Вечер окончательно окутал Столицу, но Студенческий Городок и не собирался утихать.
Как и всегда, здесь звучали голоса и музыка, а внутри общежитий не стихали студенты. Где-то спорили, где-то учились, а где-то уже вовсю гремели кружками по столам. Но сегодня в этом привычном шуме ощущалось нечто иное.
На небольшой площади, возле студенческой таверны, было меньше смеха и больше напряжения.
И тому была конкретная причина.
Прямо посреди площади стояли несколько сдвинутых столов, за которыми вальяжно расположился Валькерис со своей свитой. Их присутствие сразу бросалось в глаза, вытягивая на себя внимание и невольно меняя поведение окружающих.
По левую сторону от него сидел Управляющий Марзил. Он лениво откинулся на спинку стула, время от времени поправляя свои сальные волосы, и пьяным, липким взглядом скользил по проходящим мимо студенткам. Те, замечая это, старались ускорить шаг, отворачивались или делали вид, что полностью поглощены разговором, лишь бы не встречаться с ним глазами.
По правую сторону от Валькериса расположился Сейран.
Он держался ровно, но в его поведении чувствовалась натянутость, будто он не просто сидел рядом, а исполнял отведенную роль. Время от времени он что-то говорил, наклоняясь ближе, словно докладывал, представляя хозяину происходящее вокруг, и внимательно следил за его реакцией.
Валькерис довольно засмеялся, лениво откинувшись на спинку стула, после чего поднял бокал вверх.
— Эй, музыкант! — громко выкрикнул он парню со струнным инструментом. — Давай что-то более веселое!
Не дожидаясь ответа, он резко перевел взгляд на окружающих студентов и, прищурившись, добавил уже с явным раздражением:
— И чего у вас такие кислые рожи? Улыбайтесь и смейтесь, иначе испортите мне настроение!
Крик прокатился по площади.
Несколько студентов вздрогнули, кто-то на секунду замер, но почти сразу по лицам прошла натянутая реакция — люди начали поспешно улыбаться, переглядываться, изображать разговоры, словно ничего на них не давило.
Музыканты, явно подавляя внутренний протест, тут же сменили мелодию. Звуки стали быстрее, резче, ритм — бодрее, будто насильно подталкивая атмосферу к веселью.
Валькерис удовлетворенно ухмыльнулся, делая глоток.
— Провинциалы даже отдыхать нормально не умеют…
Марзил рядом с ним облизнулся, не отрывая взгляда от проходящих девушек, и лениво добавил:
— Такие отбросы годятся только для передовой и плотских утех…
Сейран же, покачав головой, с легкой тенью на лице, но все тем же покорным тоном произнес:
— Не могу поверить, что я тоже провинциал… Как прискорбно.
Валькерис перевел на Сейрана короткий взгляд, в котором мелькнуло высокомерие, но все же кивнул, словно одобряя его слова.
— Верно служи мне, и когда-нибудь получишь кровь Императорской Ветви, — произнес он спокойно. — Тогда твоя дурная кровь перестанет быть проблемой.
Слова легли тяжело, но Сейран, напротив, будто оживился.
Его глаза заблестели, а на лице появилась почти восторженная улыбка.
— Бог Войны и Крови воистину благословил меня! — быстро выдал он. — Встреча с тобой, Валькерис, — лучшее, что случалось в моей жизни.
Валькерис лишь довольно кивнул, принимая это как должное.
В этот момент один из сидящих рядом прихвостней, наклонившись чуть ближе, негромко произнес:
— Слушай, Валькерис… Ты ведь хотел провести сегодняшний вечер по-особенному…
На мгновение Валькерис замер, будто вспоминая, затем его губы медленно растянулись в улыбке.
— А ведь точно…
Он повернул голову в сторону Марзила, взгляд стал более острым.
— Где ты остановил новоприбывших дикарей, Марзил?
Тот захихикал, явно довольный собой, и, облизнув губы, ответил:
— В обветшалое Четырнадцатое Общежитие. Как раз под стать им.
— Четырнадцатое?.. — задумчиво пробормотал Валькерис, чуть наклонив голову, после чего его губы растянулись в ухмылке. — Подожди… А это не новое гнездышко той строптивой красотки?
Марзил сразу оживился и быстро закивал, явно довольный тем, что угадали его замысел.
— Именно, — с усмешкой подтвердил он. — Но как только я переселил ее в Четырнадцатое Общежитие, она начала пропадать. Говорят, хочет побыстрее сбежать в город.
От этих слов улыбка Валькериса стала шире, в ней появилась явная игривость.
Он медленно поднялся из-за стола, отставляя бокал, и, тихо посмеиваясь, произнес:
— Пойдем. Я хочу поприветствовать новых и старых знакомых…
Сейран и остальные тут же поднялись следом, не задавая лишних вопросов.
Валькерис уже направился вперед, не оборачиваясь, и на ходу бросил в сторону ближайших студентов:
— Эй! Помогите мне перенести алкоголь и закуски!
Те вздрогнули, словно от удара, и без промедления поспешили к столу. Несколько человек сразу начали собирать бутылки, тарелки и подносы, стараясь действовать быстрее, словно от этого зависело их собственное благополучие.
Со стороны это больше напоминало не помощь, а работу прислуги.
✦ ✦ ✦
А в этот самый момент, внутри Четырнадцатого Общежития, в одной из комнат за простым деревянным столом сидели три девушки.
Вайолет, Розель и Лиссандра.
Вайолет расположилась посередине, чуть наклонившись над пергаментом, и аккуратно выводила тонкие линии чернил. Ее движения были уверенными и плавными, словно она повторяла уже давно отработанный рисунок.
— Смотри, Розель, — спокойно произнесла она, не отрывая взгляда от работы. — Левый нижний завиток должен быть плавным, с легким изгибом в конце. У тебя же получается прямая линия…
Розель сидела рядом, сжав кристальную ручку чуть крепче, чем нужно, и недовольно уставилась на свой пергамент.
Лиссандра, наблюдавшая за этим со стороны, опустила взгляд на свои записи и, тихо бормоча что-то под нос, начала сверять линии, словно боялась допустить ошибку.
Розель же, почесав затылок и оставив на нем след чернил, раздраженно выдохнула:
— Почему учить этот дурацкий язык так сложно?
Вайолет лишь сдержанно улыбнулась, на мгновение оторвавшись от рисунка, и ответила уже мягче, почти наставнически:
— Не переживай. Вначале всегда сложнее всего. Когда выучим базу, станет легче.
Лиссандра чуть замялась, но все же тихо добавила, не поднимая взгляда:
— Я думаю… нам еще повезло…
Вайолет и Розель одновременно повернулись к ней, и от этого резкого внимания Лиссандра чуть вздрогнула.
Щеки ее тут же порозовели, а сама она, запинаясь, поспешила объясниться:
— Я-я о том, что… часть нашего родного языка похожа на язык Империи. Некоторые слова звучат очень похоже на наши.
Вайолет внимательно посмотрела на нее, после чего одобрительно кивнула.
— Молодец, Лиссандра. Это правильный настрой. А что более важно…
Она уже собиралась продолжить, но в этот момент входная дверь в комнату едва заметно блеснула мягким светом, и в следующую секунду раздался негромкий скрип створок.
Дверь открылась и внутрь вошла высокая девушка.
Ее фигура была худощавой, но при этом удивительно гармоничной, движения — плавными и уверенными. Бледная кожа мягко отражала свет, а длинные густые светлые волосы спадали ниже поясницы, создавая резкий контраст с глубокими голубыми глазами.
Но сильнее всего притягивало лицо.
Длинные ресницы, тонкий прямой нос, чуть пухлые губы — черты складывались в цельный, благородный образ, в котором не было ни одной лишней детали.
От нее исходила сдержанная, но ощутимая аура, в которой чувствовались женственность и благородство.
Как только девушка заметила, что в комнате уже кто-то есть, ее реакция оказалась мгновенной.
— Вы кто такие?! — резко выкрикнула она на имперском языке, и в ее голосе не было ни капли колебания.
Резкий взмах руки — и в тот же миг вокруг нее вспыхнула бледно-голубая мана. Воздух дрогнул, и вокруг нее возникли длинные, тонкие иглы. Их было десятки, и все они замерли в воздухе, направленные в сторону стола.
От такого поворота Лиссандра и Розель заметно напряглись, инстинктивно отшатнувшись, а в их глазах мелькнул страх.
Вайолет же среагировала быстрее.
Она сразу подалась вперед, закрывая собой подруг, поднимаясь из-за стола и выставляя руки открыто, показывая, что не собирается атаковать.
Имперский язык она понимала не так хорошо, как Каэль, но смысла сказанного было достаточно.
Собравшись, она быстро ответила, ломано и с заметным акцентом:
— Мы… есть новые студенты. Соседи я и ты. Язык не знать… прости.
Как только прозвучали эти слова, лицо бледной красавицы на миг застыло, словно она пыталась сопоставить услышанное с чем-то в памяти. Ее губы чуть приоткрылись, и уже мягче, почти шепотом, она произнесла:
— Я слышала, что…
Но мысль не была закончена. В следующий миг иглы из маны рассыпались в воздухе, а в глазах девушки вспыхнул живой, почти детский интерес.
— Неужели вы те, о ком сейчас все говорят?!
Она быстрым шагом приблизилась к Вайолет и, не колеблясь, взяла ее за ладони.
— Можно посмотреть на вашу одежду?
Вайолет на секунду замялась, машинально коснувшись своей белой формы.
— Одежду?
— Не эту! Ту, что с вашей родины!
Вайолет непонимающе уставилась на нее, улавливая лишь часть слов, тогда как Розель и Лиссандра позади переглянулись, вообще не поняв о идет речь.
Но в этот момент взгляд девушки зацепился за алое платье, аккуратно сложенное на кровати Розель.
Она замерла всего на долю секунды, а затем почти мгновенно подалась вперед. Подбежав к кровати, она уже потянулась к ткани, но в самый последний момент остановилась. Ладони зависли в воздухе, едва не касаясь платья, и заметно задрожали, будто ей приходилось сдерживать себя.
Она резко обернулась к девушкам.
— Можно посмотреть?
Розель, казалось, без слов поняла, о чем идет речь, и немного ошарашено кивнула.
Получив разрешение, красотка аккуратно взяла платье за плечи и медленно подняла его перед собой, расправляя ткань. В следующий миг из ее тела мягким потоком вырвалась бледно-голубая мана и, словно подхватив ткань, придала ей форму. Платье выровнялось, будто легло на невидимый манекен, и зависло перед ней.
Глаза девушки засияли.
Она внимательно всматривалась в каждый элемент, скользя взглядом по линиям, швам и узорам, словно читала скрытый в них смысл.
— Как красиво… — тихо пробормотала она. — Вышивка немного грубовата, но ее стиль… такого я еще не встречала.
Она осторожно провела пальцами по ткани, почти невесомо касаясь швов, и с мягкой улыбкой добавила:
— В эти швы была вложена любовь. Мастер, что сшил это платье, не халтурил…
Вайолет, немного понаблюдав за ней, решила первой сделать шаг.
— Мы соседи, — произнесла она, стараясь говорить как можно понятнее. — Приятно познакомиться.
Девушка словно очнулась.
Она тут же оторвалась от платья и легонько хлопнула себя по лбу, будто осознав собственное поведение.
— Боги! Извините за мою грубость, — быстро выдала она. — Я просто слишком переволновалась, поняв, что вы те самые потомки древних переселенцев.
Собравшись, она отточенным движением чуть склонилась в поклоне.
— Меня зовут Эстель. Мне тоже очень приятно.
Вайолет облегченно выдохнула, чувствуя, как напряжение окончательно спадает, и, коснувшись ладонью своей груди, коротко представилась:
— Вайолет.
Затем, слегка повернувшись, она поочередно указала на девушек за своей спиной:
— Розель и Лиссандра.
Эстель мягко улыбнулась, и на миг показалось, будто в комнате стало светлее.
Она уже собиралась что-то сказать, слегка подавшись вперед, но в этот момент где-то из коридора раздался громкий хлопок, будто кто-то с силой распахнул дверь.
Следом по всему общежитию прокатился мужской голос — громкий, уверенный, с явной насмешкой:
— Добрый вечер, господа. Встречайте гостей!
Слова эхом прошлись по стенам.
В тот же миг платье, до этого парившее в воздухе, резко опало и мягко упало на пол, словно невидимые нити, удерживавшие его, были обрублены.
Вайолет среагировала первой.
— Эстель… Что-то случи—
Но договорить она не успела.
Слова застряли на полпути, когда она увидела лицо девушки.
Эстель побледнела еще сильнее, чем прежде, и теперь это уже не выглядело естественной чертой внешности. В ее глазах, еще мгновение назад живых и заинтересованных, застыл явный, неподдельный ужас.
Казалось, Эстель узнала голос, что прозвучал ранее…