Сделав привычный глоток из бутылки, Барнабас лишь хмыкнул, переводя взгляд на сидящего Каэля.
— Еще бы, — усмехнулся Барнабас. — Говорят, тебя лично подлечил кто-то из Архимагистров.
А затем, неожиданно тепло улыбнувшись, он добавил:
— Рад, что с тобой все в порядке, пацан.
Но уже в следующий миг Барнабас привычно хохотнул и махнул бутылкой в сторону Каэля.
— Особенно рад тому, что после той шумихи, которую ты устроил, посетителей у нас теперь станет еще больше.
— Шумихи?.. — чуть настороженно переспросил Каэль, приподнимая бровь.
В этот момент вперед спокойно шагнул Дориан.
Как и обычно, его лицо оставалось усталым, хотя в глазах все же читалось переживание за друга.
— Ты проспал двое суток, — размеренно произнес Дориан. — За это время среди верхушек Гильдий начали распространяться слухи о твоем вкладе в срыв планов Орды Бога Зверя.
Ненадолго задумавшись, Дориан чуть отвел взгляд в сторону окна и спокойно продолжил:
— Затем эти слухи постепенно ушли к подчиненным и обычным ремесленникам… И, собственно, сейчас о тебе знает уже половина Столицы.
Барнабас на это лишь громко расхохотался.
— Спокойной жизни тебе теперь точно не видать, щенок.
Однако в этот момент осторожно заговорила Вайолет:
— Во всем этом есть и хорошая сторона.
Каэль заинтересованно перевел на нее взгляд, и уточнил:
— О чем ты?
Но ответил ему уже Гиррен.
— Сегодня утром в Академии проводили пересчет студентов после нападения, — произнес он, слегка усмехнувшись. — И нам удалось встретиться с ребятами из Ластхолда.
А затем Гиррен довольно хлопнул Каэля по плечу.
— Они говорят, что отношение к ним внезапно изменилось. Даже Управляющий Марзил теперь улыбается каждому.
Дориан на это спокойно кивнул.
— Очевидная закономерность, — размеренно произнес он, подходя ближе к кровати Каэля. — Учитывая твои успехи в Академии и заслуги перед Империей, теперь никто не сомневается, что в будущем ты станешь кем-то очень влиятельным.
Слегка поправив воротник, Дориан продолжил уже чуть холоднее:
— Продолжать унижать людей, которые могут быть тебе близки — это просто карьерное самоубийство.
Услышав это, Каэль лишь облегченно выдохнул.
— Это хорошо… — тихо произнес он. — Но нужно будет подумать, как дополнительно заявить об этом… Чтобы никто точно не трогал детей Ластхолда…
Однако стоило ему договорить, как внутри сразу всплыл образ Валькериса.
А следом — Айдена.
Лицо Каэля едва заметно помрачнело.
На несколько секунд в комнате повисла тишина, после чего он медленно перевел взгляд на Гиррена и чуть виновато произнес:
— Гиррен… Мне нужно кое-что тебе рассказать.
От настолько неожиданного тона все сразу слегка насторожились.
Даже Барнабас перестал ухмыляться, переводя взгляд на Каэля, а Вайолет чуть напряглась, словно заранее почувствовав что-то неприятное.
Сам Каэль ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, после чего спокойно добавил:
— Я всем вам доверяю, так что расскажу открыто.
А уже в следующий миг произнес то, от чего вся комната будто застыла.
— Я убил Айдена.
Все в комнате на миг оцепенели.
Даже Барнабас перестал двигать бутылкой, а Лиссандра заметно побледнела, растерянно переводя взгляд то на Каэля, то на Гиррена.
Видя их реакцию, Каэль почти сразу спокойно продолжил:
— Во время хаоса я узнал о планах зверолюдей и поспешил к Императорскому Дворцу. Но дорогу мне перекрыл Айден, которого подослал Валькерис… Они решили убить меня, воспользовавшись бунтом рабов.
Говоря это, Каэль слегка нахмурился, а в его глазах на короткий миг промелькнул убийственный холод.
— Если бы я не спешил, возможно попытался бы оставить его в живых, — уже куда жестче добавил он. — Но у меня просто не было времени возиться с этим ублюдком…
После этих слов Каэль вновь перевел взгляд на Гиррена.
— Извини, — тихо произнес он. — Если бы мог, я бы оставил этого ублюдка тебе. Я знаю, что ты предпочел бы лично отнять его жалкую жизнь.
Но неожиданно для Каэля Гиррен лишь спокойно улыбнулся.
А затем протянул ему руку.
— О чем ты вообще, Каэль? — с легкой усмешкой произнес он. — Благодаря тебе этот ублюдок больше не будет наслаждаться своей гнилой жизнью.
Каэль на мгновение растерялся, однако почти сразу неосознанно пожал руку Гиррена в ответ.
Гиррен лишь слегка качнул их сцепленными руками и уже куда спокойнее добавил:
— Ты давно подарил мне новый смысл жизни и дал новые возможности. Если бы я продолжал жить только прошлым, то обесценил бы всю твою помощь.
От этих слов Каэль даже ненадолго застыл, не сразу понимая, как на подобное реагировать.
Но спустя пару секунд на его лице все же появилась слабая улыбка, и Каэль искренне ответил:
— Видимо… мне есть чему у тебя поучиться.
Однако в этот момент вновь раздался голос Барнабаса.
— Убийство — тяжелая ноша, — лениво произнес он с каким-то странным намеком. — Но хорошо, что ты в этом не новичок…
Каэль сразу прищурился.
— Что ты имеешь в виду, старик?
Барнабас в ответ лишь сделал очередной глоток из бутылки, всем своим видом старательно изображая, будто сейчас полностью сосредоточен на “дегустации” алкоголя.
— Пока занимался исследованием качества напитков в городе, — невозмутимо произнес он, — услышал кое-что интересное…
Чуть прищурившись, Барнабас перевел взгляд прямо на Каэля.
— Говорят, тобой заинтересовались военные. Больно уж хотят заполучить тебя в свои ряды.
От этих слов Каэль тотчас напрягся. Однако почти сразу Каэль лишь спокойно махнул рукой.
— Я уже присягнул Гильдии Ученых, — невозмутимо произнес он. — Да и сражения на передовой меня не особо интересуют.
Барнабас на это только пожал плечами.
— Надеюсь, ты получишь то, чего хочешь, — хмыкнул он. — Я лишь пересказал слухи.
Но почти сразу Барнабас вдруг слегка прищурился, словно что-то вспомнив.
— Кстати… — задумчиво протянул он. — Раз уж ты выглядишь вполне живым, пойдешь с нами на панихиду?
— Панихиду? — переспросил Каэль.
Однако стоило этим словам прозвучать, как атмосфера в комнате почти сразу стала заметно тяжелее.
Улыбка Гиррена сразу исчезла, Лиссандра и Розель опустили взгляды, и даже Барнабас перестал ухмыляться, отчего Каэль и сам мгновенно понял ответ.
— Много потерь? — тихо спросил он.
Вайолет мрачно кивнула.
— Несколько тысяч убитых, — негромко ответила она. — Очень много раненых и покалеченных…
Гиррен помрачнел еще сильнее, негромко добавив:
— Первые часы после хаоса имперские военные собирали кровь убитых. А сразу после этого уже начался сбор и учет усопших.
Каэль слегка нахмурился, переспрашивая:
— Собирали кровь? В каком это смысле?
На этот раз ответил Дориан.
— Кровь — ценный ресурс для Императорской Ветви, — спокойно пояснил он. — Многие их заклинания и боевые навыки требуют дополнительной крови, в качестве оружия.
Услышав это, Каэль только понимающе кивнул, хотя на лице все же мелькнуло легкое отвращение.
— Извините за такую реакцию, — тихо произнес он. — Для нашей родины подобное просто звучит дико…
После этих слов в комнате на несколько секунд воцарилась тяжелая тишина.
Каждый явно вспоминал события последних дней и ужасы, что пришлось увидеть.
Каэль же медленно обвел взглядом собравшихся, после чего неожиданно с искренним почтением произнес:
— Если бы умер кто-то из вас… я бы себя не простил.
А затем, начиная подниматься с кровати, уже спокойнее добавил:
— Мы обязаны разделить скорбь с другими горожанами. Даже если это будет просто проявлением уважения к чужим усопшим.
— Согласен, — поддержал Гиррен.
— Тогда, давайте приведем себя в порядок, — сказал Каэль. — Я пойду отмоюсь, а вы немного отдохните. Совсем себя загоняли.
С этими словами, все кивнули и направились на выход из комнаты. Сам же Каэль, окончательно убедившись, что способен нормально двигаться, почти сразу направился в небольшую купальню внутри дома.
✦ ✦ ✦
Не прошло и двух часов, как все жители таверны “Веселый Пьяница” уже двигались по улицам Столицы вместе с остальными горожанами.
Город выглядел совершенно иначе, чем обычно.
Следы недавнего хаоса никуда не исчезли. Многие стены до сих пор покрывали глубокие трещины, часть зданий почернела от огня, а кое-где прямо вдоль улиц все еще лежали неразобранные завалы — сама атмосфера Столицы изменилась до неузнаваемости.
Люди стали непривычно тихими.
Почти все горожане были одеты в темно-красные или бордовые одежды, а на лицах большинства читались усталость, скорбь и какое-то тяжелое внутреннее опустошение. Никто не торговался, не спорил и даже не разговаривал слишком громко.
Вместо привычного шума огромный город теперь напоминал медленно текущую реку из людей, что молча двигались в одном направлении.
К центру Столицы.
Каэль вместе с остальными шел внутри этого бесконечного потока, внимательно наблюдая за происходящим вокруг.
Чем ближе они подходили к центральным кварталам, тем сильнее менялась атмосфера.
В воздухе постепенно начинал ощущаться запах горячего воска и благовоний, а между людьми все чаще мелькали фигуры священников в многослойных красных одеяниях и высоких колпаках.
Некоторые из них несли длинные кадильницы, из которых поднимался густой алый дым.
Другие же негромко читали молитвы.
Их голоса звучали спокойно и размеренно, постепенно сливаясь в единое низкое песнопение, к которому все чаще начинали присоединяться и сами горожане.
Вскоре вся улица уже будто наполнилась этим тяжелым ритуальным гулом.
Даже Барнабас, обычно не воспринимавший подобные вещи всерьез, сейчас шел непривычно молча, лишь изредка делая короткие глотки из бутылки.
Каэль же, слушая окружающее песнопение, медленно переводил взгляд по улицам Столицы.
Смотря на все это и замечая, как впереди постепенно открывается громадная площадь, Каэль невольно сосредоточился на собственных ощущениях.
“Не чувствуя родства с Империей… я все же чувствую родство с человеческой расой…” — мысленно произнес он, медленно окидывая взглядом бесконечный поток людей вокруг. “Какая тяжелая атмосфера…”
И словно подтверждая его мысли, в какой-то момент все разговоры окончательно стихли.
Даже молитвы священников стали звучать тише.
Когда Каэль вместе с остальными вышел на центральную площадь, его взгляд невольно замер.
Вся огромная территория была заполнена длинными рядами тел, полностью завернутых в ритуальные ткани темно-красного цвета.
Некоторые ряды уходили настолько далеко, что постепенно терялись среди густого дыма благовоний и бесчисленных огней свечей.
Тысячи тел мужчин, женщин, стариков и даже детей покоились под темно-красными ритуальными тканями.
Между погибшими медленно ходили священники в красных одеяниях, продолжая негромко читать молитвы. Время от времени они останавливались возле очередного тела и осторожно касались ткани длинными жезлами с красными кристаллами на концах.
После каждого такого прикосновения кристаллы на мгновение начинали мягко светиться, а вокруг тел появлялись едва заметные алые частицы, быстро растворяющиеся в воздухе.
Вся площадь будто превратилась в огромный ритуал прощания.
В этот момент один из священников медленно подошел к толпе новоприбывших, молча начиная раздавать свечи из темно-красного воска.
Каждая из них горела густым алым пламенем, от которого исходил легкий сладковатый запах, смешивающийся с тяжелыми благовониями вокруг.
Каэль без лишних слов принял свечу, чувствуя, как теплый воск медленно нагревает ладонь.
И почти сразу он заметил, как люди вокруг один за другим начинают опускаться на колени, присоединяясь к общему песнопению.
Кто-то делал это спокойно.
Кто-то с дрожащими руками.
Некоторые и вовсе не могли сдержать слез.
Наблюдая за этим, Каэль ненадолго прикрыл глаза.
“Сегодня я сделаю исключение…” — мысленно произнес он.
А затем вместе с остальными медленно опустился на колени, начиная вслух поддерживать молитву.
Очень быстро тысячи голосов окончательно слились в единое низкое песнопение, от которого воздух над площадью будто начал едва заметно вибрировать.
И именно в этот момент над всей Столицей внезапно прокатился глубокий голос, усиленный маной.
Самого говорившего нигде не было видно, однако от одного только звучания этого голоса воздух словно стал тяжелее.
— Помните павших.
Голос эхом разнесся над всей площадью.
— Помните кровь, что была пролита ради продолжения рода человеческого.
Даже песнопение вокруг стало тише.
— Пока жива наша воля… человечество не падет.
Голос на несколько секунд затих, однако воцарившаяся над площадью тишина казалась еще тяжелее прежнего.
А затем он вновь прозвучал над Столицей, став еще глубже и жестче:
— Во времена бедствий люди всегда выживали лишь вместе.
Тысячи горожан продолжали стоять на коленях, не поднимая взглядов.
— Так было в древние времена вторжения Орды Бога Зверя. Так было во времена Падения Трех Империй. И так будет вновь.
Голос будто прокатывался прямо сквозь тела людей, заставляя воздух едва заметно дрожать.
— С благословением Бога Войны и Крови человечество выдерживало и не такое.
И в тот же миг тысячи людей одновременно подняли свечи вверх.
Вся огромная площадь сразу окрасилась багровым светом, а бесчисленные огни начали медленно покачиваться среди густого дыма благовоний, словно перед Каэлем раскинулось целое море красного пламени.
Над рядами погибших продолжало звучать тяжелое общее песнопение, а священник продолжал:
— Мы должны помнить каждого павшего! Их кровь не пропадет напрасно, она продолжит жить в нас и в будущих поколениях!
Каэль ничего не говорил.
Он лишь молча смотрел на это море алых огней, ощущая, как внутри груди медленно нарастает странное чувство — смесь скорби и при этом отрешенности.