В Столице время текло иначе, и Каэль понял это не сразу, а лишь тогда, когда уже не мог вспомнить, где заканчивался один день и начинался другой. Количество дел, что упали на его плечи, буквально забирали все его время.
С утра он приходил в Академию, помогая юнцам Ластхода изучать язык Империи. После — переходил к дополнительным занятиям, где вместе с Лейтенантом Валерией обговаривал материал следующей лекции. А к вечеру его ждали дела в таверне, где приходилось вникать во все сразу — от работы зала до поставок, постоянно переключаясь между людьми, цифрами и решениями.
И только недавно Каэль вдруг ясно осознал — с момента их прибытия в Столицу прошел целый месяц...
✦ ✦ ✦
В этот самый миг, Каэль стоял на коленях посреди храма, растворяясь в шуме общей молитвы.
Храм давил своим масштабом.
Потолок уходил ввысь, под конец сужаясь словно клинок, и плотные ряды фресок тянулись вдоль камня, накладываясь друг на друга. Сквозь красные витражи внутрь пробивался свет, ложась на пол вытянутыми полосами и окрашивая пространство в приглушенные багровые оттенки.
В центре, двигаясь по кругу, расхаживали жрецы. Их многослойные красные одежды скрывали фигуры, а высокие колпаки вытягивали силуэты вверх, делая их почти одинаковыми. Лица были закрыты вуалью, и сквозь нее доносились ровные, тянущиеся песнопения.
Их голоса словно поднимались к потолку и усиливались, разносясь приятной вибрацией по толпе внизу.
Сотни людей, стоящих на коленях, подхватывали их, повторяя слова молитвы. Кто-то говорил тише, кто-то громче, но вместе это сливалось в единый гул, заполняющий храм от пола до самого верха.
Каэль стоял неподвижно, упираясь коленями в холодный камень и удерживая спину ровной, скорее просто ритмично мыча, чем по настоящему молясь. Мысленно он был и не в храме вовсе.
“Валерия хоть и выглядит устрашающе, на самом деле довольно заботливая женщина…” — мелькнула мысль, и Каэль едва заметно улыбнулся. Но сразу следом его губы продолжали двигаться вместе с остальными, почти беззвучно повторяя молитву.
В уме он очередной раз прокручивал сегодняшний разговор с Лейтенантом Валерией.
Буквально часом ранее, на подготовке к завтрашней лекции, она предложила Каэлю приступить к настоящим лекциям Имперской Академии. За последний месяц, некоторые из юнцов Ластхолда включая Вайолет довольно крепко изучили основу языка.
"Если Вайолет и другие заменят меня... Мне не нужно будет ждать еще два месяца..." — мысленно пробормотал Каэль, обдумывая предложение.
Мысль плавно перешла дальше, зацепившись за недавнее предложение Старейшины Корнелиуса.
“Я и так не собирался торчать в Академии весь учебный год. Так что идея хорошая… Если досрочно сдам экзамены, смогу полностью сосредоточиться на наращивании силы и влияния.”
Колени чуть сильнее уперлись в холодный камень, и он едва заметно скривился, на мгновение теряя ритм молитвы, но тут же выровнялся, снова сливаясь с общим гулом.
“Теоретические экзамены — это не проблема. Но с практикой схитрить не выйдет…”
Шум молитвы по-прежнему держал ровный фон, не давая мыслям расползтись, и Каэль, не меняя позы, продолжал прокручивать всё, что успел узнать за время в Столице.
В уме всплывали разговоры со студентами, структура лекций и практики, подача материала, требования к ученикам. Следом — судьбы выпускников, которые либо уходили в военные рекруты, связывая себя обязательствами службы, либо становились подмастерьями в гильдиях, где свободы было не намного больше, чем казалось на первый взгляд.
Переводя взгляд на фрески с кровавыми битвами, он мысленно подытожил:
“Идеальный выход — стать частью Гильдии Ученых, и уже попутно получить еще несколько специализаций. С таким статусом у меня будет возможность выборочно выполнять задания Гильдий, без обязательной месячной квоты.”
Он едва заметно кивнул сам себе, словно окончательно приняв решение, и почти сразу перешел к следующему.
“Дориан хорошо справляется с управлением таверной и новыми работниками… Денег немного, но для стабильной жизни — достаточно. С таким основанием, можно наконец приступать к тренировкам.”
Пальцы на секунду дрогнули, и он машинально коснулся шеи, проводя по коже так, будто что-то потерял.
“Перед началом настоящих лекций, мою душу наконец оценят и изучат. Значит, пришло время создавать Амулет Коварной Души.”
Мысль еще не успела до конца уложиться, как в следующий миг по храму прокатился глухой удар колокола.
Звук был тяжелым, плотным, и, отражаясь от сводов, словно разошелся по всему пространству, заставляя воздух едва заметно дрогнуть. Следом ударил второй, затем третий, и с каждым новым звоном гул внутри храма будто усиливался, накладываясь на песнопения.
Каэль ощутил, как по коже пробежались мурашки.
Это было странное чувство — не страх и не тревога, а скорее краткий отклик тела, будто на миг что-то коснулось его восприятия, оставаясь за пределами понимания.
Песнопения не прервались, но стали глубже, тяжелее, подстраиваясь под ритм колоколов.
И в этот момент храм рассек голос.
Глубокий, мужской, он прозвучал так, будто шел не от одного человека, а сразу отовсюду, проходя сквозь пространство и отдаваясь в груди:
— Бог Войны и Крови благословляет вас!
Толпа откликнулась мгновенно.
Голоса слились в единый выкрик, резкий и синхронный:
— Слава ему!
Каэль произнес слова вместе с остальными, не выбиваясь из ритма, и, как и все вокруг, коснулся груди, слегка склоняя голову.
В тот же миг он привел свою ману в движение, начиная выливать ее часть наружу.
Из тел других людей также вытекала небольшая часть маны — тонкие, почти неуловимые потоки отделялись от груди, поднимаясь вверх. Это не было чем-то грубым или насильственным, скорее напоминало добровольное пожертвование.
Мана медленно поднималась к потолку, вытягиваясь в бледные нити и постепенно растворяясь в воздухе, будто поглощаясь чем-то невидимым, скрытым за плотными слоями камня и фресок.
Потоки маны еще не успели полностью раствориться под сводами, как тот же голос вновь разрезал пространство, уже спокойнее, но с той же тяжестью:
— Слава ему.
Один из жрецов отделился от круга, шагнув вперед. Его движения были размеренными, отработанными, будто повторялись из раза в раз без малейших отклонений.
Достав массивную кисть, он наклонился к стоящему рядом ведру, и, не спеша окунув ее в густую кровь, развернулся к натянутому холсту.
На мгновение в храме стало тише.
Затем резким, уверенным движением он провел кистью по ткани.
Линия легла тяжело, с нажимом, оставляя за собой плотный след. Еще один взмах — и на холсте сложился знакомый символ — руна “Смирение”.
— Сегодняшняя молитва напомнила нам, как важно смирение, — произнес жрец, не оборачиваясь. — Помните это.
Кровь на холсте едва заметно зашевелилась, будто еще живая, а в следующий миг вспыхнула.
Пламя было густым, насыщенно-красным, и оно не просто охватило ткань — словно поглотило ее изнутри. Холст сгорел за считанные секунды, не оставив после себя ни пепла, ни следа.
Сразу после этого в храме повисла благоговейная атмосфера.
Люди начали подниматься, сначала поодиночке, затем почти одновременно, распрямляя спины и потирая колени. Кто-то выдыхал с облегчением, кто-то переглядывался с соседями, уже переходя на обычный тон.
Шум быстро сменил молитвенный гул.
Часть паствы двигалась к выходу молча, будто выполняя привычный ритуал, но большинство уже оживленно обсуждали службу, перебрасываясь фразами и возвращаясь к повседневному.
Каэль поднялся вместе с остальными, не торопясь стряхнул с колен пыль и двинулся к выходу, подстраиваясь под общий поток людей.
Переступив порог храма, он лениво выдохнул, слегка запрокинув голову, и негромко пробормотал:
— Лучше бы немного задержался в Академии… Тогда бы не пришлось учавствововать в этом фарсе...
Он на секунду остановился, оглянувшись назад, скользнув взглядом по массивным дверям и багровому свету внутри, после чего мысленно добавил, уже без всякой иронии: “Я в своей жизни достаточно наслужился Богам…”
Но эти мысли быстро вытеснил шум за порогом храма.
Прямо у выхода начинался рынок, и разница ощущалась сразу. Голоса, шаги, скрип телег и звон монет начал постепенно возвращаться. Запахи пряностей, жареного мяса и сырой кожи накатывали волнами, перебивая даже остатки церковных благовоний.
Возле прилавков сейчас стояли в основном зверолюди, осторожно переговариваясь между собой. Они присматривали за товарами, пока их хозяева находились на ежедневной молитве.
Каэль замедлил шаг, позволяя потоку людей обогнуть себя, и скользнул взглядом по рядам лавок.
На лице сама собой появилась легкая, довольная улыбка, когда он зацепился взглядом за одну из них — стол, заставленный аккуратными банками, связками сушеных трав и небольшими контейнерами с порошками.
Он чуть повернул корпус в ту сторону, прикидывая расстояние, и тихо пробормотал:
— Наконец можно вернуться к делам.
Он двинулся к прилавку, не ускоряя шага, но уже на полпути начал прокручивать расчеты, автоматически оценивая ассортимент и возможную выгоду.
“Со здешними ингредиентами, я смогу сделать для себя более мощный эликсир маны…” — спокойно отметил он, скользя взглядом по банкам и связкам трав, прикидывая их качество даже на расстоянии.
Мысль сразу потянула за собой следующую.
“Еще нужно к ювелиру, а также лавку для начертателей…” — добавил он, машинально перебирая в голове оставшиеся деньги и прикидывая, на что их хватит в первую очередь.
К прилавку он подошел почти одновременно с хозяином лавки.
Усатый мужчина, едва оказавшись на месте, сразу зыркнул на стоящего рядом зверолюда и резко бросил:
— На место.
Тот вздрогнул, будто от удара, и поспешно выпрямился, опуская взгляд.
— Слушаюсь… — ответ прозвучал ломано, но неожиданно мягко.
Каэль на секунду задержал на нем взгляд, чуть прищурившись.
“Так это женщина…” — мелькнуло у него в голове, и он невольно отметил про себя: “Их довольно сложно отличить...”