Глава 110: Жалею, что тогда не задушил её
Вэнь Цинвань говорила с величественной убедительностью, а в нужный момент даже выжала несколько слёз, что вызвало у собравшихся сильное сочувствие.
Она, обладая обликом богини, притворялась беззащитной, и это ощущение разбитости заставляло сердца зрителей словно разрываться на части.
В этот момент, увидев, как Вэнь Шилан, охваченный яростью, поднял руку, чтобы ударить по этому потрясающе красивому лицу, эта сцена возмутила и ошеломила всех, и толпа невольно вскрикнула.
Люди невольно бросились вперед, стремясь всеми силами помешать этой огромной руке опуститься на то прекрасное лицо.
Но вице-министр Вэнь был отброшен на несколько шагов мощной силой; поначалу ему хватило бы нескольких шагов, чтобы устоять на ногах.
Однако, когда толпа набросилась на него, поднялся сильный ветер, а люди намеренно толкали его назад, в результате чего вице-министр Вэнь неловко упал на землю.
В сердцах всех зародилась тайная радость: все они думали, что именно их усилия помогли предотвратить эту трагедию.
Только лежащий на земле Вэнь Шилан ясно понимал: его сбил с ног собственный родной изверг с помощью внутренней силы.
Вслед за этим до всех донесся чистый, холодный, как лед, безразличный, но мелодичный голос: «Господин Вэнь открыто поднял руку на эту госпожу, и все это не могли больше терпеть».
В этот момент Вэнь Цинвань обрела величественное, строгое и благородное выражение лица; вся она излучала изысканность и достоинство, словно не имея ничего общего с обычными женщинами.
Такая перемена поразила всех и вызвала недоумение у всех членов семьи Вэнь.
Собравшиеся в округе в душе восхищались: тот, кто в возрасте всего двадцати одного года взошёл на трон Маркиза Вэйву, — его супруга и должна быть столь изысканной и благородной.
Члены семьи Вэнь же в душе недоумевали: почему их дочь (младшая сестра, старшая сестра) больше не склоняется перед ними на колени и не ведет себя так покорно, как раньше?
Почему она так изменилась?
Как она могла в одно мгновение стать совсем другим человеком, ведь раньше перед ними она всегда была такой покорной и послушной?
А теперь она без зазрения совести противостоит своему отцу и даже перестала называть себя «дочерью» (или «младшей сестрой»), став вместо этого «госпожой»!
«Нечестивая, подожди, я с тобой ещё разберусь», — прошипел Вэнь Шилан, стиснув зубы, а его взгляд стал мрачным и жестоким.
Когда Вэнь Цинвань перевела взгляд на Вэнь Шилана, в её глазах промелькнули презрение и насмешка: «Что? Вэнь Шилан, вы всё ещё лежите на полу — хотите сыграть роль жертвы и вызвать сочувствие?»
Едва она произнесла эти слова, как на улице поднялся шум: улица, которая до этого была тиха так, что слышно было, как падает игла, мгновенно взорвалась.
Все начали обсуждать случившееся: одни с презрением, другие с отвращением, третьи — со злорадством.
«Фу, мы не будем сочувствовать тому, кто без причины избивает и оскорбляет нежную женщину».
«Фу, хочет вызвать у меня сочувствие? Да только во сне! Я, старуха, с удовольствием бы его ногой прогнала!» — сказала старушка и плюнула на землю.
«Старушка Ли, почему ты его не пнула?» — с улыбкой спросил мужчина средних лет, похожий на управляющего.
«Ой-ой-ой, это же господин, который осмеливается бить даже госпожу маркизу, как же я, старая служанка, осмелюсь его по-настоящему пнуть!»
«Старушка права, мы тоже осмеливаемся только помыслить об этом в душе, ведь мы не можем себе позволить обидеть господина чиновника!»
«Хм! Так господин чиновник может публично избивать людей у ворот Суда? Где же божья справедливость? Зачем тогда нужны законы?»
«Боже мой! Надо же, я такого еще не видела: господин чиновник нарушает закон, зная о нем?»
«Что за „в жизни не видела“! Ты просто невежественная, раз не заметила, что того, кого сегодня судили в Министерстве правосудия, господин чиновник защитил и ему не отрубили голову!»
Вэнь Яньтин и Вэнь Яньшэн уже подбежали и подняли своего отца; отец и сыновья втроем гневно уставились на Вэнь Цинвань, готовые разорвать её на куски.
Видя, как толпа возмущённо обсуждает старшего внука великого наставника Инь, вице-министр Вэнь подумал: если из-за того, что он сегодня наказал это отродье, пострадает репутация его учителя…
то он станет преступником!
Тогда он глубоко вздохнул, подавив поднимающееся в душе раздражение, и натянул на лицо притворную улыбку.
Он сложил руки в поклоне перед окружающими зрителями и сказал: «Вы, конечно, шутите, я просто…»
Он сделал паузу, а затем продолжил: «Просто хотел немного напугать дочь, прошу вас, не поймите меня неправильно».
Увидев, что господин чиновник склонился перед ними, зрители в душе обрадовались и уже были готовы простить его.
Увидев это, Вэнь Цинвань улыбнулась ещё шире, а её голос по-прежнему звучал звонко и приятно.
«Напугать дочь? Господин Вэнь, вы же только что хотели одной пощечиной прикончить меня, верно?»
«Да, да, я очень ясно видела его ужасающее, зверское выражение лица — он хотел одним ударом убить госпожу маркизу».
«Это было так страшно, я тоже всё ясно видела, у меня сердце чуть не выскочило из груди от страха».
«Теперь, когда ты так сказала, я тоже всё ясно увидел — это действительно было ужасно», — сказал тот человек, прижимая руку к груди.
Увидев, что собравшаяся толпа снова собирается поднять шум, вице-министр Вэнь побледнел до ужаса и мрачным голосом спросил: «Нечестивая… ты действительно не заботишься о своей родной матери?»
Он очень сожалел о том, что тогда не смог преодолеть ту тонкую нить кровного родства и оставил в живых это отродье.
В сердце Вэнь Шилана всегда было место только для дочери его возлюбленной — Минчжу.
Если бы он тогда смог жестоко задушить её, его Минчжу осталась бы единственной законной дочерью семьи Вэнь, и сегодня не произошло бы ничего столь унизительного.
Вэнь Цинвань слегка приподняла уголки губ, оглядела окружающих и, наконец, остановила взгляд на лице госпожи Вэнь, говоря мягким, полным тоски голосом.
«Биологическая мать? Если бы она была моей биологической матерью, она бы защищала меня, лелеяла…
Жаль, что я ждала всю жизнь, но так и не смогла заставить мать взглянуть на меня! Теперь, когда родные связи разорваны, откуда этой госпоже взять мать?»
В прошлой жизни она действительно ждала всю жизнь, но даже когда наконец заняла трон императрицы, в глазах её родной матери была только Вэнь Минчжу.
Каждый раз, когда она приходила во дворец, то, либо просила помочь Вэнь Минчжу по поводу развода с мужем, либо просила у неё серебро, чтобы поддержать свою любимицу.
Она постоянно заставляла себя соответствовать образу примерной дочери, боясь, что один неверный шаг может вызвать гнев наследного принца и привести к несправедливой гибели членов семьи Вэнь.
Но как же к ней относились её родные?!
Когда она беспокоилась об опустевшей казне, ей всё равно приходилось искать способы выделить немного серебра, чтобы они могли содержать свою любимую дочь (её младшую сестру).
Услышав обвинения Вэнь Цинвань, стоящая рядом госпожа Вэнь побледнела и задрожала всем телом; она крепко прикусила губу, пытаясь что-то объяснить.
Но она знала, что сейчас всё, что она скажет, будет тщетно и только усугубит её унижение — эта дочь уже перестала признавать своих родных!
С самого детства она была старшей законной дочерью семьи Вэнь, у неё была родная мать, а Чжуэр лишилась матери, когда ей был всего месяц — что плохого в том, что она немного больше любила её!
Вэнь Шилан последовал за взглядом своей жены и увидел в глазах Вэнь Цинвань тень нежности и ласки.
В его душе невольно зародилось странное чувство: когда-то давно именно таким взглядом смотрела на него эта проклятая девчонка.
Каждый раз, когда она видела его, она всегда улыбалась льстиво и умильно, а также беспрекословно подчинялась ему, поэтому он и не смог жестоко убить её!
Кто бы мог подумать, что она станет для него настоящим проклятием — из-за неё его второго сына приказал выпороть министр юстиции!
Теперь уже поздно сожалеть. Вице-министр Вэнь, нахмурившись, сказал: «Даже если мы разорвали родственные узы, ты всё равно вылезла из чрева моей жены».