Оказавшись схваченным со спины, Бартеус один за другим отвечал на вопросы незваного гостя.
Говорить он не мог, поэтому ему оставалось лишь кивать или качать головой в ответ на просьбы собеседника.
— Вы поддерживаете маркиза Альбриха Бертуса?
— ......
Кивок.
Поскольку это больше походило не на вопрос, а на подтверждение уже известного факта, Бартеус без колебаний кивнул.
В конце концов, он не думал, что человек, решившийся в столь поздний час проникнуть в императорский дворец, пришёл бы сюда, не располагая хотя бы такими сведениями.
— Второй вопрос. Вы сотрудничаете с Альбрихом, потому что разделяете его идеалы? Или вас вынудили по какой-то причине? Если первое — кивните, если второе — покачайте головой.
— ......!?
Но при втором вопросе его спокойное выражение быстро рассыпалось.
Как и предыдущий, этот вопрос звучал с определённой уверенностью, однако на этот раз содержание было таким, что просто принять его Бартеус уже не мог.
Немного поколебавшись, он прикусил губу и кивнул.
Человек в маске некоторое время смотрел на него едва различимыми золотыми глазами, а затем заговорил так, будто именно этого и ожидал.
— Я так и думал. Был уверен, что независимо от обстоятельств вы всё равно солжёте.
«Это была ловушка».
Услышав уверенный ответ мужчины, Бартеус не смог сдержать горькой улыбки — его мысли прочитали насквозь.
— Если бы вы действительно добровольно сотрудничали с ним, то сейчас покачали бы головой, лишь бы выпутаться из этой ситуации. Если только вы не глупец, то понимаете: кивнуть сейчас практически равносильно самоубийству.
— ...А вдруг я просто сказал правду, чтобы выжить?
Теперь, когда его рот больше не был зажат, Бартеус осторожно возразил.
Однако человек в маске лишь слегка покачал головой, усадил его обратно и пояснил.
— Ваш друг рассказал мне. По его словам, тот Бартеус, которого он знал, даже будучи вынужденным помогать врагу под угрозой, всё равно заявил бы, что сотрудничал добровольно, лишь бы понести наказание.
— Друг?
Поскольку Бартеус уже примерно представлял, кем был этот загадочный человек, он попытался вспомнить, кого из знакомых можно было назвать его другом.
Почти сразу в голове возникло лицо одного мужчины.
— Юлкен?
— Раз вы угадали, полагаю, мою личность вы тоже уже поняли.
— Вы спрятали не все волосы. Такие огненно-красные волосы нечасто встретишь.
Несмотря на замечание Бартеуса, человек в маске — Эдгар — лишь пожал плечами, будто и не пытался скрыться до конца, и сел напротив.
Император тут же дал ему совет.
— ...Уходите как можно скорее. На моём теле стоит метка этого человека. Возможно, он даже сейчас слышит наш разговор.
— Тогда разве это предупреждение не опасно и для вас?
— Если он узнает, что вы здесь были, меня всё равно убьют. Пока этого не случилось, я хотя бы спасу одного молодого друга.
Хотя ответ прозвучал спокойно, у Бартеуса пересохло во рту.
Он уже давно смирился с собственной смертью, но Альбрих мог не остановиться на нём — под угрозой могла оказаться и его семья.
И всё же говорить так смело ему позволяла крошечная надежда.
Для Альбриха исчезновение императорской семьи означало бы потерю щита, за которым он скрывался.
Поэтому Бартеус верил, что до достижения своей цели Альбрих не станет прибегать к настолько жестоким мерам.
Шорох.
Выслушав его совет, Эдгар слегка опустил ткань, закрывавшую рот, и заговорил.
Он заранее предполагал, что если Бартеуса действительно вынудили помогать Альбриху, тот мог применить подобную уловку.
— Спасибо за предупреждение. Но можете не волноваться.
— Что вы имеете в виду?
Когда Бартеус вопросительно приподнял бровь, губы Эдгара, теперь видимые над тканью, тронула лёгкая улыбка.
— Я предвидел это и заранее рассыпал под ногами вашего величества свиток, блокирующий ману. В ближайшие час-два этот разговор до него не дойдёт, так что не беспокойтесь.
— Предусмотрительно. Но всё же не стоит его недооценивать.
Бартеус искренне восхищённо кивнул.
Ещё когда он услышал, что Эдгар спас Юлкена, и узнал, что Альбрих следит именно за ним внимательнее всего, он уже понял: этот человек непрост.
Но последняя его фраза была продиктована беспокойством — именно такие пылкие люди порой падают больнее всех.
Поняв чувства Бартеуса, Эдгар уверенно улыбнулся и принял совет.
— Я его не недооцениваю. Просто доверяю нашему союзнику.
— ...Понятно. Значит, у вас припрятан надёжный кинжал.
Такое объяснение Бартеусу показалось разумным.
Он не знал, кто именно этот союзник, но если человек вроде Эдгара настолько ему доверяет, тот наверняка тоже был незаурядной личностью.
Хотя хотелось расспросить подробнее, Бартеус понял, что пора заканчивать с пустыми разговорами.
Ведь этот человек наверняка пришёл сюда ради другой цели.
— Я слишком поздно спросил о ваших истинных намерениях. Что вам от меня нужно?
— Ответ.
— Что ещё вам может понадобиться после того, как вы уже узнали правду? Я открыл вам две истины: я поддерживал этого человека и оказался на его стороне не по своей воле.
Ирония заключалась в том, что вопросы задавал Бартеус, хотя по логике расспрашивать должен был Эдгар.
В конце концов, если бы он хотел просто тихо решить проблему, мог бы убить Бартеуса ещё тогда, когда схватил его сзади.
Разумеется, убийство императора — дело нешуточное, и последствия пришлось бы разгребать долго.
Но вместе с его смертью Альбрих лишился бы своего щита.
К тому же, учитывая мгновенный хаос, который начался бы во дворце, затем ситуацию было бы проще взять под контроль.
«И всё же я не понимаю, зачем ему вообще разговаривать со мной».
Может, есть что-то, чего Бартеус не учёл?
Погрузившись в мысли, он попытался понять намерения Эдгара, но так ничего и не придумал.
В итоге оставалось лишь спросить у сидящего перед ним человека напрямую.
— Ничего особенного. Я просто хотел увидеть волю Бартеуса Хельвениера, а не его величества императора.
— Мою волю?
— Да. Я хочу понять, чего вы желаете на самом деле. Встретите ли вы конец, позволив змею поглотить себя и так и не сумев как следует взглянуть в глаза собственной жене... или...
При упоминании жены бровь Бартеуса дёрнулась, но он быстро взял себя в руки.
Раз Эдгар уже говорил, что встречался с Беатрией, вполне возможно, он сделал такой вывод из услышанного от неё.
После короткой паузы Эдгар снова заговорил, и взгляд Бартеуса стал тяжёлым.
— Или дадите отпор, будучи готовым потерять всё.
На некоторое время повисла тишина.
Даже сейчас Бартеуса больше всего волновал не он сам, а его семья.
Он не думал, что человек перед ним легко нарушит данное слово, но даже малая вероятность всё равно оставалась.
— ...Изменится ли отношение ко мне и моей семье в зависимости от ответа?
— Сегодня ничего не случится. Однако моя возлюбленная и госпожа сказала так: если мы скрестим клинки, будьте готовы к тому, что одна из сторон погибнет.
Иными словами, даже если Бартеус продолжит поддерживать Альбриха, сегодня Эдгар просто тихо уйдёт.
Но при следующей встрече обещаний уже не будет.
Если учитывать их положение, такой ответ был весьма снисходительным.
— Можете дать мне немного времени?
— Я ожидал, что вы попросите. Но много времени дать не смогу.
Он предвидел даже это.
От такой щедрой предусмотрительности Бартеус невольно улыбнулся.
— Вы удивительно великодушны к врагу. Сколько времени дадите?
— Один день. Вы ведь хотите обсудить всё это с императрицей?
— Из вас вышел бы отличный предсказатель.
— Моя возлюбленная часто говорит то же самое. Итак, одного дня достаточно?
На вопрос Бартеуса Эдгар шутливо ответил, что выбора у него нет.
Даже один день отсрочки в его положении был подарком, за который следовало быть глубоко благодарным.
Просить большего было бы уже не просто бесстыдством, а полным отсутствием меры.
— Да, одного дня хватит. Но не могли бы вы помочь мне ещё с одной вещью?
— Что вам нужно?
— Я хотел бы одолжить одну из тех вещей, которые вы использовали раньше.
Иными словами, ему требовалось средство, чтобы поговорить с женой наедине.
Письма или записки были бесполезны — их пришлось бы передавать через кого-то, а значит, сохранялся риск обнаружения.
Но поскольку Альбрих мог слышать большую часть их разговоров через проклятие или метку, наложенную на семью Хельвениер, он, похоже, почти не следил за их перепиской и обычными беседами.
Возможно, его просто сделала беспечным уверенность в надёжности собственных мер.
И именно эта щель была единственной возможностью.
— Вот.
— Благодарю.
По просьбе Бартеуса Эдгар без колебаний протянул ему предмет, похожий на тот, который использовал ранее. Император с благодарностью принял его и спрятал под одеждой.
— Кстати, а что бы вы делали, если бы у меня не оказалось запасного?
— Не думал об этом. Почему-то мне казалось, что у вас найдётся ещё один-два.
Если точнее, Бартеус почувствовал это ещё в тот момент, когда понял: Эдгар заранее ожидал просьбы о дополнительном времени.
Возможно, этот мужчина действительно давал ему шанс.
А если так, то, быть может, он и есть посланник небес, который не только предложил возможность, но и дал средство ею воспользоваться.
— ...Теперь уже мои мысли читают насквозь.
— Я вдвое старше вас. Не всё же мне оставаться в проигрыше.
Бартеус впервые за долгое время рассмеялся от души.
Хотя сама ситуация совсем не располагала к смеху.
По сути, его заставляли выбирать между двумя видами ада.
— Завтра измените флаг перед императорским дворцом в зависимости от того, к какому решению придёте после разговора.
— Хорошо. Как именно?
— Если до заката решите сопротивляться вместе с нами — поднимите красный флаг. Если выберете Альбриха — синий.
— Понял. Можно задать последний вопрос?
Эдгар уже собирался встать, но остановился и слегка повернул голову.
Встретившись с его золотыми глазами, Бартеус наконец задал вопрос, который всё это время не давал ему покоя.
— Зачем заходить так далеко? Разве вам не проще воспользоваться этим поводом, свергнуть императорскую семью и взять власть себе?
— Верно. Если честно, я об этом думал. Но...
Поначалу Эдгар и дом Лобехайм вообще не рассматривали этот вариант.
Наоборот, неоднократно звучали предложения как можно скорее обнародовать сведения и осудить императорскую семью вместе с домом Бертус — возможно, именно это выглядело более правильным и справедливым путём.
Но когда Юлкен передал окончательное решение Эдгару, у которого было больше всего оснований его принимать, тому в голову пришла одна мысль.
— ...Я не герой и не могу спасти всех, но мне хотелось, чтобы как можно меньше людей погибло незаслуженно.
— Здесь нет ничего незаслуженного. Даже если человека вынудили обстоятельства, это не освобождает его от вины.
— Да. Это правильный взгляд. Один человек в нашем замке сказал мне то же самое.
Эдгар согласился со словами Бартеуса.
Если точнее, он повторил мысль, которую первым высказал Келраг.
Но в одном пункте его собственный взгляд немного отличался.
— По крайней мере, я вижу это не как шанс искупить грехи, а как возможность осуществить своё настоящее желание. Если будущее, к которому пришло ваше величество, было не тем, чего вы действительно хотели, я хотел хотя бы один раз дать вам возможность рискнуть.
— У вас мягкое сердце.
— Возможно, мягкое сердце способно спасти то, чего другие спасти не смогут.
Несмотря на тихую критику Бартеуса, Эдгар ответил светлой улыбкой.
Если существует герой, который реалистично пытается спасти пятьдесят человек из ста, то может существовать и герой, желающий спасти все сто.
Мысли Эдгара, конечно, были не настолько грандиозными, но по крайней мере он не хотел с самого начала делить людей на тех, кого можно спасти, и тех, кого нельзя.
Если спасение пятидесяти из ста уже делает человека героем, разве не лучше хотя бы изначально попытаться спасти все сто?
В конце концов, говорят же: чем выше цель, тем лучше.
— Похоже, действие заканчивается, поэтому мне пора.
— Счастливого пути. Кстати, вам удалось проникнуть сюда, несмотря на барьеры и охрану.
— Видимо, от рождения достались странные таланты. Прощайте.
Эдгар небрежно махнул рукой, словно просто заглядывал к приятелю, и исчез во тьме.
Несмотря на тихую ночь и всё ещё высоко стоящую яркую луну, Бартеус так и не смог уловить ни его присутствие, ни силуэт уходящего человека.
«Так вот почему сегодня луна была такой яркой».
Теперь Бартеус мог догадаться, почему, несмотря на тяжесть в душе, луна сегодня казалась особенно яркой.
Говорят, когда приходит почётный гость, небо проясняется — быть может, это и было доказательством.
Разумеется, окажется ли он почётным гостем, пришедшим спасти семью Хельвениер, или утопленником, который потянет их на самое дно ада, ещё только предстояло узнать.
«Жаль, что пока я не могу назвать его союзником».
Всё решится завтра, в зависимости от его ответа.
Ведь и прежде, и сейчас Бартеус желал лишь одного — чтобы его семья могла жить спокойно.
Даже если ради этого придётся продать душу дьяволу.