Глава 16: Ради настоящей любви готова с удовольствием пить даже простую кашу
Услышав искренние мысли госпожи маркизы, Вэнь Цинвань широко раскрыла глаза, собираясь выругаться, но в этот момент в ее голове раздался голос.
【Хозяйка, приняв на себя управление домом маркиза, ты получишь тысячу очков добродетели, не говоря уже о том, что спасти жизнь человека — это лучше, чем построить семиуровневую пагоду.】
Ого! Еще и такая удача! За тысячу очков добродетели можно купить кучу талисманов для чтения мыслей и талисманов для подглядывания за чужими делами!
Управлять одним-единственным домом маркиза несложно. В прошлой жизни она без особого труда управляла огромным гаремом, и только потому, что Чжао Цзюэ сваливал на нее подписание донесений, она и измучилась до смерти.
Вэнь Цинвань пристально посмотрела на Сяо Ван-ши и, увидев ее нынешний вид, поняла, что та немного сошла с ума.
Она очень напоминала бывшую наследную принцессу в некоторые моменты, но в гораздо более серьезной степени.
Неужели все женщины, влюбившись в мужчину, становятся такими же нестабильными, готовыми за него и жить, и умереть?
Хорошо, что у нее не было возлюбленного ни в одной из двух жизней — это слишком ужасно!
Вэнь Цинвань решила отныне закрыть свое сердце и остаться красивой в одиночестве.
У нее исчезло и то небольшое сострадание, которое она испытывала к госпоже маркизе: у каждого, кого жалеешь, есть что-то, за что его можно ненавидеть.
Ни одна из них не заслуживает сочувствия!
«Цзинь, Ваньэр уже подала чай старшим, идите-ка сюда, сядьте, пусть младшие братья и сестры подадут вам чай», — с улыбкой сказала старая госпожа Сяо, не сводя глаз с Вэнь Цинвань и все больше радуясь тому, что видела.
« Спасибо, бабушка», — сказал Сяо Цзинь и потянул свою маленькую девочку, чтобы она села, но тут раздался голос его мачехи.
«Раз уж жена наследника вошла в дом, с сегодняшнего дня управление делами в усадьбе передается тебе».
«Благодарю мать за доверие, невестка с почтением подчиняется», — спокойно ответила Вэнь Цинвань.
Ее голос был чист и прозрачен, словно струйка прохладной воды в холодную зиму, и в нем чувствовалась неземная красота.
Левая нога Сяо Цзиня и без того не слушалась его, а слова его маленькой девочки настолько его напугали, что он потерял равновесие, пошатнулся и чуть не упал.
Увидев, что он вот-вот опозорится, Вэнь Цинвань быстро протянула руку, и он схватился за ее предплечье, воспользовавшись ее силой, чтобы удержать равновесие.
Сяо Либо приподнял брови, и на его лице мелькнуло выражение сожаления — ему очень хотелось увидеть, как старший брат опозорится.
В то же время он в душе злорадствовал: эта небесно–красивая невестка не проживет и нескольких лет!
Сяо Цзинь, опираясь на свою маленькую девочку, уверенно дошел до своего места и сел, а в его душе царила паника.
«Вам не нужно подавать чай, просто подойдите и получите конверты». Его голос был холоден, как лед, и выдавал его внутреннюю отстраненность.
Его маленькая девочка такая озорная, не хочет слушать его и упорно идет наперекор.
Что ему оставалось делать!
Оставалось только баловать ее!
Завтра он позовет двух опытных матрон, которые будут вести хозяйство, — нельзя же, чтобы малышка переутомилась.
Сяо Цзинь изначально не хотел лезть в неприятные дела дома маркиза, но раз малышка взяла на себя управление домом, ему пришлось взять себя в руки и зарабатывать деньги, чтобы содержать эту кучу бездельников.
«Здравствуйте, старший брат, Старшая невестка, я — второй сын, Сяо Либо. В будущем прошу старшего брата и старшую сестру наставлять меня». Сяо Либо говорил с видимой почтительностью.
На самом деле он испытывал глубокое презрение. Хотя он был внебрачным ребенком, он питался гораздо лучше, чем Сяо Цзинь, потому что его мать-наложница пользовалась большим расположением.
Он был ровесником Сяо Цзиня, всего на три месяца младше его. У Сяо Цзиня очень рано умерла мать, а его мать была еще жива.
Еще больше его гордость поднимало то, что его дед по материнской линии несколько лет назад был повышен до министра по делам населения.
«Второй брат выглядит мягким и скромным, в будущем у него обязательно будет успех. Цзиньлань, передай второму господину красный конверт», — безразлично сказала Вэнь Цинвань.
Судя по ее опыту в оценке людей из прошлой жизни, этот второй сын определенно не был хорошим человеком.
Она только что приняла на себя управление делами в усадьбе, и тысяча очков добродетели уже поступили на счет, что позволяло купить много талисманов для чтения мыслей.
А будет время, посмотрим, насколько же убога душа этого второго брата.
«Здравствуй, Старшая невестка, я — третий брат, Сяо Литао», — раздался мрачный и низкий голос.
«Лицо третьего брата сурово, как скала; несмотря на юный возраст, он словно отточен веками. Цзиньлань, передай красный конверт для третьего господина».
В голосе Вэнь Цинвань слышалась ледяная нотка, словно застывшая в окружающем воздухе.
Сяо Литао невольно посмотрел ей прямо в глаза, в душе испытывая сожаление.
Эта прекрасная Старшая невестка вскоре тоже погибнет в этом гнилом и мрачном доме маркиза!
Он был сыном второй жены маркиза, ему было восемнадцать лет, и если бы не покровительство его деда по материнской линии, он уже давно встретился бы с Ямой.
Титул маркиза передавался по наследству, и хотя титул «Маркиза Чэнэнь» был понижен и уже не имел былой славы, как в былые времена, когда он был «герцогом-защитником страны», он по-прежнему вызывал восхищение у многих не знающих истины вельмож, не говоря уже о том, что его отец, маркиз, в глазах многих был мягким, скромным, утонченным и благородным.
Это заставляло бесчисленное количество женщин склоняться перед ним, и его мать была одной из них. Хотя его дед занимал высокий пост, он не смог устоять перед настойчивым желанием дочери выйти замуж.
Но, выйдя замуж за мужчину, о котором она так мечтала, она не прожила ни одного дня в покое и до самой смерти не могла о нем не беспокоиться.
Он до сих пор помнит, как в пятилетнем возрасте его мать, лежащая на смертном одре и дышащая последним вздохом, держала его за руку.
Она слабым голосом сказала: «Тао, не вини своего отца. Это мама была беспомощна и не смогла убить твоего старшего брата, этого злого духа.
И не смогла дойти с твоим отцом до конца. Если бы мама тогда отказалась от своего положения и стала наложницей твоего отца, как было бы хорошо!
Мы бы втроем могли бы жить счастливо вместе. Всему виной твой дедушка, который тогда не согласился. Мама уходит, а что будет с тобой и твоим отцом?»
Каждый раз, когда он вспоминал слова матери, сказанные на смертном одре, по всему телу у него пробегал холод, и даже сейчас он невольно вздрогнул.
Сяо Литао снова поднял глаза на своего родного отца, сидящего наверху. Тот действительно был красив, как луна и ветер, — утонченный и благородный.
Разве его совесть не мучает, когда он живет в таком роскошном достатке?
Старший брат, повзрослев, открыто пренебрегал их отцом, а он сам и семья деда тоже презирали его отца.
Возможно, весь Шанцзин презирает его отца, но, наверное, многие, презирая его, в то же время и завидуют ему!
Не верите? Посмотрите на женщин на его заднем дворе — на те ряды красавиц.
Каждая из них нежнее цветка, у всех прекрасные лица, но они добровольно живут в усадьбе маркиза с детьми, питаясь одной рисовой кашей!
Неизвестно, сколько приданого принесла в усадьбу маркиза эта старшая невестка, нежнее цветов?
По воспоминаниям Сяо Литао, все его младшие сестры и братья с радостью приняли от Вэнь Цинвань красные конверты с подарками, в которых, к удивлению, было по десять таэлей серебра.
Тогда Вэнь Цинвань и поняла, что ее свекор-маркиз действительно плодовит: у него одиннадцать законных сыновей и дочерей, а кроме родной матери Сяо Цзиня, которая родила только одного ребенка, пять последующих жен родили по двое, а наложницы помогли ему зачать еще двадцать одного внебрачного сына и дочь.
Старшему, Сяо Цзиню, в этом году исполнилось двадцать один год, второму сыну из внебрачных детей тоже двадцать один, а сегодня вернулась и дочь, вышедшая замуж, причем с ребенком.
Неудивительно, что маркиза в душе роптала: ее родители на праздники всегда давали ей много красных конвертов.
В каждом красном конверте Вэнь Цинвань было всего десять таэлей серебра, а сейчас ушло уже более пятисот таэлей — это действительно больно!
«Старшая невестка, мы проголодались», — громко крикнула тринадцатилетняя Сяо Цзиньин.
Ее взгляд был полон высокомерия и неуемной гордыни; она явно была воплощением наглости и деспотизма.
«Если проголодались, позовите слуг, чтобы подали обед. После еды все возвращайтесь в свои дворы. Как только я приведу в порядок семейное имущество, установлю домашние правила».
Раздался ледяной голос Вэнь Цинвань. В этот момент она излучала такую мощь, что ни в коем случае не выглядела человеком, с которым можно легко справиться.