Глава 50. Погибель толстушки в усадьбе маркиза
«Подождите? Ты что, еще раз хочешь прийти?» — с отвращением на лице Вэнь Цинвань подняла стоящую на столе миску и швырнула ее в толстушку.
Миска ударилась о спину толстушки и прочно застряла в жире; она несколько раз тряслась, но миска не выпадала.
«Хм, разваливающийся двор маркиза еще смеет выпендриваться передо мной? Знаешь, кто я такая?» — язвительно проворчала толстушка.
Каждое ее слово было укором в адрес беспомощности отца Сяо: «Я знаю, что ваш двор маркиза беден, но мне нравится твоя внешность. Какое право у тебя есть не жениться на мне?
Еще несколько дней назад ты обещал мне, что через пару дней придешь в дом семьи Е для предложения руки и сердца.
Но прошло уже пять дней, а тебя нигде не видно. Я несколько раз приходила в дом маркиза, чтобы найти тебя, но меня не пускали.
Я привела людей и выломала твою дверь. Даже если ты и маркиз, ты ничего не сможешь сделать с этой барышней. Виноват только ты сам, что тогда решил заигрывать со мной!»
Наглые упреки толстушки еще больше раздражали отца Сяо. Казалось, каждое ее слово напоминало ему о том, что он, ради заработка для двора маркиза, пошел на поводу у такой женщины.
«Ты бы посмотрела на себя в зеркало, разве я пойду к тебе с предложением о браке?» — отец Сяо бесстыдно отрицал.
Толстушка с недоверием смотрела на своего отчужденного возлюбленного, слезы наворачивались на глаза, и она выглядела действительно жалко, но это не вызывало никакого сочувствия.
Она не вызвала сочувствия ни у кого из семьи Сяо, а наоборот, вызвала у них гнев.
Вэнь Цинвань тоже не понимала истерики полной женщины: у семьи Е есть деньги, и они не презирают ее за полноту, так что она сможет прожить жизнь в достатке и спокойствии.
Это же гораздо лучше, чем выходить замуж за человека, который ее не любит!
В конце концов, даже возлюбленный может изменить свои чувства, а тем более отец Сяо действительно ее не любит — он просто хочет обманом заполучить ее деньги.
Они двое вместе выглядят совершенно несочетаемыми.
К тому же деньги и земельные права никогда не изменятся.
Отец Сяо старше ее на десяток лет, но выглядит гораздо привлекательнее, а красота же не накормит!
Все жители столицы знают, что у маркиза Чэнэнь только красивая внешность, а на жалованье, получаемое за титул, он не может прокормить даже себя.
К тому же, из-за своей гордости он содержал семью своего родного младшего брата, а за несколько десятилетий тот дослужился лишь до должности младшего секретаря четвертого ранга.
Проще говоря, он просто управлял библиотекой, да и к тому же род Сяо не пользовался особой милостью императора — какую же выгоду она могла извлечь из брака с маркизом!
В этот момент толстая женщина нагло топала ногами и ругала отца Сяо, что напомнило Вэнь Цинвань о том, как та издевалась над ней в Восточном дворце в прошлой жизни.
Как бы плохо ни было в доме маркиза, это все же место, где она собиралась дожить свои дни, поэтому она и решила действовать в гневе.
Но, глядя на толстую женщину, которая из-за одного старика рыдала и вопила, Вэнь Цинвань снова почувствовала, что не хочет с ней связываться.
Она хотела отпустить толстушку, но Сяо Цзинь был против.
Он не давал проходу никому, кто доставлял неприятности его малышке.
Тем более что семья Е — это кошелек наследного принца, и если он хочет поддержать пятого принца, ему придется отрезать этот кошелек.
К тому же эта толстуха осмелилась открыто разбить ворота его дома, и если она выйдет живой из усадьбы маркиза Вэйву, то он, Сяо Цзинь, действительно станет посмешищем, и поэтому он мрачно пристально посмотрел на толстую женщину.
Такой взгляд заставил толстую женщину почувствовать неловкость: «Нет! Ты не можешь убить меня, я же самая любимая младшая дочь семьи Е».
«Ха!» — Сяо Цзинь холодно хмыкнул.
«Чего ты смеешься? Моя племянница Е Лили — наложница наследного принца, а мы, семья Е, — родственники императора. Подождите и увидите».
«Ха!»
Сяо Цзинь снова холодно усмехнулся: «Девушка из семьи Е? Я, этот маркиз, могу решить не только твою судьбу, но и судьбу всей семьи Е».
Сказав это, Сяо Цзинь махнул рукой, и чашка, стоявшая на столе, полетела вперед и попала прямо в макушку толстушки, которая мгновенно скончалась!
Толстушка еще хотела что-то сказать, но выражение ужаса на ее лице полностью застыло, а свежая теплая кровь тихо стекала на пол.
Ее рот был приоткрыт, глаза широко распахнуты, тело еще не успело остыть, как она уже лежала на земле — поистине, умерла с открытыми глазами!
Сяо Цзинь сидел на главном месте, его черные зрачки были полны зловещего холода; тот, кто осмелился расстроить его жену, заслуживал встречи с Ямой.
Лэн Янь проявил большую прозорливость и лично привел людей, которые сразу же отвезли труп толстушки в дом семьи Е.
Отец Сяо дрожал от страха, а младшие братья Сяо впервые своими глазами видели, как их старший брат убивает человека.
Одна чашка чая стоила человеческой жизни!
Раньше они слышали, как посторонние, ссорясь с ними, обзывали их старшего брата жестоким и безжалостным, говорили, что он убивает, не моргнув и глазом, и действует с хладнокровием и безжалостностью.
Сначала они еще робко возражали, но со временем весь Верхний город знал, насколько жесток и безжалостен Сяо шицзы.
Теперь же они воочию убедились, что на самом деле их старший брат обычно был с ними слишком мягок!
Сяо Либо прижал ладонь к макушке и с ужасом смотрел на своего старшего брата.
Дом маркиза Чэнэнь имел дурную репутацию, его презирали все жители Верхнего города, и даже его дед по материнской линии не разрешал ему переступать порог дома Юнь.
Поэтому он злился на отца за бездействие и, подражая развратным молодым аристократам, вел бездеятельную жизнь, не занимаясь ничем полезным: утром дрался, а днем пил и веселился.
Позже те развратные молодые аристократы перестали с ним общаться, и не потому, что у него не было денег на развлечения, а потому, что они боялись его старшего брата.
Раньше он в душе презирал этих развратников: его старший брат был всего лишь бумажным тигром, чего же тут бояться?
Только теперь Сяо Либо понял, что такое жестокость и свирепость, и что впредь ему придется держать хвост между ног и честно заниматься разведением свиней.
Остальные юноши из семьи Сяо тоже прикрывали рты ладонями, боясь, что какой-нибудь звук привлечет внимание их старшего брата.
Сяо Цзиньин была напугана до смерти и прямо на месте опустилась на землю, не проявив ни капли женской кротости и спокойствия.
Единственной, кого это не испугало, была Вэнь Цинвань. Впервые она внимательно посмотрела на своего мужа, с которым они были женаты уже несколько дней.
Он так понравился ей! Оказалось, что он такой красавец!
Это был самый счастливый момент в ее новой жизни; в прошлой жизни она даже, заняв трон императрицы, не осмеливалась вести себя так дерзко.
Она хладнокровно приказала, глядя на спину Лэн Яна: «Лэн Янь, иди и скажи главе семьи Е, что его дочь разбила ворота дома Сяо и разгромила столовую.
Сумму компенсации пусть он сам решает, а за то, что его дочь напугала старую госпожу и старого герцога из семьи Сяо, тоже придется заплатить».
Все члены семьи Сяо:……
Возможно, их старший брат далеко не так страшен, как старшая невестка!
Сяо Цзинь увидел, что его маленькая девочка не только не боится его, но и смотрит ему прямо в глаза. Глядя на ее блестящие глаза, он подумал: «Может, она влюбилась в меня?»
Подумав об этом, Сяо Цзинь снова почувствовал прилив сил. Еще мгновение назад он беспокоился, что его вид убийцы напугает ее.
«Когда наедитесь, разберитесь по своим дворам и отдохните. Лэн Фэн, приведи людей и приведи зал в порядок».
Сказав это, Сяо Цзинь взял свою жену за руку и вышел, а остальные не осмелились пошевелиться.
Только когда супруги отошли на значительное расстояние, они переглянулись, но в конце концов ничего не сказали и молча вернулись во двор.
Когда все ушли, старая госпожа Сяо тихо сказала отцу Сяо: «Впредь не выходи и не заводи случайных знакомств с женщинами. Нашему роду Сяо пора подняться».
«Сын будет строго следовать наставлениям матери. Это я напугал мать!» — дрожащим голосом ответил отец Сяо.
Он был напуган еще больше, но не смел об этом говорить!
Сяо Личунь, Лися, Лицю и Лидун — четверо ровесников, живущих в одном дворе, — впервые шли, взявшись за руки.
«Пока у нас есть старшая невестка, нам нечего бояться старшего брата».