Дни в Ластхолде медленно стекали один за другим, будто песок сквозь пальцы. Утро сменялось днем, день — вечером, и каждую ночь город засыпал с одной и той же мыслью: "Приближается час, когда чужаки покинут его стены."
Но пугал не сам факт их отбытия. Все горожане знали — чужаки заберут с собой часть детей.
Каждое утро приносило имена новых "избранных". Еще один юноша. Еще одна девушка. Еще один талантливый юнец, которого разлучат с родителями.
Некоторые семьи даже радовались, видя в этом шанс. Они представляли, как их ребенок увидит чудесный мир, и выйдет на уровень, который недоступен в Ластхолде.
Но таких было немного.
Для большинства новость о том, что их ребенок оказался среди избранных, звучала как приговор.
Матери плакали. Отцы молчали, сжимая челюсти так, что зубы скрипели. Дома наполнялись тяжелой тишиной, в которой никто не знал, что сказать.
✦ ✦ ✦
Этой ночью небо над Ластхолдом было особенно ясным.
Звезды ярко горели, а луна освещала заснеженные крыши.
На одной из торговых улиц стоял небольшой ресторанчик, обычно шумный и наполненный запахами жареного мяса и пряностей. Вечерами здесь не было свободных мест — торговцы, ремесленники и стража, приходили сюда поужинать после долгого дня.
Сегодня его двери были закрыты для посетителей. Но при этом из каменного дымохода поднимался густой дым, а внутри горел свет.
Если бы кто-то случайно заглянул в одно из окон, он бы увидел накрытый стол.
Тяжелый деревянный стол буквально ломился от блюд. Большие тарелки с тушеным мясом, жареная птица, миски с овощами, свежий хлеб, соусы, кувшины с вином — еды было столько, что ей можно было накормить целую компанию.
Гораздо больше, чем могли бы съесть пятеро человек.
На первый взгляд могло показаться, что здесь что-то празднуют.
Но стоило присмотреться к лицам людей за столом — и это впечатление исчезало.
Это был дом Каэля.
Сам он сидел за столом вместе с Касиасом, Крисом и Гирреном, молча глядя на расставленные блюда. Не хватало лишь его матери.
Касиас смотрел на Каэля, стараясь удерживать на лице привычное спокойное выражение. Он даже несколько раз пытался изобразить легкую улыбку, но глаза читалась глухая, почти беспомощная боль.
Крис же и вовсе не пыталась скрывать эмоции. Она сидела, опустив взгляд на стол, а ее глаза блестели от слез, которые она упрямо сдерживала, сжимая губы.
Заметив это, Каэль мягко улыбнулся, решив хоть немного разрядить повисшую в комнате тяжесть.
— Кто бы знал, что ты так будешь за мной скучать.
Крис тут же вскинула голову.
— Дурак! — выругалась она, и, схватив его за руку, крепко сжала пальцы. — Вам обязательно уезжать? Ты же дружишь со всякими влиятельными стариками! Пусть они договорятся за вас с Гирреном!
Говоря это, она бросила заплаканный взгляд и на самого Гиррена. Хотя он не был ее родным братом и жил с ними не так уж долго, семья Каэля уже воспринимала его как часть себя.
Касиас широко улыбнулся, собираясь пошутить и развеселить семью.
— Сын… ты… — начал он, но слова застряли в горле.
Он тяжело вздохнул, и его улыбка медленно исчезла.
— Прости, Каэль, — тихо сказал он. — Я хотел бы сделать этот вечер веселым, но… я даже шутить не могу.
Его челюсти сжались так, что на скулах проступили жилы, и в следующую секунду он уже говорил глухим, кипящим от ярости голосом:
— Был бы я сильнее, я бы этим чужакам головы поотрывал.
В этот момент со стороны кухни послышались быстрые шаги. Через несколько секунд в зал вошла Мира, держа в руках очередной поднос с едой.
На ее лице была мягкая, теплая улыбка, полная любви.
Подойдя к столу и осторожно ставя поднос перед Каэлем, она сказала:
— Вот, сынок. Это жаркое я всегда готовила тебе в детстве. Ты его очень любил.
Не успел Каэль что-то ответить, как Мира вдруг всплеснула руками, словно внезапно что-то вспомнив.
— Точно! Я же еще не приготовила…
Она уже развернулась в сторону кухни, собираясь снова исчезнуть за дверью, но Каэль мягко перехватил ее за запястье. От неожиданного прикосновения Мира вздрогнула.
— Мама… — тихо произнес он. — Еды уже достаточно.
— Нет, что ты… — поспешно ответила она, отворачивая лицо и пытаясь высвободить руку, но голос ее дрогнул, а плечи начали мелко подрагивать.
Наблюдая за этим, Гиррен почувствовал, как в груди что-то болезненно кольнуло. Он лишь печально покачал головой, понимая, что происходит на самом деле.
Каэль же, не отпуская руку матери, мягко улыбнулся.
— В этот вечер я хочу вдоволь с вами наговориться. Если будешь прятаться на кухне, я приду и буду мешать тебе готовить.
После этих слов Мира медленно развернулась обратно.
Теперь никто уже не мог не заметить, что по ее щекам текут слезы.
В следующий миг она резко шагнула вперед, обнимая сына.
— Сынок… как же мы будем без тебя!
Она отстранилась лишь на мгновение, поднимая взгляд и дрожащими пальцами поправляя его волосы.
— За что нам все это? Почему такое происходит?
Но Каэль только улыбнулся. Осторожно вытирая слезы с ее щек, он мягко сказал:
— Вообще-то, в древности совершеннолетние юнцы всегда покидали отчий дом. А мне как раз недавно исполнилось шестнадцать.
Он тихо засмеялся, переводя взгляд на отца и сестру.
— Считайте, что мы просто возвращаемся к истокам.
Мира вдруг резко вскинула голову, и в следующую секунду, неожиданно даже для самой себя, выругалась:
— Плевать на истоки! У нас в Ластхолде другие традиции! Дети растут на глазах у родителей, женятся и только потом начинают жить отдельно. И даже так — они остаются рядом со своими семьями! Почему мой сын должен уходить за пределы окрестностей Ластхолда?! Это смертельно опасно!
Она говорила быстро, почти не делая пауз, слова вырывались одно за другим, пока дыхание не сбилось. К концу фразы ее грудь тяжело вздымалась, а голос начал срываться.
Но в этот момент Каэль просто притянул ее к себе и обнял.
— Просто доверься мне, — тихо сказал он. — Я позабочусь и о себе, и о Гиррене, и об остальных.
В этот миг Мира ощутила то странное чувство, которое иногда посещало ее после событий с Зейраном. Ей вдруг показалось, что ее обнимает не шестнадцатилетний сын, а человек куда старше — будто за этими объятьями скрывался кто-то, проживший гораздо больше лет.
Это ощущение приходило к ней и раньше, но сейчас оно странным образом приглушило бурю в ее груди. Словно материнское сердце приказало ей поверить сыну.
На несколько секунд Мира застыла, дрожа, и словно борясь сама с собой. И только следом, она медленно подняла голову. Слезы все еще текли по щекам, но взгляд уже стал яснее.
— Ты обещаешь? — тихо спросила она, и в ее голосе прозвучал трепет.
Каэль улыбнулся и уверенно кивнул.
— Обещаю.
Поднимаясь со стула, он мягко приобнял мать за плечи и повел ее к месту за столом.
— Мы с Гирреном вернемся, — сказал он, оглядывая остальных. — И будем настолько сильными, что вы нас не узнаете.
Посадив мать на стул, Каэль мягко сжал ее плечо и, оглянувшись на остальных, сказал:
— Давайте от души насладимся этим вечером. Ведь утром нас с Гирреном ждет долгая дорога.
Гиррен кивнул, стараясь поддержать намерения Каэля.
— Не переживайте, — спокойно добавил он. — Если Каэль, как всегда, будет лезть в авантюры, я сдержу его.
Крис тут же шмыгнула носом и, не выдержав, возмущенно выкрикнула:
— Не мели чепухи, Гиррен! Ты даже не успеешь понять, как Каэль снова втянет тебя во что-то! Мой брат идиот!
Едва прозвучали эти слова, как Касиас широко улыбнулся, а затем не смог сдержать короткий смешок. Это был первый за весь вечер по-настоящему искренний смех, разорвавший тяжелую тишину.
— Тут я согласен с Крис, — сказал он, все еще улыбаясь.
Затем он посмотрел на Гиррена и, разводя руками, добавил:
— Ты уж извини за это, Гиррен. Мой сын весь в меня.
Смех мужа словно немного развеял тяжесть и в сердце Миры. Она вытерла слезы, а затем, с материнской нежностью глядя на Гиррена, также попыталась пошутить:
— Лучше просто держись от Каэля подальше. Для тебя так будет безопаснее.
— Эй! — тотчас возмущенно воскликнул Каэль, театрально раскинув руки. — Что это началось? Я еще не успел покинуть отчий дом, а вы уже плохо обо мне говорите!
Он оглядел всех с наигранной обидой и продолжил:
— Что же будет, когда мы уйдем? Вам даже сдерживаться не придется.
Теперь уже Крис не выдержала и рассмеялась.
— И комнату я у тебя отберу! — заявила она, утирая глаза. — Сделаю себе тренировочную зону!
В этот момент за столом наконец раздался смех, и тяжелая атмосфера, давившая на всех с самого начала вечера, будто немного отступила.
Касиас поднялся со стула и, потянувшись за стоящей на краю стола бутылкой крепкого алкоголя, сказал:
— Ну, раз ты уже совершеннолетний… значит должен выпить с отцом перед уходом.
— Дорогой… — тут же попыталась возразить Мира.
Но Касиас лишь махнул рукой, прерывая ее.
— Я не знаю, когда в следующий раз его увижу. Я хочу выпить с сыном.
Не дожидаясь ответа, он откупорил бутылку и щедро плеснул янтарной жидкости в стакан Каэля, после чего налил и Гиррену.
Увидев это, Каэль невольно улыбнулся.
"Выпить с отцом… Когда-то я мог только мечтать об этом…"
С этой мыслью он обошел стол и снова сел на свое место.
Касиас тем временем поднял свою кружку и, глядя на юношей, громко произнес:
— Выпьем за то, чтобы ваша дорога была безопасной, а будущее великим! Стены Ластхолда и отчего дома всегда будут ждать вашего возвращения!
С этими словами он резко опрокинул стакан, выпивая все залпом.
Хотя Касиас и старался держаться твердо, скрывая свои чувства за громким голосом и решительными движениями, на самом деле ему тоже было тяжело.
Каэль мягко улыбнулся и, бросив быстрый взгляд на Гиррена, едва заметно кивнул ему, словно без слов говоря: "Спасибо, что помог разрядить обстановку."
Затем он тоже поднял стакан и одним глотком выпил до дна, тут же поморщившись от крепости алкоголя.
Когда стаканы опустели, Касиас без лишних слов потянулся к бутылке и наполнил их вновь.