Глава 73. Обещание встретиться вновь
Склизкий звук.
Магическая сила облепила его кожу, вызывая липкое, неприятное ощущение. Это было чуждое чувство, которого он не испытывал даже рядом с столь могущественными существами, как Ольверус.
Бел инстинктивно нахмурился, подавляя поднимавшийся из глубины груди дискомфорт. Ему оставалось лишь признать, что эта магическая сила идеально подходила к разносившемуся вокруг причудливому смеху. Хотя он вообще сомневался, можно ли еще называть эту субстанцию магией.
— ...Это непростой противник, — дрогнув бровями, тихо пробормотала Лизилотта, когда липкая сила заполонила затянутую пылью подземную мастерскую.
«Значит, она все-таки заметила».
Бел молча кивнул, словно ожидал подобной реакции, и сосредоточился на происходящем.
Говорили, что чем искуснее маг, тем он чувствительнее к магической силе. И Лизилотта, стоявшая на самой вершине среди студентов академии, естественно, не могла этого не почувствовать. Тот, кто завладел телом этого человека и излучал силу совершенно иного уровня, явно не был противником, которого можно недооценивать.
Скрип.
На этот раз вместо смеха по помещению разнесся звук, похожий на скрежет перемалываемых костей. Когда суставы Сириуса начали неестественно выгибаться, заставляя его тело двигаться, Мари отвернулась, не в силах больше на это смотреть.
Это зрелище вызывало первобытное отвращение. От одного лишь взгляда у нее раскалывалась голова, так что решение не смотреть было для нее наилучшим.
Вскоре тело Сириуса, до этого гротескно извивавшееся и непрерывно источавшее чужеродную силу, замерло. Словно предчувствуя затишье перед бурей, Бел не ослаблял бдительности и пристально вглядывался вперед, ожидая нападения в любой момент.
— Ке-ке-ке! Этот дурак Сириус без конца твердил об осторожности, и поглядите, как с треском провалился.
Голос, раздавшийся вслед за издевательским смехом, определенно принадлежал Сириусу. Однако некоторые звуки казались приглушенными, будто доносились из-под воды. Было ли это намеренным приемом Фантома или же побочным эффектом магии, Бел чувствовал, что даже эта деталь отражала саму его суть.
Слова, действия и даже искаженный голос, звучавший из чужого тела — абсолютно все без исключения вызывало глубокое отторжение. Именно так Бел и представлял себе Фантома, помня его по оригинальному произведению.
— Кто ты? — спросила Лизилотта. — Ты явно не тот, с кем мы имели дело до этого момента.
— Ке-ке-ке! Какая наблюдательность! Хотя, скорее, было бы странно не заметить, верно?
В ответ на ее замечание Фантом захлопал в ладоши и противно захихикал. Его поведение казалось слишком легкомысленным для того, кто находился в самом центре вражеской территории.
В обычной ситуации кто-нибудь уже стиснул бы зубы и бросился в атаку на столь наглого врага, но сейчас никто не спешил делать первый шаг. Все потому, что каждый присутствующий собственной кожей ощущал, насколько силен стоящий перед ними противник.
Это была своего рода демонстрация силы. Спокойствие сильного, безмолвно вопрошающее, посмеют ли они напасть, узрев такую мощь. Если бы кто-то бросился вперед лишь из-за неприязни к его развязному тону, он оказался бы глупцом, ценящим гордость выше собственной жизни.
— Не волнуйтесь. Я лишь временно одолжил это тело, чтобы немного поболтать, — без своего привычного причудливого смеха Фантом обратился к настороженным врагам примирительным тоном, предлагая успокоиться.
Никто не поверил его словам, но Бел все же слегка расслабил напряженный взгляд, найдя в этом определенную логику.
«Учитывая характер этого парня, это вполне может быть правдой».
Бел единственный из всех присутствующих знал истинную натуру Фантома. И судя по его поведению в оригинале, его внезапное появление действительно могло означать, что он не собирался сражаться.
Фантом не любил раскрывать себя даже сильнее, чем Сириус. Во время битв он всегда оставался в тылу, предпочитая наблюдать за всем из самого безопасного места и плести интриги. И пусть Бел не знал, был ли захвативший тело Сириуса разум настоящим Фантомом или лишь временно переданной силой, самого факта того, что он явил себя на передовой, казалось достаточно, чтобы поверить в его нежелание вступать в бой.
Разумеется, полностью доверять словам врага Бел не собирался и бдительности не терял, но понимал, что Фантом не станет с ходу бросаться в драку.
— Надо же, какой сообразительный юноша. Мне весьма нравится твое лицо.
— Это комплимент?
Заметив реакцию Бела, Фантом удовлетворенно улыбнулся, однако сам Бел отнесся к этому абсолютно равнодушно.
— Ке-ке-ке! Конечно, комплимент. Я бы с удовольствием лично убил членов твоей семьи, приняв твой облик.
— Тьфу, так и знал, что это бред сумасшедшего.
Лицо Бела исказилось, когда он с опозданием осознал, что у Фантома были такие же извращенные наклонности, как и у Сириуса. Если подумать, этот психопат обожал использовать иллюзии, чтобы маскироваться под близких людей своих жертв и осквернять их память. Для него фраза «мне нравится твое лицо» означала именно это.
— В общем, если ты пришел не драться, говори по делу и проваливай, — нахмурился Бел. — Или собираешься жалко оправдываться, как проигравший?
— Мне не нравится твой грязный рот... Но сегодня, как ты и сказал, я побуду в роли проигравшего, выскажусь и уйду. Ждите нашей следующей встречи! Ке-ке-ке!
Если только он не сошел с ума, Фантом не собирался сражаться в сложившихся обстоятельствах. Позабавиться с этими студентами для него было проще, чем отобрать игрушку у ребенка. Но в конечном итоге противником, с которым ему пришлось бы столкнуться, стал бы Ольверус. Пусть тому и перевалило за сотню лет, он не просто так считался божеством-хранителем главного учебного заведения империи.
Даже когда Фантом принимал это задание, Представитель больше всего настаивал на том, чтобы избегать прямого столкновения с Ольверусом.
«Что еще важнее, это скверно. Неудивительно, что некоторые из них замечали мои иллюзии», — Фантом с притворной улыбкой уставился на невысокую девушку, стоявшую рядом с юношей.
«Если я не ошибаюсь, эти глаза определенно унаследованы от нее. Наследие Румир Меркус, одной из Пяти Героев, известной как Ведьма Пожарищ».
При ее жизни не было никаких записей о том, что у нее были дети, поэтому он сомневался, но, должно быть, она родила в каком-то глухом месте и вырастила ребенка под защитой Ольверуса и других ветеранов Великой войны.
«Родословная, унаследовавшая Магические Глаза. Аж дрожь берет».
Это казалось неприятным сюрпризом, но Фантом решил мыслить позитивно. Он получил информацию гораздо более ценную, чем просто какое-то Благословение Астезии.
«Этого должно хватить, чтобы Представитель закрыл глаза на провал миссии», — подумал он и заговорил вслух:
— Передайте Ольверусу! Наш господин ждет часа своего воскрешения!
Существовал лишь один человек, к которому тот, кто называл себя Последователем, обращался с таким почтением. Лица троих присутствующих, которых можно было отнести к числу посвященных — за исключением Мари, — мгновенно помрачнели.
Даже для Бела эти слова оказались полной неожиданностью, и его глаза, не дрогнувшие даже при появлении Фантома, впервые взволнованно сощурились.
— Господин... Ты имеешь в виду Альзероса?
— Ке-ке-ке! А ты отлично осведомлен. Впрочем, было бы странно, если бы посвященный этого не знал.
Хотя внешне Бел казался обычным студентом, Фантом, зная, что тот выслеживал их весь день, назвал его посвященным.
Тем временем Бел обдумал заявление Фантома и сделал шаг вперед, словно пытаясь спровоцировать его в ответ:
— Вы еще даже не заполучили Благословение Астезии, а уже так распускаете язык. Думаешь, мы тебе поверим?
Даже в оригинальном произведении сигналом к воскрешению Альзероса послужило похищение Благословения Астезии. Иными словами, пока этот божественный артефакт оставался в академии, его пришествие было невозможно. Зная это лучше других, Бел счел слова Фантома пустой болтовней, порожденной лишь желанием верного пса Альзероса заявить о себе миру.
— Ке-ке-ке-ке! Так ты и это знаешь. Но какая жалость. Простая охрана этого сорняка лишь временно отсрочит его воскрешение.
— ......
Одной лишь защиты Благословения Астезии было недостаточно. Хотя Бел и подозревал нечто подобное, услышать это напрямую оказалось крайне неприятно. Что еще важнее, уверенность, с которой вещал Фантом, означала, что подготовка к ритуалу воскрешения Альзероса уже шла полным ходом.
Если это правда, то продолжать придерживаться исключительно оборонительной тактики бессмысленно. Чтобы получить хоть какой-то шанс, им нужно было нанести упреждающий удар до того, как враг соберет все необходимое.
— Жаль, что я не могу передать это старику Ольверусу лично... Но сегодня мне придется довольствоваться малым.
— Думаешь, мы позволим тебе сбежать, Последователь? — сделала шаг вперед Лизилотта.
Она понимала, что стоящее перед ней существо невероятно сильно, но не могла просто так отпустить его. За попытку осквернить академию он должен был заплатить сполна.
Когда магическая сила сконцентрировалась в ее опущенной правой руке, пристально наблюдавший за ней Фантом перестал улыбаться. В этот миг все присутствующие почувствовали, как от их тел отлила кровь.
— Остановись. Если только не хочешь выбросить жизнь, которую твоя мать сохранила тебе с таким трудом.
— ...Ах ты ублюдок.
Осознав скрытый смысл этих слов, Лизилотта заскрежетала зубами, а на ее лбу вздулись вены. Тем не менее собранная в ее руке магическая сила так и не обрушилась на стоявшего перед ней врага.
— Скоро я приду, чтобы вырвать эти мерзкие глазенки, так что жди меня. Ке-ке-ке!
После этого объявления войны со стороны Фантома Лизилотта застыла на месте, на мгновение позабыв о своем желании атаковать.
С этими последними словами липкая магическая сила, окружавшая их, бесследно исчезла. На том месте, где только что стоял Фантом, осталось лишь покрытое пылью тело Сириуса, распластавшееся на полу подобно безжизненной мумии.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos