Закончив передачу, старик медленно опустил руку.
Серафина тем временем чуть прищурилась, явно о чем-то размышляя.
— Если малец прав… — тихо произнесла она.
Но не договорив, Архимагистр резко подняла руку вверх.
В тот же миг над ее головой вспыхнул огромный магический круг, а уже через секунду прямо в воздухе начала формироваться фантом гигантской серебристой луны.
Мягкий бледный свет мгновенно разлился по площади перед Императорским Дворцом, накрывая лестницу, войска и поле боя.
И именно тогда произошло нечто странное.
Прямо между Архимагистрами, и рядами имперских магов, там где на первый взгляд не было ни одного постороннего, появились искаженные блики, словно свет луны начал отражаться от чего-то невидимого.
Один... Три... Пять...
Больше десятка гуманоидных силуэтов постепенно проступили из пустоты примерно в сотне шагов от Архимагистров.
Их очертания постоянно дрожали, будто пространство вокруг них пыталось скрыть их присутствие.
Но под светом искусственной луны маскировка больше не работала идеально.
Глаза Серафины резко сузились.
— Шпионы! — яростно взревела она.
И как только прозвучал яростный крик Серафины, скрытые фигуры мгновенно сорвались с места.
Они рванули в разные стороны с поразительной скоростью, явно понимая, что их раскрыли. Но под бледным светом искусственной луны их маскировка больше не могла полностью скрыть силуэты.
Теперь было прекрасно видно, как по ступеням лестницы мечутся гуманоидные фигуры в расплывающихся плащах.
Сильвейн лишь холодно прищурился.
В его руке внезапно появился длинный белоснежный веер, украшенный серебряными узорами. Архимагистр плавно взмахнул им вперед, и по лестнице тотчас прокатилась волна густой белой маны.
Воздух мгновенно похолодел.
А уже в следующий миг вся лестница перед воротами Императорского Дворца покрылась толстым слоем льда, пригвождая шпионов к земле.
Но Сильвейн тут же сделал второй плавный взмах веером.
Белая мана прошлась по застывшим фигурам, и их расплывающиеся плащи мгновенно сорвало прочь, словно ткань просто разрезали невидимыми лезвиями.
И тогда все наконец увидели их настоящий облик.
Десять зверолюдей с белой шерстью.
Увидев их, Сильвейн впервые по-настоящему изменился в лице.
— Племя Шень?! — резко взревел он. — Как эти чертовы шпионы вообще забрались так далеко?!
Архимагистр Гуро медленно покачал головой.
— Вот почему они атакуют настолько яростно и самоубийственно… — мрачно произнес старик. — Каждый раз, когда зверолюдям удавалось создать брешь в обороне, эти твари использовали хаос, чтобы пробраться все ближе к нам.
Пока он говорил, вокруг его тела начала медленно подниматься мана.
Она выглядела странно.
Не однотонной, как у большинства магов, а переливающейся всеми цветами сразу, словно внутри воздуха расплывалась живая радуга. От этой маны пространство вокруг старика начало едва заметно искажаться.
Парящие артефакты-глаза резко ускорились, внимательно осматривая врагов.
— Магия сокрытия Племени Шень не зря считается одной из самых опасных среди зверолюдей… — продолжил Гуро.
Затем несколько глаз-артефактов одновременно повернулись к Серафине.
— Если бы ты не развеяла их иллюзии своей магией… — хмуро произнес старик. — Я бы заметил этих тварей только тогда, когда они уже подошли бы вплотную к воротам Императорского Дворца.
Но в этот миг воздух на лестнице внезапно дрогнул.
Пространство дрогнуло, будто кто-то бросил камень в невидимую гладь воды. А уже в следующую секунду прямо перед пригвожденными шпионами Племени Шень появилась знакомая Каэлю фигура.
Тот самый старый зверолюд.
Редкая плешивая зеленая шерсть, покрытая шрамами кожа и мутные глаза, в которых не было ни капли эмоций.
И в тот же миг на всю лестницу обрушилась чудовищная аура.
Воздух словно резко потяжелел в несколько раз. У части Магистров и Старейшин сразу перехватило дыхание, а несколько человек позади Каэля тотчас рухнули на одно колено, не выдержав давления.
По рядам мгновенно прокатилась волна испуганных возгласов.
Но прежде чем давление успело окончательно придавить всех к земле, вперед шагнули четыре Архимагистра.
Их ауры вспыхнули почти одновременно.
Тяжелое давление старого зверолюда тут же натолкнулось на сопротивление, словно четыре невидимые стены разом встали перед ним. Пространство вокруг лестницы задрожало от столкновения чудовищной маны.
Вот только в следующий миг лица Архимагистров резко изменились.
Сильвейн мгновенно достал второй веер, а вокруг его тела вспыхнула густая белая мана. Позади него начали медленно формироваться девять огромных белоснежных хвостов, а среди волос показались звериные уши.
И впервые за все это время в его глазах мелькнул настоящий страх.
— Ты ведь… — тихо выдохнул он. — Тебя ведь уже убили…
Рядом стоящий Аль-Хаким тоже резко напрягся.
Его кожа начала стремительно покрываться золотом, будто тело Архимагистра превращалось в живую металлическую статую. Белые руны на его голове вспыхнули ярче, а сам он в неверии произнес:
— Это ведь... Мор’зак…
Старый зверолюд, которого Аль-Хаким назвал Мор’заком, медленно перевел взгляд.
И этот взгляд сразу остановился на Каэле.
Тот все еще стоял на одном колене перед Архимагистрами, тяжело дыша после забега и пережитого давления ауры. Но в тот миг, когда мутные глаза Мор’зака впились в него, по спине Каэля мгновенно пробежал ледяной холод.
Несколько секунд зверолюд просто смотрел на него.
А затем неожиданно заговорил на ломаном имперском языке:
— Учил наш язык… говоришь?
Его голос был хриплым и низким, будто камни терлись друг о друга.
А затем Мор’зак резко ударил ладонью себя в грудь.
По лестнице прокатился глухой звук, а в следующий миг прямо в области его сердца вспыхнул мутный зеленый свет. От этого зрелища окружающие Магистры сразу напряглись, а несколько человек позади невольно сделали шаг назад.
Но Мор’зак будто вовсе не замечал реакции людей.
Медленно отведя руку, он начал вытягивать что-то прямо из собственной груди. Пространство наполнилось мерзким скрежетом, а наружу постепенно показалась грубая рукоять, напоминающая мутный зеленый нефрит.
Казалось, будто оружие не висело у него на поясе, а буквально росло внутри тела.
Ухватившись за рукоять, Мор’зак продолжил медленно вытягивать ее наружу, не сводя мутного взгляда с Каэля.
— Как ты знать наречие… распространенное только в нашем Измерении? — произнес он с заметным акцентом. — Мы не использовать это наречие здесь… уже очень давно.
Щурясь, Мор’зак резко дернул рукой вверх, вырывая оружие из собственной груди.
По лестнице прокатился мерзкий влажный скрежет, а в руках старого зверолюда оказалась громадная нефритовая кисть. Толстую рукоять покрывали десятки уродливых клыкастых пастей, а вместо обычных чернил с кончика кисти медленно стекали густая темно-зеленая жижа.
Капли падали на белый камень лестницы с тихим шипением, и там, где они касались поверхности, мрамор начинало буквально разъедать.
Мор’зак оскалился, смотря на Каэля, и прорычал:
— Сначала задание… Потом тебя заберу.
И с этими словами он резко взмахнул кистью.
Все пасти на рукояти одновременно распахнулись, а по пространству ударил чудовищный вопль. Казалось, будто кто-то разом закричал прямо внутри головы Каэля. В следующий миг его тело оцепенело, а сознание задрожало так сильно, словно вот-вот готовилось потухнуть.
Колени Каэля сами собой сильнее вжались в лестницу.
И не только его.
Позади Архимагистров Старейшины и Магистры один за другим начали валиться на колени, хватаясь за головы. У нескольких военных из носа и ушей сразу потекла кровь. Даже часть магов внизу, удерживающих оборону против зверолюдей, резко пошатнулась.
Лишь сами Архимагистры остались стоять.
Их ауры вспыхнули еще сильнее, удерживая на себе давление Духовного Оружия Мор’зака, однако даже на их лицах появилось напряжение.
А сам старый зверолюд, наблюдая за реакцией людей, лишь недовольно усмехнулся, мысленно добавляя: “Как жаль что у меня мало времени…”