Беатрии понадобилось два дня, чтобы прийти в сознание после обморока.
За это время к ней успели сбежаться самые разные знаменитые врачи, пытаясь определить причину её состояния, однако настоящего решения так и не нашлось.
Впрочем, с самого начала дело было вовсе не в болезни, а в действии проклятия, причём проклятие, наложенное Альбрихом на семью Хельвениер, оказалось куда сильнее и тоньше того, которым он поразил Келрага.
— Матушка, вы точно в порядке?
— Все слишком драматизируют. Посмотри на меня, я ведь совершенно здорова, разве нет?
— Но...
Хлоя попыталась что-то добавить, однако, как и сказала Беатрия, выглядела та настолько здоровой, что спорить было трудно.
Цвет её лица был настолько хорош, что с трудом верилось: ещё совсем недавно она лежала без сознания.
— С возрастом иногда случаются и такие дни. Не стоит тревожиться по пустякам.
— ...Раз вы так говорите, матушка, я поверю. Но всё же лучше пройти дополнительное обследование.
— Ради моих детей — пройду. Сегодня вечером.
Беатрия кивнула на слова Роберта, но по какой-то причине выражение её лица оставалось мрачным.
Словно в глубине сердца она всё ещё что-то скрывала.
— Кстати, где ваш отец?
— Ну...
— Наверное, встречается с кем-то по заранее назначенному делу. Вам что-то нужно...?
Роберт быстро ответил вместо Хлои, которая нерешительно оглядывалась по сторонам.
На самом деле совсем недавно он прогнал Бартеуса, приходившего в эту комнату, но сказать матери об этом не мог.
— Хм, нет. Если увидите его, передайте, что ваша мать хочет с ним поговорить.
Услышав просьбу Беатрии, Роберт про себя стиснул зубы.
Почему она продолжает искать этого бессердечного человека, который даже после её обморока предпочёл уйти по своим делам?
Ему хотелось рассказать ей обо всех словах и поступках отца, но тогда в глазах матери наверняка появились бы слёзы. А этого он хотел видеть меньше всего.
Поэтому Роберт натянул улыбку и согласился выполнить её просьбу.
От бессилия — от того, что как сын он ничем не способен помочь, — его кулак сам собой сжался.
— Хорошо. А как насчёт еды? Вы пролежали два дня и наверняка голодны...
— Пока совсем не хочется. Если позже проголодаюсь, позову кого-нибудь и попрошу что-нибудь приготовить.
— Вот именно, брат. Я останусь рядом с матушкой, так что не волнуйся.
Хлоя уверенно сжала кулачки, но Беатрия тут же мягко ущипнула её за щёку и пожурила.
— Дорогая моя. Пусть твоя мать и становится старше, я ещё не дошла до того возраста, когда мне требуется твоя опека.
— Хлоя права. Пока что мы с ней будем по очереди оставаться рядом с вами, так что, пожалуйста, имейте это в виду.
— Ох, чувствую, с такими беспокойными детьми меня ждёт непростая жизнь.
Когда Роберт поддержал сестру, на губах Беатрии появилась слабая улыбка.
Несмотря на её слова, на самом деле она вовсе не была недовольна — скорее даже гордилась.
В конце концов, эти двое были величайшими и самыми драгоценными плодами её жизни, и ей казалось, что с каждым днём они сияют всё ярче.
— Ваше высочество, принц. Ваше высочество, принцесса. Господин Демиан из дома Клемор прибыл повидаться с вами.
Пока эти двое упрямо заявляли, что ни за что не отойдут от Беатрии, придворная дама, получившая весть снаружи, обратилась к ним.
Как раз один из наследников семьи, близкой им обоим, пришёл их навестить.
— Что? Прямо сейчас?
— Брат, помнишь, что мы обещали во время поездки? Наверняка он пришёл из-за этого.
Когда Роберт растерянно нахмурился, не припоминая никакой договорённости, Хлоя легонько ткнула его в руку, напоминая.
— Ах, точно. Забыл. Но сегодня...
Несмотря на то что встреча была назначена заранее, чувство долга не позволяло ему спокойно оставить мать одну.
Заметив это, Беатрия улыбнулась и похлопала сына по плечу, подталкивая его.
— Всё хорошо, иди. Или я когда-нибудь учила тебя, что можно так запросто нарушать данные другим обещания?
— К-конечно нет. Но, матушка...
— Я всё равно собиралась ещё немного поспать, а если рядом кто-то будет, станет только шумно. Иди.
Хотя её глаза были слишком ясными для человека, который собирался снова спать, Роберт не мог сопротивляться.
Он понимал: мать просто заботится о них и хочет отпустить обоих без чувства вины.
— А может так? Брат пойдёт, а я останусь здесь с матушкой...
— Кхм.
— ...Хмф.
Стоило Хлое бестактно предложить другой вариант, как одного взгляда Беатрии хватило, чтобы мгновенно её приструнить.
Как родители не способны победить собственных детей, так и дети не способны победить родителей.
— Я понял. Но, пожалуйста, сразу зовите нас, если что-нибудь случится, матушка. И хотя бы до завтра никуда не ходите, просто отдыхайте.
— Все слышали? Если матушке станет хуже, немедленно сообщите нам. И следите, чтобы она никуда не ушла.
— Мы запомним, ваше высочество.
Отдав всем присутствующим эти указания, двое неохотно покинули комнату.
Лишь убедившись, что их шаги окончательно стихли за дверью, Беатрия осторожно поднялась с постели.
— В-ваше величество! Куда вы собираетесь?!
Две женщины испуганно бросились к ней, пытаясь остановить.
Если бы ей понадобились вода или еда, она просто позвала бы кого-нибудь, а раз Беатрия встала с кровати, значит, скорее всего, собиралась выйти из комнаты.
— Немного прогуляюсь. После двух дней в постели всё тело затекло.
— Н-нет, нельзя!
— Именно! Принц и принцесса строго приказали нам, и если мы тут же ослушаемся, как потом будем смотреть им в глаза...?
Эти двое по-своему были в отчаянии.
Что, если королева выйдет и снова потеряет сознание? Или, ещё хуже, об этом узнают принц с принцессой?
Даже представить было страшно.
— Если они что-то скажут, я вас защищу. Разве этого недостаточно?
— Д-дело вовсе не в том, что нас накажут!
— Да! Пожалуйста, потерпите хотя бы один день...!
Столкнувшись с этой внезапной бедой, две придворные дамы отчаянно взмолились.
Они не понимали, почему сегодня Беатрия так упрямится, ведь обычно она вполне прислушивалась к подчинённым.
Они хотя бы попытались добиться разрешения сопровождать её, но Беатрия категорически отказалась, не оставив пространства для компромисса.
«Мне нужно кое-что у него спросить».
Тем временем Беатрия раздражалась ничуть не меньше.
Последние слова мужа, сказанные перед тем, как она потеряла сознание, всё ещё не давали ей покоя.
Она могла бы послать кого-нибудь привести его сюда, но почему-то это место казалось небезопасным.
Ей требовалось место, где они смогут поговорить наедине, не опасаясь чужих взглядов. Именно поэтому она хотела пойти сама, однако всё оказалось не так просто.
«Почему он упомянул виконта Бертуса?»
Пока что придётся оставить этот вопрос при себе и подождать до завтра.
Да и заставлять подчинённых страдать было не в её характере.
Решив, что один день она как-нибудь выдержит, Беатрия сделала вид, будто уступила их уговорам, и вернулась в постель.
Вскоре наступила ночь.
* * * * * * *
Хотя Бартеус уже слышал, что жена очнулась, к несчастью, навестить её он так и не смог.
Ему просто было стыдно показаться ей на глаза.
Именно по его вине она оказалась в таком состоянии, однако Бартеус, вместо того чтобы чаще навещать больную жену, избегал её, каждый раз находя новые отговорки.
Он лишь снова и снова повторял себе жалкое оправдание: чувство вины не позволяет ему посмотреть ей в лицо.
«Сегодня луна необычайно яркая».
Выйдя на балкон, Бартеус горько улыбнулся, глядя на особенно яркую сегодня луну.
Когда-то жена рассказывала ему, что луна способна отражать людские сердца. И он был довольно склонен верить в это суеверие.
Но сегодня, похоже, было исключение.
Несмотря на тяжесть у него на душе, освещавшая небо луна сияла ярче, чем когда-либо.
Ощутив одиночество, Бартеус открыл бутылку вина, заранее поставленную на стол.
Прежде он не особенно любил спиртное, но в последнее время чувство вины стало настолько сильным, что без алкоголя, способного хоть немного успокоить мысли, уснуть было трудно.
Хлоп.
Пробка вышла с тихим звуком, и носа коснулся слабый аромат вина.
И всё же такие одинокие посиделки успокаивали его куда лучше, чем выпивка в компании, где приходилось постоянно следить за манерами и соблюдать формальности.
— Завтра обязательно навещу её.
Горько пробормотав это самому себе, Бартеус налил вино в пустой бокал.
Возможно, из-за лунного света колышущееся красное вино сегодня сияло особенно красиво, словно рубин.
«До чего же равнодушная красота».
Контраст между этим зрелищем и пустотой в его сердце заставил Бартеуса горько усмехнуться.
Он подумал, что будь он сейчас достаточно взвинчен, то, возможно, сразу разбил бы этот бокал.
Наконец усевшись, он с удовлетворением кивнул, глядя на скромную закуску, приготовленную для себя.
Если подумать, эти кусочки сыра перед ним стали подходящей для его вкуса закуской лишь после того, как он привык к предпочтениям своей жены Беатрии.
«Удивительно».
Возможно, из-за сильного раскаяния перед ней Бартеус всё чаще замечал, что любое увиденное невольно напоминает ему лицо жены.
Когда он гулял по саду от одиночества, когда видел блюда на пирах, даже когда бездумно смотрел на клочок облака в небе за балконом — казалось, в мире не осталось ничего, что не было бы связано с ней.
Если задуматься, с самой их встречи его дни были наполнены сожалениями.
Даже отбросив чувство вины, он не раз думал, как всё сложилось бы, если бы он чаще выражал ей свою любовь.
Если однажды она узнает правду, то всё равно возненавидит его.
Так разве не стоило хотя бы до того дня наполнить её жизнь счастьем?
Теперь уже слишком поздно тревожиться об этом, но люди всегда таковы.
Так, погружаясь в алкоголь, он вновь и вновь вспоминал прошедшие дни, пока наконец не поднялся со своего места и не направился к перилам.
Даже кусочки сыра, которые он обычно любил за насыщенный вкус, сегодня казались безвкусными, поэтому оставшееся вино он решил допить, сделав закуской одну лишь луну.
Свист.
— ...!?
В этот момент чёрная тень появилась не из-за перил, а прямо над его головой и приземлилась на балконе.
Не успел Бартеус вскрикнуть, как незнакомец мгновенно скрутил его, зажал рот ладонью, осторожно бросил что-то им под ноги и лишь затем заговорил.
— ...Я пришёл не для того, чтобы причинить вред вашему величеству. Ответьте на два вопроса кивком или покачайте головой. После этого я вас отпущу.
— !
Кивок.
Понимая, что сопротивление в такой ситуации бессмысленно, Бартеус поспешно кивнул.
Независимо от того, действительно ли у незнакомца не было враждебных намерений, сомневаться не приходилось: при желании он мог лишить Бартеуса жизни в одно мгновение.
«Но этот голос... Он кажется знакомым».
И даже в такой критической ситуации разум Бартеуса зацепился за голос мужчины за спиной.
Из-за ладони, закрывающей рот, голос звучал приглушённо, но Бартеус точно где-то его слышал.
Это не был голос кого-то из семьи или близких знакомых, который он слышал постоянно, однако словно совсем недавно ему уже доводилось слышать именно его.
Пытаясь найти хоть какую-то зацепку, Бартеус скосил глаза, желая рассмотреть мужчину позади себя, и увидел...
«Это что...?»
Из щели под капюшоном выбивалась едва заметная тонкая прядь красных волос.
— ...!
В этот миг по спине Бартеуса пробежал ледяной холод.
Почему-то ему показалось, что он уже догадался, кто этот человек.