Два дня спустя.
Из Хеспании одна за другой приходили хорошие новости.
Во-первых, после того как семья Билхарк перебралась в замок Лобехайм, их безопасность была гарантирована, а значит, больше не приходилось беспокоиться о тыле.
Во-вторых, они приблизились к тому, чтобы снять и расшифровать проклятие, наложенное на тело Келрага.
— Угх...
— Очень больно, да? Потерпите ещё немного, пожалуйста.
Когда Келраг издал мучительный стон, Минетт, сама обливаясь потом, не отрывала взгляда от узора, выгравированного у него на груди.
Её руки были наполнены настолько плотной маной, что её можно было увидеть невооружённым глазом, и с её помощью Минетт удаляла проклятие, въевшееся в тело Келрага.
Раньше связывающая сила проклятия была слишком велика и почти не позволяла продвинуться, но недавно они нашли способ ослабить её, благодаря чему работа пошла значительно быстрее.
Если удастся решить эту проблему, сразу исчезнут две срочные угрозы, поэтому ответственность на её плечах была чрезвычайно велика.
— Такое чувство, будто сердце горит. Сколько раз ни проходи через это, привыкнуть невозможно.
Когда Минетт убрала руку, Келраг глубоко нахмурился и пробормотал с горькой улыбкой.
Он прошёл через бесчисленные поля сражений, где порезы от мечей и раны от копий считались пустяком, но эта боль была слишком сильной, чтобы переносить её с невозмутимым лицом.
Когда он извинился за то, что ведёт себя по-детски, Минетт подбодрила его, сказав, что тут ничего не поделаешь.
С её точки зрения, уже само то, что его не бьёт в судорогах, казалось удивительным.
— Как вы и говорили, это проклятие выгравировано на вашем сердце... на самой душе. Обычный человек не пережил бы такую процедуру.
— Я и не представлял, что всё настолько серьёзно. Лечение вы, конечно, предложили весьма агрессивное.
— Хмф, я решила, что главе чужеземного племени такое лечение как раз подходит. Не то чтобы вы, люди, сделали хоть что-нибудь хорошее.
Хотя она лечила его по приказу Ариэль, поначалу Минетт относилась к Келрагу довольно колко и холодно.
В некотором смысле это было вполне понятно.
В конце концов, он был вождём чужеземного племени, которое мучило жителей Севера, а сама она, уроженка Хеспании — сердца северных земель, — слышала об их страданиях чаще большинства людей.
Если говорить прямо, попроси Ариэль лишь снять проклятие и проследить ману, совершенно не заботясь о его жизни, Минетт вполне могла бы продолжать эксперименты под видом лечения, вообще не принимая во внимание состояние тела Келрага.
— В любом случае спасибо. Я многим обязан и вам, и великой герцогине.
— Если понимаете, то возвращайтесь и как следует управляйте своим племенем. Даже если ваша цель — выжить, перестаньте каждый день совершать набеги и губить хорошо возделанные чужие земли.
Раньше Минетт, возможно, огрызнулась бы, что долг следует вернуть собственной жизнью.
Но после того как во время недавнего происшествия он рисковал жизнью ради спасения Сони, и после времени, проведённого рядом с ним, она естественным образом поняла, что характер у этого мужчины вовсе не настолько плох.
К тому же, когда Келрагу было не с кем поговорить, он рассказывал ей истории о прошлом своего племени, благодаря чему Минетт поняла, что у них тоже имелись свои обстоятельства.
Именно поэтому она искренне советовала ему: ещё не поздно начать возделывать поля и любыми способами искать путь к мирной жизни — как вождь, именно это он и обязан сделать.
— ...Будет трудно, но я должен попытаться. По крайней мере, при следующей встрече мне не хотелось бы вновь скрещивать оружие с великой герцогиней и её другом.
— Удивительно. Вы не казались человеком, который легко к кому-то привязывается.
— Дело не в привязанности. Я лишь знаю, что отплатить за доброту кровью — поступок хуже звериного.
К тому же совет Минетт совпадал с тем, чего он сам давно хотел.
Чтобы многочисленным людям его племени больше не приходилось спать под открытым небом, а удалось осесть на Севере и жить подобно обычным жителям.
Пусть их самобытность как племени воинов от этого немного поблекнет, он считал, что такая жизнь всё равно будет лучше нынешней, пропитанной грабежом и кровью.
— Спасибо за хороший совет. Вы весьма впечатляющая женщина.
— Даже не думайте за мной ухаживать. Пусть я и отпустила его, моё сердце всё ещё принадлежит другому.
Когда Келраг произнёс то, что походило на комплимент, Минетт приподняла один уголок губ, словно сразу давала понять, что у него нет шансов.
Его слова и вправду прозвучали почти так, будто он к ней подкатывает.
Разумеется, лучше всех она знала, что такого намерения у него не было, — это была лишь шутка, призванная немного разрядить обстановку.
— Это тот мужчина, что на портрете?
— Верно.
— Мне жаль. Что с ним случилось?
После вопроса Келрага Минетт скрестила руки на груди, несколько раз постучала пальцем по предплечью, затем подтащила стул, села напротив и тихо заговорила.
— Что ж, раз уж судьба нас свела, расскажу. Вы ведь тоже поведали мне немало историй.
— Хорошо. Жаль только, что за рассказом мы не можем выпить вместе.
— Если действительно хотите как-нибудь выпить со мной, вернувшись, не становитесь врагом дома Лобехайм. Тогда, может быть, и подумаю.
Чётко обозначив границу, Минетт заварила свой любимый кофе и протянула ему чашку.
Пусть до совместной выпивки они, возможно, ещё не были достаточно близки, но кофе вместе выпить уже вполне могли.
— Впервые пробую кофе. Его вообще приятно пить?
— Вполне. Я успела полюбить его с тех пор, как стала так много времени проводить взаперти.
— Хм... пахнет хорошо. В любом случае выпью с удовольствием.
Келраг, почти зарывшийся носом в протянутую чашку и долго вдыхавший запах, осторожно сделал глоток.
Во вкусе ощущалась лёгкая сладость — вероятно, от добавленного сахара, — а послевкусие оставляло любопытную горечь.
На деле напиток пришёлся ему по вкусу даже больше большинства чаёв.
Если он толком не знал даже столь многих обычных напитков, сколько ещё всего ему предстояло узнать в будущем?
Келраг горько улыбнулся, вновь осознав, что жизнь — это непрерывный процесс обучения.
И в ходе этого обучения ему ещё предстояло сделать немало выборов.
Надеясь, что они больше не будут такими глупыми, как прежде, Келраг сделал ещё один глоток кофе.
На этот раз сладость показалась немного глубже.
* * * * * * *
Здание, в котором должны были жить родители Эдгара, приобретало законченный вид с невиданной скоростью.
Даже обычно невозмутимый Эдгар каждый день невольно выражал удивление, видя, насколько сильно меняется его облик всего за сутки.
— Использовать магов на строительных работах... Разве это не пустая трата ресурсов?
И сегодня, наблюдая за происходящим, Эдгар тихо высказал мнение стоявшей рядом Ариэль.
Его реакцию можно было понять: и качество, и количество материалов, уходивших на здание, поражали воображение, а задействованные работники были слишком высокого класса.
По крайней мере, насколько он помнил, раньше ему ещё ни разу не доводилось видеть, чтобы магов использовали на строительстве.
— Почему? Сейчас это довольно распространено.
В отличие от него, Ариэль не понимала его удивления.
Насколько ей было известно, семьи и организации с достаточным капиталом уже довольно давно использовали магов при строительстве зданий.
Да, денег требовалось примерно вдвое больше, зато несравнимые скорость и надёжность того стоили.
— Правда? Магов используют для строительства?
— Да. То, что рабочие строили бы три дня, маги могут возвести за три часа.
— Ну, это правда, но...
Эдгар прекрасно понимал, что использование магов ускоряет строительство.
Его скорее беспокоила эффективность. Нужно ли тратить столько денег только ради того, чтобы быстрее возвести одно здание?
В конце концов, рано или поздно его всё равно достроят, а до этого семья могла без особых неудобств пожить в замке.
Он и так был благодарен за то, что для его семьи вообще строят отдельный дом, но, наблюдая теперь за самим процессом, Эдгар чувствовал, как на плечи ложится тяжесть.
На этом этапе всё уже явно выходило далеко за пределы обычного свадебного подарка.
— Ох, глупый. Опять переживаешь без всякой причины.
— Кто сказал, что я переживаю? Просто подумал, что это немного слишком роскошно.
— Вот это я и называю бессмысленными переживаниями, идиот. Не ты же и не твои родители закатили истерику и потребовали построить вам дом. Наша семья сама захотела это сделать.
Ариэль тут же принялась отчитывать его, раз за разом тыча пальцем в руку.
Во многом он был хорош, но иногда совершенно не умел просто принимать чужую доброту.
Разумеется, даже Ариэль считала, что назвать столь крупный строительный проект всего лишь «добротой» — немного слишком, но всё равно хотела, чтобы он принял его без лишних мыслей.
— Просто будь благодарен и не думай слишком много. А если уж действительно считаешь это долгом, тогда не смотри на других женщин. Понял?
— Когда это я смотрел на других женщин...
— Это просто выражение. Идиот, дурак, Эд.
На губах Эдгара появилась улыбка, когда вновь прозвучали её фирменные словечки, которые в последнее время слышались реже.
Он уже начал думать, что, став главой великого герцогства, она немного повзрослела, но, судя по тому, как время от времени возвращалась её старая манера речи, внутри Ариэль всё ещё оставалась довольно ребячливой.
Хотя в каком-то смысле именно это в ней и было мило.
— ...Хорошо, понял. Всё равно других женщин, на которых хотелось бы смотреть, нет.
— То есть, если бы были, ты бы смотрел?
— Да брось. Из-за тебя мои стандарты настолько высоки, что ни одна другая женщина меня не привлекает.
— Тогда ладно. Ну, такую женщину, как я, и правда не так просто найти.
Там, где большинство людей смутилось бы, наша великая герцогиня лишь гордо задрала подбородок.
Вот насколько высокой была её самооценка.
— В любом случае раз уж свадебный подарок ты получил, от брака теперь не отвертишься. Как только назначим дату, сразу проводим церемонию. Понял?
— Так это было навязывание?
— Ага, разве не знал? Теперь ты крепко попался. Хи.
Какая милая угроза — особенно учитывая, что она сама всё решила заранее.
Эдгар не знал, смеяться ему или плакать.
Хотя при виде сияющего цветка перед собой любые слёзы, наверное, тут же высохли бы.
— Ариэль.
— Да?
— Как только всё уладится, давай сразу проведём церемонию.
— ...Ты сейчас делаешь мне предложение?
Когда она спросила с полными ожидания глазами, Эдгар слегка покачал головой.
Это было лишь устное обещание, тогда как настоящее предложение для него походило на официальный договор, оформленный письменно.
Поэтому делать его настолько буднично он не собирался и хотел в подходящий момент эффектно преподнести ей кольцо.
— Это будет позже. Сейчас мы оба слишком заняты, так что немного отложим.
— Хмф, я и сама это знаю, так что не торопи себя. Помнишь, что я говорила раньше?
Ариэль правой рукой схватила его левую, подняла её на уровень глаз и уверенно произнесла.
— От меня тебе не сбежать. Отложится свадьба или нет, тот факт, что ты мой, никуда не денется.
На мгновение Эдгар застыл от заявления, вполне достойного главы великого герцогства, но быстро пришёл в себя и вернул привычную озорную улыбку.
Ему нравилась эта её решительная сторона, но всё же куда привычнее был образ прежней ребячливой юной госпожи, которая терялась от одного поддразнивания.
— Слышал, ты ходила к отцу и настаивала, чтобы свадьбу сыграли как можно скорее. А теперь так красиво рассуждаешь?
— Ч-что? Откуда ты... А, папа!? Папа тебе рассказал!?
Одного слова «папа» вместо привычного обращения хватило Эдгару, чтобы понять, насколько она растерялась.
Проблема заключалась в том, что, если он сейчас кивнёт, весь ущерб обрушится на Юлкена, поэтому пришлось изображать неведение.
— Если скажу правду, ты опять пойдёшь что-нибудь ему выговаривать...
— Цок, это был папа, да!? Я же просила его ничего такого не говорить!
Ариэль пригрозила, что сегодня же как следует поговорит с Юлкеном.
Увидев это, Эдгар почувствовал вину за то, что снова поставил его в трудное положение.
Вспомнив, как весь день после прежнего «Папа, я тебя ненавижу!» от Ариэль Юлкен ходил с потухшим лицом, Эдгар даже представить не мог, насколько сильным будет удар на этот раз.
— А ты иди поиграй с Соней! Мне надо поговорить с папой!
— Соня уже давно куда-то ушла с матушкой. Забудь, не мучай отца по пустякам. Лучше вместе посмотрим, как строят дом.
Эдгар мягко потянул её за руку и спокойным голосом стал уговаривать. Лицо Ариэль быстро смягчилось, и она уступила.
Так, сохранив Юлкену покой хотя бы на один день, Эдгар провёл время с Ариэль, переплетя с ней пальцы и осматривая великолепный отдельный дом, который стремительно возводился перед ними.
Даже посреди хаоса существует такое тёплое спокойствие.