Глава 168. Местная сумасшедшая
«Его Высочество наследный принц приказал всем смеяться от души, так почему же здесь, у наложницы, за один смешок уже бьют по щеке?» — громко спросила Вэнь Цинвань.
«Всего один смешок? Именно потому, что её смех оскорбляет достоинство этой наложницы. Придя в Восточный дворец любоваться цветами, вы обязаны соблюдать правила, иначе вас ждёт наказание».
Вэнь Минчжу высокомерно хмыкнула, и в её взгляде, устремлённом на Вэнь Цинвань, промелькнула тень презрения. — «Дайте пощечину и ей».
«Посмотрим, кто осмелится поднять руку. Раз во время любования цветами нельзя смеяться, зачем тогда приглашали нас сюда?»
Вэнь Цинвань быстро схватила руку, которая уже собиралась ударить Су Сяоминь, и холодным взглядом уставилась на Вэнь Минчжу, вызывающе спрашивая.
Она все время следила за Су Сяоминь и, увидев, что та подвергается притеснениям со стороны Вэнь Минчжу, быстро подошла к ним.
Остальные знатные девушки и дамы, наблюдая за этой сценой, не смели пикнуть, но с большим интересом следили за происходящим, и вскоре вокруг собралась большая толпа.
«Спасибо вам, госпожа, за вашу справедливость, но вам лучше уйти, чтобы не оказаться втянутой в это без причины», — сказала Су Сяоминь, едва сдерживая дрожь в уголках губ.
Только когда ладонь той служанки едва не ударила её по лицу, Су Сяоминь по-настоящему ощутила всю ужасающую мощь древней императорской власти.
Ей показалось, будто она — крошечный зайчик, попавший в лапы тигра, и только в этот момент она поняла, что в мире дворцовых интриг даже дочь герцога — ничтожное существо.
В глубине её памяти прежняя хозяйка -дочь дома герцога - могла вести себя как хотела, даже несмотря на то, что приемная бабушка, по сути, «поощряла её к гибели».
Но прежняя хозяйка действительно наслаждалась жизнью, подобной жизни принцессы: никто из хозяев дома герцога не осмеливался дать ей пощечину.
Даже бабушка никогда не наказывала её при всех, поэтому после перемещения во времени, кроме осторожности по отношению к бабушке, она действительно ни разу не испытывала унижений.
Но вот, одна из наложниц наследного принца осмелилась беззастенчиво избить её… Су Сяоминь изначально ещё хотела побороться за свой брак… Разве она могла об этом подумать?
«Втянула в это меня? И это дает наложнице наследного принца право вести себя беспринципно? Может ли она делать всё, что ей вздумается?» — с презрением спросила Вэнь Цинвань, глядя на Вэнь Минчжу.
Этот взгляд означал: даже принцесса не осмеливается произвольно раздавать приказы о наказаниях и казнях, не говоря уже о тебе, одной из наложниц.
Вэнь Минчжу была задета презрительным взглядом Вэнь Цинвань; она вспомнила о том времени, когда жила дома.
Как отец, мать и братья заботились о ней и баловали её — с самого раннего детства Вэнь Цинвань всегда ей завидовала и осторожно старалась завоевать её расположение.
Хотя с семи-восьми лет она перестала заискивать перед ней, но и не смела проявлять к ней ни малейшего пренебрежения.
В присутствии родителей и старших братьев она по-прежнему вела себя осторожно, по крайней мере, никогда не осмеливалась дразнить её.
В этот момент, глядя на презрительный взгляд Вэнь Цинвань, Вэнь Минчжу сильно вздрогнула и с недоверием посмотрела на неё.
На мгновение она не могла понять, что заставило ту осмелиться так нагло обвинять её на глазах у всех.
Ведь она — наложница наследного принца, а та — жена мужчины, который подвергает её домашнему насилию. Разве та не должна была быть ещё более осторожной, заискивать перед ней и поддерживать её?
Неужели этот мужчина, который избивает свою жену, повредил ей мозги, и теперь она тоже хочет научиться у него беззастенчиво издеваться над людьми?
Если у неё повреждён мозг, разве это не психическое заболевание?
Беззастенчивость Вэнь Цинвань показалась Вэнь Минчжу совершенно незнакомой, да и немного пугающей.
На мгновение ей показалось, что Вэнь Цинвань уже сошла с ума от побоев.
Быть избитой на глазах у всех психически больной — это же унизительно, даже для наложницы наследного принца!
Вскоре Вэнь Минчжу снова охватила ярость: с какого права, раз у неё мозги перевернулись от побоев, она смеет смотреть на неё свысока?
И даже считает ее куском собачьего дерьма, который можно беззаботно попирать.
У Вэнь Минчжу покраснели щеки от ярости; с тех пор как она оказалась в этом древнем мире, ей ещё ни разу не приходилось терпеть подобного унижения.
Особенно раздражали Вэнь Минчжу выражения лиц окружающих, наблюдающих за происходящим, как за зрелищем; в её глазах пылал яростный огонь.
Она гневно уставилась на стоящих рядом придворных девушек и евнухов и крикнула: «Вы что, все одурели? Дайте этой девке пощечину!»
Едва Вэнь Минчжу закончила говорить, как толпа евнухов и придворных девушек, стоящих за её спиной, как рой пчел, устремилась на Вэнь Цинвань.
Один маленький евнух, увидев, как та госпожа схватила за руку сестру Сяотао, которая обычно хорошо к нему относилась, бросился вперед, собираясь дать Вэнь Цинвань пощечину.
Су Сяоминь в ужасе закрыла глаза, не в силах смотреть на то, как все вместе избивают эту фею.
Раздался громкий хлопок.
Су Сяоминь открыла глаза и увидела, как та госпожа, прекрасная, словно небесная фея, одним ударом ноги отбросила евнуха в лотосовый пруд позади себя.
Солнечный свет, пробивающийся сквозь щели между листьями деревьев в саду, озарял её, подчеркивая её небесную красоту.
В этот момент цветы в саду словно поддались её настроению: лепестки слегка колыхались, источая тонкий аромат.
Если бы не неподходящее место, Су Сяоминь с удовольствием запрыгала бы на месте и воскликнула: «Мастера не среди простого народа, а во дворце!»
«Люди! Быстрее, идите и убейте эту сумасшедшую! Эта психически больная хочет убить меня», — Вэнь Минчжу действительно испугалась.
Она должна была действовать первая и убить эту психически больную, пока не прибыла наследная принцесса.
Вэнь Минчжу даже не знала, знают ли эти местные жители, что за убийство, совершенное психически больным, не сажают в тюрьму.
В этот момент Вэнь Минчжу ещё больше убедилась, что Вэнь Цинвань — психически больная, ведь человек, которого она подозревала в «психическом расстройстве», не проявлял ни страха, ни отступления.
Напротив, она улыбалась всё ярче, даже вызывающе приподняла брови в её сторону и, между делом, дала Сяотао две пощёчины.
Она оттолкнула Сяотао, сделала шаг вперёд и тихо спросила: «Вэнь Минчжу, ты хочешь, чтобы тебя считали сумасшедшей? Хочешь, чтобы тебя заперли в сумасшедшем доме?»
«Все вы, собачьи рабы, нападайте на нее! Я не верю, что столько рабов не сможет усмирить одну психически больную». Вэнь Минчжу от испуга отступила на шаг.
Она отступила так резко, что чуть не споткнулась и не упала, но стоящая рядом придворная девушка с трудом поддержала её.
Вэнь Минчжу крепко впилась длинными ногтями в ладони, а из её глаз брызгал такой гнев, будто она хотела сжечь Вэнь Цинвань заживо.
Оказывается, в династии Дашэн есть сумасшедший дом!
Как же она об этом не знала!
Только сейчас она осознала: эта местная девушка, которую она угнетала шестнадцать лет, не сошла с ума, а просто обрела уверенность в себе!
«Наложница Вэнь, почему ты так громко кричишь?» — в голосе наследной принцессы слышались гнев и недоумение.
«Отвечаю, Ваше Высочество принцесса: эта сумасшедшая открыто ударила эту рабыню», — сказала Сяотао, бросившись к принцессе и опустившись на колени, чтобы пожаловаться.
Ее щеки только что получили две сильные пощечины от старшей госпожи, и на одной из них остался отпечаток пальца.
Собравшиеся вокруг дамы и барышни переглянулись, но никто не осмелился открыть рот.
Слышался лишь свист ветра, словно рассказывающий о жестокости и безжалостности межженских разборок.
В этом мире сильный пожирает слабого, и только сильные могут оставаться непобедимыми, а они — всего лишь зрители этой борьбы.
«Ваша высочество, приветствую вас. Желаю вам здоровья и благополучия». — Вэнь Цинвань, сохраняя невозмутимый вид, подошла и поклонилась.
По правилам все должны были падать на колени перед принцессой, но Вэнь Цинвань не была обязана этого делать.
Ведь она обладала титулом «Гаомин» первого ранга, лично присвоенным императором. Она заметила, что один из евнухов пытается нанести ей удар сзади, и ловко уклонилась в сторону.
Этот евнух подумал, что Вэнь Цинвань собирается преклонить колени, и, вытянув ногу, попытался, как и она, пнуть её в пруд с лотосами.
«Бах!» Евнух приложил слишком много силы и пнул принцессу в пруд с лотосами.