Глава 162. Обсудим брак, когда сын поступит в императорскую академию
«Кх… кх… Я совсем забыл об этом. Все время думал, что наш двор по-прежнему никому не нужен!» — неловко пробормотал отец Сяо. Он ни за что не признался бы перед детьми, что Цзян Пэньцзы всегда смотрел на него свысока и часто презирал его.
Хотя он и понимал, что того, что его презирают, не скрыть от детей, но пока он делал вид, что ничего не замечает, ему не приходилось испытывать неловкость.
«Отец, молодые господа из нашего дома маркиза обладают великолепной внешностью и стремятся к успеху, поэтому многие знатные девушки мечтают выйти за них замуж.
Завтрашний визит в дом Цзян с предложением о браке — это инициатива самой госпожи Цзян. Если бы четвёртый брат не согласился, я бы тоже не поддержала предложение госпожи Цзян».
Вэнь Цинвань, глядя на комнату, полную красавцев и красавиц, с радостью пояснила: она не хотела, чтобы сестры и братья подумали, будто она действовала по собственной инициативе.
«Хотя инициатива исходила от семьи Цзян, Чуань, не будь слишком высокомерным — завтра постарайся показать себя с лучшей стороны», — с улыбкой на лице напутствовал отец Сяо.
Больше всех по-поводу этой свадьбы радовался отец Сяо: тот самый Цзян Пэньцзы, который когда-то презирал его, неожиданно захотел выдать свою дочь замуж за его сына.
Ха-ха… Отец Сяо про себя трижды громко рассмеялся: Цзян Пэньцзы наверняка завидовал ему, раз так постоянно критиковал его при дворе.
Цзян Пэньцзы всю жизнь был женат только на одной женщине, он наверняка завидует тому, что у него десятки жён и наложниц, ха-ха…
Дети семьи Сяо, увидев, что у их отца улыбка доходит до ушей, тоже громко рассмеялись.
«Старшая невестка, а когда мой третий брат пойдёт просить руки?» — с любопытством спросил Сяо Личунь, улыбаясь так, что у него были видны восемь зубов.
«Когда твой третий брат найдет девушку, которая ему понравится, старшая невестка поможет ему пригласить сваху, чтобы та пришла и сделала предложение», — серьезно ответила Вэнь Цинвань.
«Третий брат, если тебе понравится какая-нибудь девушка, обязательно скажи об этом старшей невестке», — радостно сказала Сяо И.
В душе она всё же больше любила своего родного третьего брата и надеялась, что он найдёт девушку, которая понравится ему.
«Брак — это дело родителей и сватов. Сейчас в нашем доме маркиза за главную стоит старшая невестка, так что пусть она и решает, на ком мне жениться», — без колебаний ответил Сяо Литао. У него не было девушки, которая бы ему понравилась, и он полностью доверял вкусу старшей невестки.
«Раз третий брат так доверяет старшей невестке, я буду пристальнее присматриваться. О твоей свадьбе поговорим после осенних экзаменов».
Голос Вэнь Цинвань был звонким и приятным, словно легкий ветерок и мелкий дождь, ласкающие сердца всех членов семьи Сяо.
«Да, Ваньэр права, обсуждение брака сейчас только отвлечет Тао-эра от учебы». Старая госпожа Сяо и отец Сяо были очень довольны поступком Вэнь Цинвань.
Они все знали, что Сяо Литао — самый перспективный из всех сыновей, за исключением Сяо Цзиня.
О браке Тао-эра стоит поговорить только тогда, когда он поступит в императорскую академию; тогда у него будет больше возможностей для выбора.
«Старшая невестка хочет подождать, пока третий брат поступит в…» — Сяо И не успела договорить, как Вэнь Цинвань прервала её: «Если Одиннадцатая найдёт себе подходящего жениха, она тоже может рассказать об этом старшей невестке».
В душе Вэнь Цинвань думала, что семье Сяо не нужно опираться на родственные связи, чтобы поддерживать престиж рода, и что брак Сяо Литао, если подождать, пока он поступит в императорскую академию, не вызовет никаких сожалений.
Если Сяо И скажет об этом, это невольно окажет давление на третьего брата, а она считала, что нет необходимости подвергать юношу дополнительному стрессу.
Если он поступит в императорскую академию — тем лучше, а если нет — ничего страшного.
«Хе-хе… Оказывается, одиннадцатая сестра так переживает за брак третьего брата, потому что хочет найти ему зятя!»
«В кого влюбилась одиннадцатая сестра?»
«Кто же достоин нашей одиннадцатой сестры!»
«Ты просто лягушка, сидящая на дне колодца и смотрящая на небо. Мир такой большой, что людей, достойных одиннадцатой сестры, полно».
«Боже мой, неужели есть такие выдающиеся люди?»
«А насколько выдающимся нужно быть, чтобы быть достойным нашей одиннадцатой сестры?»
«По крайней мере, он должен быть таким же, как наш старший брат».
«Таким же, как наш старший брат? Да как это возможно? Во всём мире никто не может сравниться с ним».
Увидев, как группа мальчиков и девочек собралась вместе и оживлённо перешептывается, время от времени украдкой поглядывая на неё, Вэнь Цинвань подумала, что такие дни тоже неплохи.
«Ладно, уже поздно, всем по своим дворам спать, а завтра снова за уроки и работу». Сказав это, она вместе с несколькими служанками направилась к своему двору.
Яркий лунный свет освещал тишину заднего сада дома семьи Сяо.
Вэнь Цинвань с несколькими служанками тихо шла по тропинке, ведущей обратно во двор, и, подняв голову, пристально смотрела на звёздное небо вдали.
Её мысли были заняты Сяо Цзинем, находящимся далеко в пограничной крепости. Как только они вошли во двор, они увидели кречета, сидящего на качелях, на которых обычно качалась Вэнь Цинвань.
«Боже мой, кто же прислал такого прекрасного сокола?» — спросила Цзиньцюэ, слегка нахмурив изящные брови, обращаясь к Цзиньлань.
Цзиньлань тихо ответила: «Я тоже не знаю. Цзиньюнь, как ты думаешь, этот сокол прилетел в наш двор…»
«Это кречет. Возможно, его держит маркиз. Не позволяйте посторонним узнать об этом».
Вэнь Цинвань бросила взгляд на нескольких служанок, следовавших за ней, и на её губах появилась сдержанная улыбка.
Она не только видела кречета в прошлой жизни, но и видела его два дня назад, поэтому не была особенно удивлена.
«Да, госпожа, мы ни за что не расскажем посторонним», — Цзиньлань, Цзиньлю и Цзиньюнь заверили в один голос.
А Цзиньцюэ, прикрыв рот рукой, воскликнула: «Боже мой! Это и есть кречет? Я думала, что кречеты ужасно уродливы! Этот наверняка приручен нашим маркизом, ведь во всей Дашэн…»
Цзиньцюэ ещё не успела закончить фразу, как Цзиньлань и Цзиньлю поочерёдно шлепнули её по голове: «Цюэ, не говори ерунду! Наш маркиз сражается с врагом на границе, у него нет времени ловить больших соколов».
«Что ты несешь? Как наш маркиз мог бы держать кречета? Ещё раз осмелишься нести чушь — я тебе язык отрежу!»
«Сестры, не сердитесь, я же просто тихонько болтаю во дворе господина, разве я пойду об этом рассказывать на улице?
Наш маркиз действительно великолепен: он не только смог вырастить такого божественно красивого кречета, но тот ещё и сам возвращается, чтобы найти госпожу, хе-хе…»
Цзиньцюэ приняла льстивый вид и дважды подмигнула своими красивыми глазками Цзиньлань и Цзиньлю.
«Да, пожалуй, в этом мире только наш маркиз способен приручить такого великолепного кречета», — тихо улыбнулась Вэнь Цинвань, слегка сжав губы.
Увидев, что их госпожа тоже согласна со словами Цзиньцюэ, Цзиньлю и Цзиньлань перестали её предупреждать.
Цзиньлю, выросшая в лагере тайной стражи, знала о кречетах: в Дашэн это были очень редкие крупные соколы.
И только тайная стража императорского двора могла их укротить; все эти рассказы о том, что обычные мастера могут приручить кречета, — не более чем обман и выдумки.
К тому же для поимки кречета требуется чрезвычайно сильная внутренняя энергия, которой у обычного человека просто нет.
«Госпожа, такой красивый кречет… Я просто не могу удержаться, чтобы не погладить его», — восторженно сказала Цзиньцюэ, протягивая руку к птице.
Кречет тут же издал угрожающий низкий крик, словно боясь потревожить кого-то.
Кречет — свирепое животное, и если не контролировать его принудительно, он очень легко может ранить человека.
Говорят, что когда императорская тайная стража дрессировала кречета, они давали ему лекарство, чтобы он не нападал на людей.
Но этот кречет, хотя и находился в состоянии ярости, не бросился сразу же на Цзиньцюэ, чтобы растерзать её.
Вместо этого он подлетел к Вэнь Цинвань, и она тут же протянула руки, чтобы он сел на нее.
«Сяоцин проголодался. Цзиньлю, иди приготовь ему что-нибудь поесть, а Цзиньцюэ и Цзиньюнь охраняйте вход во двор».