[В одном трактире.]
— Слышали новости? Молодой глава клана Моён и Дракон Медицины после долгого путешествия наконец вернулись в Поместье клана Моён, что в Замке Ляодун.
— Ох, неужели уже? Кажется, только вчера они лечили больных с Синдромом Разорванных Меридианов в провинции Гуандун.
Снаружи трактира висели вывески «Вход людям из Мурима воспрещен» и «Ношение оружия запрещено». Внутри же мужчины, закончившие дневные труды, выпивали, закусывая хмельное историями о мире боевых искусств.
— Страна и правда сильно изменилась. Благодаря Дракону Медицины мы можем спокойно выпивать в таких заведениях и не бояться никаких происшествий.
— Да уж, кому захочется прийти пропустить стаканчик в хорошем настроении, а потом наблюдать, как эти типы из Мурима устраивают дебош, ломают столы и швыряют стулья...
Раздался звонкий треск.
Пиала разлетелась вдребезги.
Посетители трактира, гадая, кто на этот раз напросился на неприятности, обернулись на резкий звук и замерли от удивления.
— Э-этот человек...
— Кто он такой?
За столом сидел мужчина, похожий на калеку.
Напротив него устроился человек средних лет в грубых, изодранных боевых одеждах, больше напоминавших лохмотья.
— Проклятье, как мир Мурима докатился до такого!..
— Настали последние времена, истинный конец света.
Глиняная пиала, которую он с силой швырнул на стол, раскололась, и её осколки разлетелись во все стороны.
Некоторые из посетителей по внешности узнали в них Двух Героев Ляодуна, однако былого величия мастеров боевых искусств в них больше не чувствовалось.
На их поясах не висели мечи, да и сами они больше не принадлежали к Муриму, а потому...
— Прошу прощения, уважаемый гость.
— Чего?
— Вам придётся заплатить за разбитую пиалу.
Подальщик без тени страха подошёл потребовать возмещения ущерба, а остальные гости трактира мысленно подбадривали его своими взглядами.
— Что? Теперь даже какой-то разносчик смеет выказывать мне неуважение?!
— Я вовсе не пытался вас оскорбить.
— Ах ты ублюдок!
Мужчина попытался вскочить, привычным движением потянувшись к поясу, чтобы обнажить меч, но его пальцы лишь схватили пустоту.
— Вы что, собрались меня зарезать? Или просто перебрали лишнего и пытаетесь угрожать мне этими жестами?
— Д-да как ты!..
— Я позову пристава.
— П-погоди!
Хотя его поза при попытке выхватить оружие выдавала в нём опытного мечника, мужчина поспешно вцепился в рукав подальщика и отчаянно замахал руками.
— Я-я заплачу! Это... это была просто шутка! Разве я мог совершить такое бесчинство!
Подальщик молча уставился на него.
— Я-я серьёзно! Послушай меня, я ведь говорю тебе...
— Для начала давайте выйдем на улицу, раз уж вы мешаете остальным гостям.
Подальщик вывел на улицу бывшего мастера боевых искусств.
Он вовсе не собирался вышвыривать буяна, а действительно хотел поговорить снаружи, но лицо мужчины побледнело, словно его тащили на казнь, и он понуро опустил голову.
— Эх...
— Совсем не понимают, что мир изменился. Эх, бедолаги.
Оставшиеся в трактире люди горько усмехнулись ему вслед и опрокинули в себя по чарке.
— Когда я вижу подобное, мне становится даже немного жаль их. Печальная участь для тех, кто лишился всех своих боевых искусств.
— Жаль? С чего бы это? Они получили наказание рассеивающим силы лекарством только потому, что совершили преступления.
— Но разве раньше это считалось преступлением?
— Это всегда было преступлением, просто раньше не находилось приставов, способных их поймать, да и сил на это не хватало, даже при всём желании. Но закон нарушался. А теперь у властей есть и сила карать за злодеяния, и способ лишить их возможности творить бесчинства впредь.
Рассеивающее силы лекарство — особое снадобье, разосланное по всем государственным управам, — никак не вредило обычным людям, но оказывало сокрушительное воздействие на мастеров боевых искусств.
Эффект был схож с тем, как в прошлом разного рода негодяи использовали рассеивающий силы яд, чтобы похищать и бесчестить дев-воительниц.
Однако если те мерзавцы преследовали преступные цели, то рассеивающее силы лекарство стало чудесным творением Дракона Медицины, созданным специально для наказания подобных преступников.
— И что, если принять это рассеивающее силы лекарство, боевые искусства пропадают навсегда?
— Не совсем. Тело просто теряет способность накапливать внутреннюю энергию. По прошествии определённого срока можно явиться в управу, где было вынесено наказание, получить противоядие, и тогда действие лекарства прекратится.
— Но разве они не попытаются его украсть?
— Императорский двор строго контролирует его запасы, так как же его украдут те, кто лишился сил? Даже та банда убийц, потеряв свои боевые искусства, опустилась до обычного карманного воровства.
— Но... ведь сами власти тоже используют боевые искусства?
— По-моему, это вполне естественно, когда приставы, ловящие разбойников на трактах, владеют боевыми искусствами.
— Хм... И правда, мир Мурима сильно изменился.
Мир, в котором люди лишались своих боевых искусств.
Мир, в котором больше нельзя было безнаказанно разгуливать с мечом наголо.
— Он и должен был измениться. Разве взошедший на престол Его Величество Император не провозгласил: «В моё правление Мурима не будет»?
Эти слова означали, что безопасность в Поднебесной стала настолько надёжной, что простым людям больше не требовалось носить с собой оружие для самозащиты. В то же время для тех, кто привык к прежним порядкам, новая эпоха казалась непривычной, но долгожданной.
— Мир без Мурима... Подумать только: боевые искусства остаются, а самого Мурима больше нет. Как думаешь, он окончательно угаснет или возродится в каком-то совершенно новом обличье?
— Кто знает. Это ведомо лишь небесам, но в одном я уверен точно.
Посетители трактира указали пальцами вверх.
— Пока Святой Меч занимает пост Великого Генерала Поднебесной, ни в старом, ни в новом Муриме зло больше никогда не будет бесчинствовать так, как в былые времена.
Мурим изменился.
В тот миг, когда сильнейший мастер Поднебесной покинул мир боевых искусств и занял официальную должность при Императорском дворце, само течение жизни в стране безвозвратно переменилось.
— По крайней мере, в этом мире больше не будет места Небесному Демону.
***
[Самая глубь Поместья клана Моён, Соннагвон.]
Раздались неторопливые шаги.
Мужчина, облачённый в чиновничье одеяние вместо своего привычного строгого халата, — Святой Меч Моён Чхон — вошёл в небольшую усадьбу на территории опустевшего поместья.
— Я вернулся, жена.
Святой Меч положил ладонь на ствол дерева, тянувшегося высоко в небо, и поднял голову.
— Меня не было совсем недолго, а листва стала ещё гуще.
Ветви дерева, стоявшие голыми, когда он покидал Соннагвон, теперь густо покрывали зелёные листья.
— Мы всегда стремились уберечь её, спрятать от всех невзгод. Чтобы наша дочь не познала тех лишений, через которые прошла ты, скитаясь по Муриму после ухода из Императорского дворца. Чтобы она не испытала страданий, которые я видел на лицах бесчисленных дочерей во время своих странствий по Центральным Равнинам. Мы вырастили Соль под надёжной защитой этого поместья.
Листья громко зашуршали под порывом ветра.
Длинные волосы Моён Чхона растрепались, покачнув его чиновничий убор, но головной убор устоял под натиском ветра.
— И дело не только в Синдроме Разорванных Меридианов. Если бы Соль продолжала безвылазно сидеть в Поместье клана Моён, если бы мы и дальше оберегали её, словно фарфоровую куклу, она никогда бы не встретила человека, который сейчас находится рядом с ней.
Послышался тихий шорох.
Моён Чхон протянул руку к стволу дерева.
Энергия меча, сорвавшаяся с кончиков его пальцев, в мгновение ока расколола древесину надвое.
Внутри древесного ствола, в самом центре дупла, лежал одинокий меч.
Несмотря на то, что клинок лежал без ножен прямо внутри дерева, он ничуть не пострадал и оставался настолько острым, что им можно было сразу же ринуться в бой.
— Какой же дерзкий малый. Он прекрасно знает: если я убью его, Соль больше никогда не назовёт меня отцом. И всё же... в то же время он предначертан ей самой судьбой.
Раздался резкий скрежет.
Меч Моён Чхона разрубил дерево.
— Если бы вместо медицины он изучал боевые искусства, разве не мог бы он претендовать на звание сильнейшего мечника Поднебесной? Его телосложение не назовёшь выдающимся, но одно лишь его понимание сути вещей превосходит даже моё. А главное... у этого парня хватает смелости рисковать собственной жизнью ради той, кого он любит.
Дерево с грохотом повалилось назад, рухнув прямо посреди сада.
— Именно благодаря ему Соль изменилась. Она освободилась от тени своей матери, которой страшилась всю жизнь. Пусть она и не избавилась от этого страха до конца, но, по крайней мере, твёрдо решила, что сама никогда не станет такой матерью.
Меч Моён Чхона указал на безымянное надгробие.
— Поэтому, прошу тебя, больше не являйся ей.
Клинок со свистом рассёк воздух.
— Дитя, которое едва вырвалось из тени матери, пытавшейся убить собственную дочь, теперь само решило подарить миру новую жизнь.
Каменная плита раскололась пополам.
Поскольку небольшая могила под ней изначально пустовала, удар Моён Чхона, казалось, лишь безжалостно рассёк саму землю.
— Я тоже начну жизнь с чистым сердцем. Хоть я всё ещё люблю тебя, теперь я должен разделить эту любовь и с другими. Не знаю, родится ли у меня внук или внучка...
Моён Чхон горько усмехнулся и отбросил меч в сторону.
Оружие с глухим стуком вонзилось в землю.
Когда клинок замер в земле, со спины к нему приблизился мужчина, очень похожий на самого Моён Чхона.
— Старший брат.
— Сан.
Вице-глава Моён Сан тяжело вздохнул, глядя на разрубленную священную верёвку Соннагвона и на падение барьера, который прежде закрывал доступ в самое солнечное место Поместья клана Моён.
— Я заберу Соль и зятя в Императорский дворец. Я уже велел Великому евнуху Тхэ подготовить для них отдельную тихую усадьбу.
— Брат, неужели ты...
— У меня есть неотложные дела, поэтому мне придётся на какое-то время покинуть Центральные Равнины. Я должен сам разобраться со своим прошлым.
— Брат...
— Всю свою жизнь я только и делал, что перекладывал на твои плечи все тяготы.
Моён Чхон подошёл к Моён Сану и ободряюще положил руку ему на плечо.
— Теперь я взвалил на тебя ещё и бремя главы клана, так что мне придётся и дальше жить с чувством вины перед тобой.
— ...Я не верну тебе эту должность. И сделаю всё, чтобы мой собственный сын твёрдо встал на ноги и со временем занял пост главы клана Моён.
— Так и поступи. А я прославлю имя Моён там, в Императорском дворце. Но напоследок позволь мне обратиться к тебе с последней просьбой.
Моён Чхон указал рукой на Соннагвон.
— Когда я в будущем приведу сюда своего внука или внучку, я хочу, чтобы это место стало для них тихой гаванью, где они смогут спокойно отдыхать.
***
В Поместье клана Моён глава клана Моён Чхон покинул свой пост, и вице-глава Моён Сан официально стал новым главой клана.