Глава 25: Конец предвещает новое начало
В моих ушах и голове отдавались лишь слабые, едва различимые голоса.
Одни принадлежали Роне, другие — незнакомым мужчинам, а порой они и вовсе сливались в бесчисленный гул.
Всё это казалось слишком близким и отчетливым для обычного сна.
Но в то же время происходящее ощущалось слишком далеким и туманным, чтобы быть реальностью.
Иногда в голосах звучала радость, а порой они были пропитаны глубокой тревогой.
В конце концов я нахмурился, почувствовав, как кто-то изо всех сил трясет меня за плечи.
«Дайте мне поспать еще немного».
Всё мое тело нещадно ныло, словно вчера я целый день напролет спарринговался с профессором Серас.
Совершенно не считаясь с моим состоянием и пытаясь вырвать меня из глубокого сна... Я подумал, какой же грубый ублюдок решился на такое.
Но стоило этой мысли промелькнуть в моей голове, как вдруг...
...я почувствовал приятное тепло на щеке и руке.
Кап. Кап. Кап.
Словно вода из плохо закрытого крана, капли с равными промежутками падали мне на щеку и тыльную сторону ладони.
Лишь тогда я инстинктивно понял, что это были чьи-то слезы.
Кто плакал и почему?
И если они лили слезы, то неужели обо мне?
Странно.
Мои родители и сестра сейчас живут так далеко, так неужели здесь нашелся кто-то, способный оплакивать меня?
Стоило мне об этом подумать, как перед глазами возникло одно-единственное лицо.
В тот же миг мое сознание, до этого блуждавшее в густом тумане, мгновенно прояснилось.
В конце концов я ощутил, будто меня силой выталкивает на поверхность из глубокой воды.
— Бум!
В тот же миг из моих глаз посыпались искры.
Без шуток, на секунду мне показалось, что моя голова раскалывается на части.
— Хьят?!
— Кх...
Из моего рта вырвался полный боли стон, а следом за ним раздался чужой, столь же болезненный вскрик.
Потирая ушибленное место и гадая, не набил ли я себе шишку, я с трудом приоткрыл глаза и увидел перед собой знакомое лицо.
Рона Элуа.
Лицо моей подруги детства.
— Бе... Бел...?! Ты очнулся?
Рона, которая точно так же держалась за голову, уставилась на меня неверящим взглядом.
Только тогда я осознал, что нахожусь в лазарете.
События, произошедшие прямо перед тем, как я отключился, прокрутились в моей голове, отчетливо восстанавливая ту картину.
«Значит, я все-таки отключился».
Я помнил, как рассек духа молнии, которого считал непобедимым, и бросился прямо навстречу магии Сириуса.
Мне каким-то образом удалось разрубить то заклинание своим мечом, но урон, который пришлось выдержать моему телу до этого момента, должно быть, оказался колоссальным, так что я просто потерял сознание, полностью исчерпав все силы.
— Шурх.
Стоило мне восстановить цепочку воспоминаний и вернуться к реальности, как на меня внезапно навалилось что-то тяжелое, крепко сжав в объятиях.
Это была Рона, которая, судя по всему, плакала еще мгновение назад.
В обычных обстоятельствах я бы на секунду обомлел от мягкого, нежного прикосновения к своей груди, но только не сейчас.
«Черт, как же больно».
Мое еще не до конца исцелившееся тело буквально взвыло от этого внезапного тарана.
Но что я мог поделать?
Чувствуя за собой вину, я не мог попросить ее отстраниться, и сейчас мне оставалось лишь попытаться успокоить Рону.
— Бел! Я правда подумала, что с тобой случилось что-то ужасное...!
— Тц. Прости, что заставил тебя волноваться.
Почувствовав, как мое плечо намокает от теплых слез, я ощутил необъяснимое чувство вины.
Я не отличался особым красноречием, чтобы разрядить обстановку шуткой, поэтому просто принялся похлопывать Рону по спине, ожидая, пока ее бурные эмоции утихнут.
— Скрип.
В этот момент дверь лазарета без предупреждения приоткрылась, и вошедшая внутрь девушка внезапно замерла на пороге.
Передо мной предстало знакомое лицо — Мари, кадет класса B.
— Что привело тебя сюда?
Мне и самому казалось нелепым задавать подобный вопрос сразу после того, как я пришел в себя, но спросил я из чистого любопытства.
Услышав это, Мари недоуменно вскинула брови и тупо уставилась на меня, после чего шумно вздохнула.
Или мне просто показалось, что ее фирменные розовые волосы поникли сильнее обычного?
— ...И это всё, что ты можешь сказать, очнувшись спустя три дня?
— Три дня? Прошло так много времени?
На этот раз ошеломленным остался уже я, совершенно не ожидая подобного ответа.
Мне казалось, что с момента битвы прошло всего несколько часов, а на деле минуло трое суток.
Значит ли это, что последствия и вся ситуация уже более-менее уладились?
— Да. Ты хоть представляешь, как сильно эта девушка переживала за тебя? Я слышала, она не смыкала глаз каждую ночь.
— Каждую ночь?
С замиранием сердца я осторожно взял Рону за плечи и слегка отстранил ее от себя.
И тут же заметил глубокие темные круги, залегшие под ее покрасневшими глазами.
Она выглядела крайне изнуренной и осунувшейся, заставив меня поверить, что она действительно провела у моей постели трое суток напролет, отчего на душе у меня заскребли кошки.
— Впрочем, я рада, что ты в порядке. Похоже, я зря волновалась.
— Что, ты тоже за меня переживала?
— Я-я вовсе не это имела в виду! Идиот! С чего бы мне вообще о тебе беспокоиться?!
Мой рефлекторный вопрос на ее неожиданное признание заставил Мари мгновенно вспыхнуть, и ее щеки залились густым румянцем.
Нет, ну она сама ведь сказала, что зря волновалась, так почему теперь злится?
Я решительно не понимал, что творится в голове у этой розоволосой девицы.
— Ладно, проводи время со своей девушкой. Я, пожалуй, пойду.
Мари, державшая в руках какой-то маленький цветочный горшок, поставила его на прикроватную тумбочку и развернулась к выходу.
На мгновение мне пришла в голову мысль, что стоит поблагодарить ее за визит.
Но тут до меня дошло, какое странное слово проскользнуло в ее речи, и я поспешил окликнуть уходящую Мари.
— Погоди. Что значит «Рона — твоя девушка»?
Заподозрив, что по академии поползли какие-то нелепые слухи, я задал этот вопрос, и Мари обернулась, явив мне свое лицо.
Напротив, она недоуменно нахмурилась, словно не понимая, о чем я говорю, и уставилась на меня.
— ...Что? Разве эта девушка, которую ты только что обнимал, не твоя возлюбленная?
— Она мне не девушка, она моя подруга детства. Мы просто очень близки, так что твое заблуждение вполне объяснимо.
— Подруга детства?
Переспросила Мари, словно желая удостовериться, и я кивнул в ответ.
После этого на ее лбу прорезались глубокие складки, и она уставилась на меня с еще большим замешательством.
— Тогда что же это было...?
Пробормотав это себе под нос, она погрузилась в глубокие раздумья.
Похоже, дело было не только в ее личных догадках — наверняка где-то прошел слух или случился инцидент, который заставил ее поверить в это.
Решив, что обязательно выскажу всё тому, кто распускает эти лживые сплетни, я попытался выяснить источник.
— Что «это»? Ты услышала какой-то слух?
— Н-нет. Ничего подобного... В общем, если вы не встречаетесь, то и ладно.
Сама запуталась, сама во всем разобралась и сама же себя убедила — просто потрясающе.
К слову, я так и не понял, почему ее лицо заметно посветлело, стоило ей узнать, что мы не пара.
Неужели помимо дворянского высокомерия она страдает еще и предвзятостью к чужой внешности?
И теперь испытывает облегчение от того, что такой простолюдин, как я, не является парнем Роны?
Хотя мне и хотелось верить, что она не настолько поверхностна, в случае с этой розоволосой особой подобное казалось вполне вероятным.
— Как бы то ни было, профессор просила сообщить ей, когда ты очнешься, так что я пойду. И если не хочешь неловких ситуаций, больше не обнимайтесь тут.
— Будто я делал это по собственной воле.
Я же не кобель какой-то — найдется ли в здравом уме человек, который станет радоваться объятиям с девушкой сразу после того, как провалялся без сознания три дня?
Стоило мне озвучить эту нелепую мысль, как Мари сердито зыркнула на меня и фыркнула.
— Хм, а по твоему лицу казалось, что тебе очень даже нравится.
Мне до безумия захотелось дать ей хорошего подзатыльника, но, учитывая, что она, похоже, помогала Роне ухаживать за мной все эти три дня, я решил сдержаться. Только на сегодня.
Выйдя из палаты, Мари вскоре вернулась в сопровождении двух знакомых мне людей.
— Рада, что ты пришел в себя.
— Тебе пришлось нелегко, кадет Динаур.
Это были не кто иные, как мой классный руководитель Серас и профессор Вильгельм, сопровождавший нас во время экспедиции в Лес Духов.
Поняв, что наконец смогу разузнать подробности того дня и прояснить текущую обстановку, я облокотился на спинку кровати и выпрямился.
◇ ◇ ◇
Как и следовало ожидать, разговор затянулся.
Ведь мне предстояло не только выслушать их, но и самому рассказать немало важных деталей.
Если вкратце подытожить всё, что произошло за время моего беспамятства:
Энья, попавшая под удар духа, на удивление быстро поправилась и пришла в себя уже на следующий день.
А самое главное — Благословение Астезии, к счастью, удалось благополучно вернуть, не позволив ему попасть в руки врагов.
Однако разочаровывало то, что к моменту прибытия профессора Вильгельма нападавшие уже успели скрыться.
Он попытался выследить их по горячим следам, ориентируясь по пятнам крови и остаткам маны на земле, но в какой-то момент след оборвался.
«Досадно».
Даже я, услышав эту новость, не смог скрыть горечи.
Мне казалось, что мой последний выпад превзошел все ожидания Сириуса и нанес ему серьезный урон.
Но, судя по всему, ранение оказалось недостаточно тяжелым, чтобы прикончить его на месте.
Впрочем, с моим нынешним уровнем мастерства сам факт того, что я сумел ранить Сириуса, уже заслуживал уважения.
Так что унывать не стоило.
Мы не позволили им забрать Благословение Астезии, да и все кадеты в итоге вернулись целыми и невредимыми.
— Поэтому я расспросил находившихся там кадетов, не заметили ли они чего-то, что помогло бы установить их личности... Но, похоже, ничего существенного они рассказать не смогли. У тебя тоже нет никаких зацепок, кадет Динаур?
Профессор Вильгельм, записывавший каждое мое слово магическим пером, вновь обратился ко мне с вопросом.
С точки зрения преподавателей, должно быть, крайне досадно не иметь ни единой зацепки касательно виновников столь тщательно спланированного нападения.
В оригинальной истории прямо перед смертью Бартер, словно третьесортный злодей, раскрыл свою личность и разболтал о скором пришествии «того человека», что и вывело Последователей на чистую воду, но в этот раз подобной сцены не произошло.
В конечном счете, пусть сюжет уже и пошел наперекосяк, мне нужно было как-то раскрыть их существование, чтобы хоть немного придерживаться основной канвы оригинала.
И единственным человеком в академии, способным сделать это прямо сейчас, оставался я сам.
— ...Не могли бы вы наложить звукоизолирующий барьер?
— Я установила его еще до того, как мы вошли, так что говори свободно. У тебя есть какие-то догадки?
В ответ на мою просьбу брови профессора Серас слегка дрогнули.
Похоже, она заранее подготовилась, предвидя, что разговор предстоит серьезный.
Отличные новости.
— Да. На самом деле я услышал кое-что весьма примечательное от мага, с которым сражался в самом конце.
— Кое-что примечательное...? Другие кадеты ни о чем подобном не упоминали.
Профессор Вильгельм пролистал свой блокнот, по всей видимости, перепроверяя записи разговоров с остальными тремя кадетами.
Разумеется.
Ведь то, что я собирался сказать, было чистой воды выдумкой.
Если лишь один из четырех свидетелей рассказывает совершенно иную историю, это неизбежно вызовет сомнения в ее достоверности, но я заранее подготовил оправдание, чтобы развеять любые подозрения.
— Это вполне логично. В тот момент Систина попала под удар молнии, в арьергарде царил хаос, и я бросился вперед в одиночку, чтобы выиграть время. Нет ничего удивительного в том, что они ничего не услышали.
— Действительно... Это совпадает с тем, как описала ситуацию кадет Элуа.
Как известно, если лгать напропалую, это вызовет лишь подозрения, но если искусно вплести ложь в правду, уровень доверия к твоим словам заметно возрастет.
В этом плане подробные показания Роны о случившемся послужили отличным фундаментом для моей лжи.
Благодаря этому мои последующие слова будут звучать куда убедительнее.
Сделав глоток воды, которую оставила мне Рона, я перевел взгляд на затаивших дыхание профессоров.
В оригинальном романе это известие повергло всю академию в настоящий шок.
Интересно, как они отреагируют на этот раз?
— Тот маг, управлявший духом, совершенно точно назвал себя «Последователем». И он сказал, что Благословение Астезии жизненно необходимо им для воскрешения «того человека».
Стоило этим словам сорваться с моих губ, как глаза обоих преподавателей округлились от изумления, и они потрясенно переглянулись.
Да. Наконец-то мы подобрались к этому.
К величайшему поворотному моменту, определяющему судьбу всего этого мира.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos