Эти слова прозвучали уже иначе.
Валькерис на долю секунды замер, и это заметили все. Его прихвостни переглянулись, а в воздухе мелькнуло сомнение, пусть и быстро подавленное.
Марзил, до этого молча наблюдавший со стороны, чуть подался вперед и почти шепотом выдал, нервно вытерая руки об мантию:
— Молодой господин Валькерис… Поговаривают, что Корнелиус вскоре может стать Магистром. Лучше не провоцировать его…
Но Валькерис даже не дал ему договорить.
Резко повернув голову, он рявкнул:
— Имперская Академия в большей степени принадлежит Дому Логариус! Корнелиус не имеет здесь власти!
Марзил дернулся, отчего его сальные волосы растрепались открывая лысину. Но он все же осторожно продолжил, стараясь говорить мягче:
— Это так… но Гильдия Ученых в очень хороших отношениях с Директором Академии… Было бы глупо—
Валькерис сцепил зубы, не слушая до конца. Его взгляд снова впился в Каэля, теперь уже с откровенной ненавистью.
— Если я стерплю такое оскорбление… — процедил он. — Чего тогда будет стоить моя репутация?
Каэль чуть наклонил голову, будто оценивая его, и неожиданно спокойно ответил:
— Ты потомок великого Дома, Валькерис. А значит должен обладать хотя бы каким-то благоразумием.
В холле повисла короткая пауза. А следом прозвучало то, чего никто не ожидал.
— Предлагаю компромисс, — уверенно заявил Каэль.
Валькерис лишь презрительно фыркнул, дернув уголком губ.
— Отброс вроде тебя предлагает мне…
Но Каэль даже не дал ему договорить, перебивая спокойно и без лишней спешки:
— В подтверждение твоего авторитета, мы трое уйдем из Студенческого Городка.
Он говорил ровно, будто речь шла о чем-то уже решенном, и, на мгновение задержав взгляд на Валькерисе, добавил:
— Учитывая наши условия, выживать на улице и продолжать учебу будет крайне сложно… почти гарантированное исключение из Имперской Академии.
Специально выдерживая короткую паузу, Каэль склонил голову чуть на бок, и спросил:
— Достаточное ли это наказание?
В зале стало тише.
Даже те, кто до этого готовился вмешаться, на мгновение замерли, пытаясь осмыслить услышанное.
Валькерис тоже не сразу ответил. Его взгляд стал внимательнее, холоднее, и за раздражением проступило нечто более расчетливое.
"Я могу угрожать… могу портить им жизнь…" — мелькнула в уме Валькериса. "Но выгнать их напрямую — нет. А если они уйдут сами…"
Каэль уловил это колебание.
Почти незаметно, но достаточно, чтобы понять — он зацепил нужную точку.
Не давая сомнению рассеяться, Каэль сразу добавил, все тем же спокойным тоном:
— Также я не буду упоминать этот инцидент перед Старейшиной Корнелиусом.
И чуть прищурившись, Каэль добавил:
— Все, чего я прошу — не трогай моих людей, пока они не выучат язык.
Он коротко скользнул взглядом по стоящим на коленях, на мгновение задержавшись на Айдене, после чего спокойно продолжил:
— Думаю, некоторые из них сами захотят служить тебе. Сейчас же они тебя не понимают… и ты их просто пугаешь.
В зале вновь повисло напряжение, но теперь уже иного рода.
Несколько прихвостней переглянулись, а выражение лица Валькериса едва заметно изменилось. Он задумался, прикидывая сказанное, и в его взгляде мелькнул холодный расчет.
Хмыкнув, он не спеша кивнул самому себе.
— Ранее у меня не было опыта подчинения дикарей вроде вас… — протянул он с явным пренебрежением. — Которые даже язык не понимают.
Он перевел взгляд на Каэля, прищурившись.
— Возможно, ты прав, Связной.
С этими словами он резко взмахнул рукой, словно отбрасывая саму ситуацию, и уже громче, с явным раздражением, выкрикнул:
— Прочь отсюда! Если увижу вас в Студенческом Городке еще раз — целыми и невредимыми больше не отпущу!
Каэль лишь коротко кивнул, после чего развернулся к своим.
Гиррен и Гильмеш уже поднялись, а Розель с Лиссандрой стояли чуть позади, растерянные и напуганные, явно не до конца понимая, что происходит.
Переходя на язык Ластхолда, Каэль быстро и спокойно сказал:
— Все хорошо, не переживайте. Соберите все наши вещи, и завтра встретимся в Академии.
Затем, глянув на Розель, он кивком указал на стоящую рядом с Вайолет блондинку и добавил:
— Вещи этой девушки тоже соберите.
Гиррен и Гильмеш обменялись коротким взглядом, после чего уверенно кивнули. Розель с Лиссандрой сделали то же самое, все еще переваривая происходящее, но уже понимая, что худшего удалось избежать.
— Прочь! — снова рявкнул Валькерис, теряя остатки самообладания. — Мое терпение не бесконечное!
Каэль лишь мягко улыбнулся Вайолет и Эстель, стараясь хоть немного снять напряжение, и коротко сказал:
— Пошли.
Они развернулись, собираясь выйти, но не успели сделать и нескольких шагов, как из толпы позади донесся голос — ровный, безэмоциональный, с отчетливой усталостью:
— С вами можно?
Каэль остановился и обернулся.
На него смотрел Дориан.
В его взгляде читалась такая усталость, будто на плечи ему навалили неподъемный груз. Он не выглядел ни злым, ни испуганным — только вымотанным до предела.
Каэль на мгновение прищурился, затем криво усмехнулся.
— Ээ… конечно. Но ты уверен?
Дориан даже не стал отвечать сразу. Он просто поднялся, не обращая внимания ни на взгляды вокруг, ни на саму ситуацию, и спокойно направился к ним.
— После сегодняшнего вечера здесь слишком много грязи и мусора… — устало пробормотал Дориан, проходя мимо. — Как в прямом, так и в переносном смысле.
Он уже шел вперед, будто разговор был закончен, и, слегка опустив взгляд, пробормотал себе под нос:
— Я этого больше не вынесу… На улице и то лучше будет… Отмоем какой-то уголок… сделаем шалаш… Можно обустроить какой-то узенький переулок...
Каэль лишь тихо рассмеялся, услшав мысли Дориана. Покачав головой, он двинулся следом, вместе с Вайолет и Эстель направляясь к выходу из общежития.
И как только двери за их спинами закрылись, в холле вновь воцарилась тишина.
Она повисла тяжело, давя на всех присутствующих, будто произошедшее еще не успело улечься в их головах.
Валькерис медленно опустился на свое место, не отрывая взгляда от двери, за которой только что исчез Каэль. Его прихвостни последовали примеру, один за другим занимая свои места, хотя прежней расслабленности в их движениях уже не было.
— Почему музыка не играет?! — резко рявкнул Валькерис.
Музыкант дернулся и тут же заиграл веселую, быструю мелодию, которая звучала чужеродно, почти нелепо на фоне происходящего.
Валькерис скользнул взглядом по оставшимся за столом девушкам и, небрежно махнув рукой, бросил:
— Отпустите их. Все равно эти пустышки даже поговорить с нами не могут…
Некоторые из сидящих рядом недовольно переглянулись, но спорить не стали. Девушек грубо вытолкнули из-за стола, жестами указывая убираться прочь. Те поспешно поднялись и, не поднимая глаз, быстро смешались с толпой.
Сейран, сидящий сбоку, наклонился чуть ближе и осторожно спросил:
— Ты уверен, что стоило их так просто отпускать?
Валькерис тихо хмыкнул, не отрывая взгляда от стола.
— А кто сказал, что я их отпустил?
Он лениво постучал ногтем по столу, и в его глазах вновь появился холодный блеск.
— Думаешь, у меня нет возможности проучить их на улицах Столицы?
На его губах медленно появилась улыбка, в которой чувствовалось предвкушение.
— Для начала подожду, когда они достигнут дна… — тихо произнес он. — А в точке максимального отчаяния покажу им, что может быть еще хуже…
✦ ✦ ✦
А в этот самый миг Каэль, Дориан, Вайолет и Эстель уже отошли от Четырнадцатого Общежития, оставляя позади шум и чужую волю.
Они шли молча, и никто не спешил заговорить. Каждый был погружен в свои мысли, и тишина между ними казалась тяжелой, но в то же время необходимой.
Но внезапно ее разорвал тихий всхлип.
Каэль остановился и обернулся.
По щекам Эстель уже текли слезы.
Она пыталась держаться, но эмоции, которые она сдерживала все это время, наконец прорвались наружу. Плечи ее едва заметно дрожали, а дыхание сбивалось.
Вайолет тут же шагнула ближе, поспешно вытирая слезы с ее лица. Она хотела что-то сказать, поддержать, но слов не хватало, и это только сильнее выдавало ее беспомощность.
Видя это, Каэль сделал шаг вперед, и осторожно взяв Эстель за ладони.
— Прости, что втянули тебя в это, — мягко произнес он.
От этих слов Эстель подняла на него взгляд.
Глаза ее были влажными, ресницы дрожали, и, услышав его слова, она лишь сильнее расплакалась.
— Н-нет… — выдавила она, качая головой. — Это не вы виноваты…
Слова давались ей тяжело, голос срывался, а дыхание сбивалось.
— Просто… я не знаю, что мне теперь делать…
Она судорожно вдохнула, пытаясь собраться, но мысли лишь путались сильнее.
— Моих денег не хватит, чтобы жить в городе… — всхлипнула она. — А если буду больше работать — я не смогу учиться… А если я вылечу из Академии…
Она не договорила.
Тревожные мысли накатывали одна за другой, цепляясь и разрастаясь, не давая ей остановиться.
Но в этот момент она почувствовала, как пальцы Каэля чуть сильнее сжали ее ладони.
Эстель невольно замерла, уставившись на него.
Каэль смотрел на нее спокойно, без суеты и лишних эмоций, и в этом спокойствии было что-то устойчивое, почти давящее своей уверенностью.
— Не переживай, — произнес он ровно. — Я забочусь о своих друзьях. А раз судьба свела тебя с нами, я позабочусь и о тебе.
Слова прозвучали просто, без пафоса, но в них не было ни капли сомнения.
И в этот миг аура Каэля будто изменилась. Словно тихая волна тепла, которая накрывает и на секунду глушит весь внутренний шум. Мысли, что до этого метались в голове Эстель, вдруг отступили, оставляя после себя странную, непривычную тишину.
Она моргнула, словно не до конца понимая, что именно сейчас почувствовала.
— Но… как? — тихо спросила она, все еще глядя на него с сомнением. — Вы только прибыли в Столицу... У вас нет ни денег, ни связей...
Сбоку раздался голос Дориана. Он стоял, чуть склонив голову, и беззаботно смотрел на Каэля.
— У тебя есть какой-то план, Каэль? — спокойно спросил он. — А я думал, ты просто импровизировал…
Отпуская ладони Эстель, Каэль на мгновение опустил взгляд и, задумчиво потирая подбородок, спокойно произнес:
— Плана у меня нет… но есть одна идея.
Он чуть скривился, будто сам не до конца был доволен тем, что собирался предложить, и добавил:
— Не самая лучшая. Но, учитывая, что у нас нет выбора…
Эстель, уловив это сомнение, невольно напряглась.
— И что это за идея? — тихо спросила она.
Каэль поднял взгляд и поочередно посмотрел на каждого из них, задержавшись на секунду дольше, чем нужно, будто прикидывая их реакцию наперед.
— Вы знаете, где можно купить хороший алкоголь?
На несколько секунд повисло недоумение.
Дориан нахмурился и, чуть склонив голову, с сомнением ответил:
— Твоя идея состоит в том, чтобы мы напились? Я, конечно, не против… но вряд ли это нам поможет.
Каэль закатил глаза, коротко выдохнув.
— Нет, конечно… — начал он, но тут же запнулся и, чуть поморщившись, добавил: — Ну… то есть, возможно, выпить придется…
Он на секунду прикрыл глаза, явно осознавая, что звучит неубедительно, после чего уже ровнее пояснил:
— Если мы не хотим ночевать на улице, нам придется выбить себе отсроченный платеж за аренду. Алкоголь нужен для переговоров.
Эстель сама не поняла, в какой именно момент перестала плакать.
Слова Каэля звучали слишком спокойно для их положения, и от этого внутри будто что-то сместилось. То, что еще минуту назад казалось тупиком, вдруг стало восприниматься иначе — не как конец, а как странный, почти нелепый поворот.
Она глубоко вдохнула, поднимая взгляд к небу.
Темное полотно было усыпано звездами, и этот вид неожиданно помог ей собрать мысли.
— Возле моей работы есть хорошая винокурня… — тихо сказала она, все еще глядя вверх.
Каэль коротко кивнул, словно этого ответа было достаточно.
— Тогда поспешим. Ночь только начинается.
Он не стал ждать, сразу задав темп и направившись в сторону выхода из Студенческого Городка.
Вайолет на мгновение переглянулась с Дорианом, затем с Эстель. Никто из них до конца не понимал, во что именно они сейчас ввязываются, но в действиях Каэля было слишком много уверенности, чтобы сомневаться.
Они просто двинулись следом.
Ночь вокруг казалась холодной, почти чужой, но при этом чистой. Темнота не давила, а скорее скрывала лишнее, а звезды над головой будто тихо напоминали, что даже в самом неудачном положении остается путь вперед.