В мерцающем свете дрожащего пламени свечи.
В пространстве, где переплелись металлический запах крови и остатки сгорающей магической энергии.
Их взгляды сцепились в воздухе.
Никаких слов. Никаких сигналов не требовалось.
Просто для каждого из них в этот самый момент было достаточно того факта, что враг, которого нужно убить, стоял прямо перед ними.
Поэтому не стоял вопрос о том, кто нападет первым.
Ба-а-а-ам!
Две тени оттолкнулись от земли и бросились друг на друга одновременно.
Святая сила, извергающаяся с кончика меча Леона, не была прежней, кристально белой. Словно оскверненная чрезмерной одержимостью и безумием, мутная серая аура обвилась вокруг лезвия, вычерчивая разрушительную дугу.
Лязг-лязг-лязг!
Единственное столкновение.
От одной лишь ударной волны каменная крошка посыпалась с потолка подвала, словно дождь. Заявление Леона о достижении ранга Мастера действительно не было пустой похвальбой.
Каждый раз, когда их мечи сталкивались в воздухе, звуковые удары разрывающейся атмосферы били по барабанным перепонкам.
Тяжелый шок полностью передавался рукам Эвана, когда он обменивался с ним ударами.
— Да. Этот момент! Я ждал только этого момента! Того дня, когда я разорву тебя на части собственными руками!
— Какое совпадение. Я чувствую то же самое.
Меч Леона, окутанный бурлящей святой силой, рванул к его талии. Эван отклонил корпус назад, уклоняясь от лезвия на волосок, и одновременно взмахнул «Ночным Инеем» вверх, чтобы отразить удар ублюдка.
Ляяязг!
«Он определенно стал сильнее».
Его навыки подскочили до уровня, несопоставимого с прежним. Если бы это был он до достижения ранга Мастера, Эван мог бы одолеть его одной рукой.
Но против нынешнего Леона — даже кто-то вроде Эвана оказался бы в серьезной опасности, если бы не сохранял предельную концентрацию.
— Тч…
Обменявшись с ним десятками ударов, Эван коротко цокнул языком.
Хотя мастерство Леона само по себе было, безусловно, выдающимся, если брать чисто искусство фехтования, он все еще не дотягивал до эльфа Делона, с которым Эван сражался в Княжестве Арден.
Если он продолжит расти в таком темпе, то может стать даже сильнее, но, по крайней мере, сейчас его опыт и навыки уступали Делону.
Однако, несомненно, он был более раздражающим противником, чем кто-либо, с кем Эван сражался до сих пор. Эта святая сила, исходящая от меча ублюдка, вызывала инстинктивное отвращение.
Каждый раз, когда Эван пытался рубануть его по шее, эта мерцающая энергия, словно пытаясь защитить своего хозяина, незаметно нарушала траекторию его меча.
Дзынь! Лязг! Дзынь!
Вспышки, извергающиеся каждый раз при столкновении их мечей, яростно разгоняли тьму, опустившуюся на подвал.
— Если бы не ты! И не Элисия! Моя жизнь не опустилась бы так низко!
Ляяяязг!
Когда меч Леона с воплем обрушился на голову Эвана, святая сила взорвалась вдоль траектории меча, сминая стену, как бумагу.
— Не вини в этом меня. Разве это не был полностью твой выбор?
— Заткнись!
На холодный ответ Эвана в глазах Леона набухли налитые кровью вены. Когда он широкой дугой взмахнул мечом по горизонтали, святая сила превратилась в волну, прорубающую стену и устремляющуюся к Эвану.
«…Стоит ли мне уклониться?»
На мгновение он заколебался перед надвигающимся ужасающим разрезом, но вскоре покачал головой. Не было нужды уклоняться и не было причин отступать. Больше не в таком месте.
Он не хотел тратить больше времени на такого ублюдка, как он. Так что, пора было с этим покончить.
Он изменил хват на «Ночном Инее» и понизил стойку. Сконцентрированная магическая энергия пронеслась от кончиков пальцев ног через все тело, сходясь в сердце.
— Я сыт этим по горло. Быть связанным с тобой, в том числе.
Сердцебиение, готовое разорвать грудь, эхом отдалось в его ушах.
— Так давай покончим с этим прямо сейчас.
[Перегрузка]
Его нервная система ускорилась, и окружающее время начало растягиваться, как ириска.
«Стиль Чёрного Короля. Третья форма».
Фигура Эвана размылась.
«Вспышка».
В то самое мгновение, когда Леон интуитивно почувствовал неладное и широко распахнул глаза…
Бааааам!
Раздался колоссальный грохот, словно подвал рушился. Единственный удар мечом, рассекающий пространство на невидимой скорости, разорвал святую силу Леона, как бумагу.
«Этого не может…»
Это был удар, высвобожденный тем, кто достиг ранга Мастера. Это был смертельный выпад, брошенный с максимально сконцентрированной святой силой, чтобы убить ублюдка. Вот почему это было невозможно. Он попытался закричать.
— …быть!
Но прежде чем он смог даже озвучить свое отрицание… Фигура Эвана, бросившаяся вперед, словно бушующий шторм, исчезла из его поля зрения.
Не дав ему ни мгновения на то, чтобы принять оборонительную стойку.
В тот момент, когда он был ошеломлен этой подавляющей скоростью, выпущенная им святая сила рассыпалась без следа.
Вжииик!
Так быстро, что его глаза даже не смогли уследить. С непостижимой скоростью фигура Эвана в мгновение ока исчезла из его поля зрения.
Когда он с запозданием снова нашел его… Последнее, что отпечаталось на его сетчатке, было…
Единственная черная линия, пересекающая его грудь.
— …А?
Ошеломленный стон сорвался с губ Леона.
Кап-кап. Кап.
Звук чего-то вязкого, капающего на пол, ударил по ушам. Разум, казалось, понимал, что это такое, но чувства на шаг отставали.
«…»
Взгляд Леона медленно опустился на собственную грудь. Сквозь разрезанную ткань обильно сочилась алая кровь. Разрез был настолько быстрым и точным, что он даже не почувствовал боли.
Дзынь-лязг.
Меч выскользнул из его обессилевшей руки и покатился по полу. Он в неверии посмотрел на глубокий шрам от меча, вырезанный на его груди, а затем рухнул на колени.
— Кха…!
Леон выплюнул кровавую слюну и попытался встать. Но ноги уже казались чужими и отказывались ему повиноваться.
Это было невозможно. Ранг Мастера. Он взошел на одну из вершин, достижимых для человека. И так легко. Так пусто. Все рухнуло в одном-единственном обмене ударами.
— К-как…!
Дрожащими руками он коснулся огромной раны, вырезанной на его груди. Ощущение разрубленных костей и разорванных органов с запозданием ударило в мозг.
Отчаянно пытаясь встать. Он попытался призвать свою святую силу, чтобы закрыть рану, но вязкая магическая энергия тьмы, цепляющаяся за порез, пожирала его святую силу.
— Э-этого не может быть…!
— Все так говорят перед смертью.
Расплывающимся зрением Леон посмотрел на свои руки. Чувствительность исчезала с его дрожащих кончиков пальцев. Конец жизни, ради которой он безостановочно бежал, был всего лишь этим сырым полом подвала.
— …Этого не может быть.
— Не волнуйся. Я не собираюсь давать ни тебе, ни Беркису поблажек.
Леон полз по полу, тяжело и прерывисто дыша. Металлический привкус крови, заполнявший его рот, тек по подбородку и впитывался в землю.
За пределами его затрудненного дыхания, дни прошлого проносились, как в калейдоскопе воспоминаний.
После окончания Академии его ждало многообещающее будущее. Дни, когда его превозносили как гения. Даже когда он получал восхищение многих, в конце каждого воспоминания всегда была она.
— Леон-орабеони, посмотри на это! — звенел в памяти чистый голос Элисии, улыбавшейся ему столь лучезарно.
Одного лишь её обожающего взгляда, устремленного на него, было достаточно для полноты его жизни, все было идеально. Но с какого-то момента этот взгляд был направлен в другую сторону. С тех самых пор, как они поступили в это место, в Академию. Это было невыносимо. Элисия должна была быть его.
— Дредноут… Эван Дредноут…!
Пламя жизни, бывшее не более чем угасающими углями, вспыхнуло в последний раз, используя ненависть как топливо.
Со звериным ревом Леон схватил меч, который уронил на пол, и в последний раз призвал свою святую силу.
— Хотя бы ты. Если только ты, я обя…зательно!
Он заставил свою верхнюю часть тела подняться и замахнулся мечом на Эвана. Это была разрушительная траектория, заряженная последней каплей силы того, кто стоял перед лицом смерти.
Вжик.
Звук разрубаемого мягкого предмета прорезал тишину подвала. Взмах меча Леона не задел даже края одежды Эвана и завис в воздухе. Постепенно его зрение странно исказилось, пока не сравнялось с полом.
Тук.
С глухим стуком голова Леона безжизненно упала на пол. Алая кровь хлынула из отсеченной шеи, словно фонтан, а затем пропитала носки ботинок Эвана.
Мгновение спустя обезглавленное тело содрогнулось в конвульсиях, а затем медленно завалилось вперед.
Леон Гюспид.
Для гения, освещавшего Академию, это был тщетный конец.
Покатившаяся по полу голова Леона остановилась. Только когда алая кровь, хлещущая из его тела, утихла, Эван медленно стряхнул свой меч. Кровь, стекающая по лезвию, упала, рисуя рябь на луже, собравшейся на полу.
Свист!
Когда он стряхнул каждую последнюю каплю крови, его взгляд упал на лезвие, и выражение лица Эвана стало меланхоличным.
«…Неужели я перестарался?»
Даже у прославленного меча были свои пределы. Из-за того, что он не ухаживал за ним должным образом, лезвие было значительно зазубрено.
Подумав, что позже ему придется заточить лезвие точильным камнем, он отвернулся, не удостоив труп Леона даже взглядом.
«…»
В конце его взгляда находилась Селин, привязанная к стулу и смотревшая на него пустым выражением лица.
Топ. Топ.
Звук запачканных кровью ботинок, ступающих по мраморному полу, заполнил подвал. Эван остановился перед Селин и наклонился.
— …Орабеони?
Сорванный голос Селин жалобно задрожал.
Когда рука Эвана коснулась цепей, связывающих ее запястья, от легкого усилия цепи, пропитанные маной, беспомощно осыпались.
— Прости, что я так поздно.
Разорванные цепи слабо покатились по полу, издав глухой металлический звук. Освободившись от пут, Селин мгновение тупо смотрела на свои покрасневшие, распухшие запястья, а затем попыталась медленно встать. Но ее ноги, которые так долго были онемевшими, не справились со своей задачей.
— Ах…!
Рука Эвана поймала Селин за плечо, когда она потеряла равновесие и начала падать. Пошатнувшаяся фигура Селин естественно склонилась в объятия Эвана.
— Не напрягайся. Твоя подавленная мана только начала циркулировать снова, так что сразу двигаться будет тяжело.
Хотя голос был внешне безразличным, но в нем чувствовалась забота о ней, что отозвалось в ее груди.
Густой запах крови, ударивший в нос, смешался с характерным ароматом Эвана. Словно пьяная, Селин бессознательно крепко схватилась за край его одежды.
— О-Орабеони…
С губ сорвался нежный стон.
Было ли это из-за того, что напряжение спало? Или это было облегчение от того, что она, наконец, по-настоящему жива?
Или, возможно…
Это было потому, что она больше не могла сдерживать эту тоску по нему.
Селин уткнулась лицом в его грудь и начала рыдать, как ребенок.
Возможно, не ожидая, что она заплачет, Эван на мгновение заколебался, а затем поднял руку и нежно погладил ее по спине.
Передаваемое в мерном ритме тепло медленно растапливало ее замерзшее сердце.
— Все кончено. Теперь ты в безопасности.