не скрежетала зубами. За всю жизнь она родила только одного сына и одну дочь; сын занимал должность в Академии ханьлинь.
Дочь вышла замуж за второго сына из законного брака в доме герцога Ан. Ее дети добились успеха в жизни, поэтому она относилась к внебрачным сыновьям и дочерям в доме с большей терпимостью.
Но внебрачные сыновья и дочери дома Юнь были все непутевые люди: когда старшие не в порядке, младшие тоже.
Особенно внебрачная дочь, вышедшая замуж за маркиза Чэнэнь в качестве наложницы. Ее мать изначально была служанкой, умывающей ноги господину, и, воспользовавшись тем, что он был пьян, однажды забралась к нему в постель и зачала дочь.
Старая госпожа Юнь помогла ей выбрать мужчину со скромным происхождением в качестве законного мужа, но та упорно хотела выйти замуж за маркиза Чэнэнь в качестве наложницы.
В то время Юнь был лишь мелким чиновником пятого ранга, а маркиз Чэнэнь — первого ранга; это был брак несоответствующих сословий.
Ее родная дочь вышла замуж в дом герцога Ан с богатым приданым, и чтобы внебрачная дочь не обвинила ее в пристрастности, ей пришлось, стиснув зубы, отдать ей в приданое большую часть имущества семьи Юнь.
Кто бы мог подумать, что через несколько лет она полностью израсходовала приданое — всего за несколько лет!
Даже в доме Юнь столько не съели!
Она привела детей обратно в дом Юнь, чтобы поживиться, и они ели и брали все подряд, особенно ее дети, словно они были голодными призраками, переродившимися из мертвых.
Как она могла выдать за него свою внучку от наложницы!
Пусть они поженятся, и потом родят еще кучу таких же дармоедов, которые будут продолжать приносить беду в дом Юнь!
Даже самая крепкая кровная связь рассеялась бы под таким давлением со стороны внебрачной дочери, не говоря уже о том, что между ней и этой девочкой нет никакой кровной связи.
С тех пор как господин стал министром, он стал еще больше заботиться о репутации и приказал ей безраздельно терпеть внебрачных сыновей и дочерей.
Семейные узы не становятся крепче от слепой терпимости; только умеренность в отношениях позволяет жить свободно, а слепое терпение других — это мучение для самой себя.
Старая госпожа Юнь не понимала этого; она знала только, что всю свою жизнь эта внебрачная дочь доводила ее до изнеможения.
Она хотела только одного — держаться от неё подальше.
Но поскольку её собственная внучка, рождённая от законной жены, обидела госпожу маркизу, ей пришлось, стиснув зубы, согласиться на эту свадьбу.
Это будет бездонная яма, из которой нет выхода, и которая не закончится никогда. Почему же её судьба такая горькая!