Казалось, словно пространство перед входом в Императорский Дворец застыло.
Даже звуки боя внизу теперь воспринимались как нечто далекое и приглушенное. Сердце Каэля тяжело билось в груди, а само тело едва выдерживало давление могущесвтенных аур. Воздух вокруг будто превратился в вязкую массу, мешая нормально дышать.
Сцепив зубы, Каэль медленно начал отползать назад, ближе к Старейшине Корнелиусу.
“Черт…” — мысленно выдал он, чувствуя как дрожат руки. “Если бы не ауры Архимагистров, этот Мор’зак просто раздавил бы меня своим присутствием…”
И даже отползая назад, Каэль не мог оторвать взгляд от происходящего впереди.
Сейчас он впервые видел Магов Духовного Оружия, что перестали сдерживаться.
Аль-Хаким и Сильвейн уже полностью слились со своими контрактными духами.
Золотая мана Архимагистра Аль-Хакима стала настолько плотной, что его тело начало напоминать живую статую из металла. Под кожей медленно двигались руны, а глаза светились тусклым золотом.
Сильвейн же выглядел еще более пугающе.
Девять огромных белоснежных хвостов плавно двигались позади него, размывая воздух собственной маной, а белые звериные уши слегка подрагивали, реагируя на каждое движение Мор’зака.
Но в следующий миг Каэль заметил нечто еще более важное.
Правая рука Аль-Хакима внезапно начала ярко сиять золотым светом, а спина Сильвейна вспыхнула бело-синим свечением.
“А вот и их Духовные Оружия…” — мысленно произнес Каэль.
Позади Сильвейна почти сразу появился громадный белый веер с красивой синей росписью. Он раскрылся за его спиной подобно павлиньему хвосту, а по всей поверхности медленно побежали тонкие узоры льда.
Одновременно с этим в руке Аль-Хакима материализовался массивный золотой гримуар.
Книга выглядела древней. Ее углы были укреплены тяжелым металлом, а по обложке двигались живые руны, словно внутри гримуара что-то дышало.
И в тот миг, когда Духовные Оружия полностью проявились, ауры двух Архимагистров словно разом поднялись на совершенно иной уровень.
Каэль резко перевел взгляд на Гуро и Серафину, мысленно отмечая: “А эти, похоже, уже давно достали свои Духовные Оружия…”
Его взгляд быстро пробежался по фантомы луны, что продолжал висеть над головой Серафины, а затем сместился на восемь парящих глаз вокруг Гуро.
Но в следующий миг, оба Архимагистра также начали сливаться со своими контрактными духами.
По телу Серафины медленно побежали серебристые отблески, словно лунный свет начал проникать прямо под кожу. Ее бирюзовые волосы постепенно светлели, начиная отдавать серебром, а зрачки вытянулись, принимая форму полумесяцев.
Следом за ее спиной раскрылись огромные полупрозрачные крылья бабочки.
Сине-бирюзовые, покрытые сложными светящимися узорами, они медленно двигались, осыпая воздух вокруг мелкими искрами маны.
“Лунный Мотылек…” — мгновенно узнал Каэль.
Но затем взгляд Каэля переместился на Гуро, и в этот миг по спине невольно пробежал холодок.
Лицо старика начало меняться.
На коже одна за другой раскрывались новые глазницы — на висках, щеках, лбу и даже вдоль шеи. Внутри них медленно поворачивались разноцветные глаза, каждый из которых двигался независимо от остальных, непрерывно осматривая пространство вокруг.
“Радужный Небесный Наблюдатель…” — мысленно выдохнул Каэль. “У этих двоих весьма мощные духи…”
Каэль быстро зыркнул на Сильвейна и Аль-Хакима, мысленно добавляя:
“Впрочем как и у них… Похоже на Золотого Асуру и Снежную Девятихвостую Лису.”
Но в этот миг его мысли резко прервал рев Мор’зака:
— Прочь с дороги!
С этими словами старый зверолюд резко поднял свою нефритовую кисть и с чудовищной силой взмахнул ею вперед.
Пространство перед ним словно вздрогнуло.
Темно-зеленые чернила сорвались с кончика кисти огромной волной, а десятки пастей на рукояти одновременно взревели, наполняя воздух мерзким воем. Чернила при этом вовсе не выглядели обычной жидкостью — они двигались как живая масса, расползаясь и искажая сам воздух вокруг себя.
Видя это, Аль-Хаким резко сцепил зубы.
Его золотой гримуар молниеносно раскрылся сам собой, страницы внутри начали бешено перелистываться, а сам Архимагистр успел лишь резко выставить руку вперед.
И в следующий миг прямо перед Архимагистрами вспыхнул громадный золотой магический круг.
Раздался оглушительный грохот.
Волна темно-зеленых чернил с ревом врезалась в барьер Аль-Хакима, словно целый океан яда ударился о золотую стену. Пространство вокруг тотчас дрогнуло, а по поверхности магического круга побежали глубокие трещины из света.
Часть Старейшин позади Архимагистров сразу вскрикнули от давления.
Но ситуация Каэля была гораздо хуже.
Он резко закашлялся кровью, ощущая, словно грудную клетку сдавила невидимая ладонь. Все его старые раны будто одновременно напомнили о себе. Ожоги от молний Айдена вновь вспыхнули жгучей болью, ребра неприятно хрустнули, а по телу прошла волна слабости.
— Кгаах! Черт!.. — взревел он, брызгая кровью прямо на белый мрамор лестницы.
Сознание неприятно задрожало.
На несколько секунд перед глазами даже поплыло, а руки начали подкашиваться, переставая нормально держать тело.
“Плохи дела…” — мысленно выдавил Каэль, чувствуя как подкашиваются его руки.
В следующий миг руки Каэля окончательно подкосились, и он тяжело рухнул на холодный мрамор лестницы.
Перед глазами все плыло.
Лежа на земле, он лишь видел, как темно-зеленые чернила Мор’зака разлетаются по небу, словно ядовитый дождь, а затем начинают орошать широкую лестницу. Там, где падали капли, мрамор мгновенно чернел и начинал плавиться, а воздух наполнялся едким шипением.
Но еще сильнее Каэля напрягло другое.
Тело Мор’зака продолжало меняться.
По его шее, груди и рукам одна за другой начали раскрываться клыкастые пасти, похожие на те, что покрывали нефритовую кисть. Из этих ртов непрерывно вытекала густая зеленая жидкость, медленно стекая по шерсти и капая на землю.
А следом начала меняться и сама морда зверолюда.
Нижняя челюсть Мор’зака неприятно вытянулась вперед, а из пасти медленно выросли два длинных зеленоватых клыка, покрытых вязкой слизью.
"Какая редкость…" — едва удерживаясь в сознании, мысленно пробормотал Каэль. “Похоже… его дух это Пасть Тысячи Ядов…”
С этой мыслью Каэль ощутил, как мир вокруг начинает стремительно темнеть.
Звуки боя становились все глуше, а тело будто наливалось свинцом. Сознание медленно проваливалось в вязкую пустоту, и в какой-то момент он уже почти перестал чувствовать собственные руки.
Но именно тогда кто-то резко схватил его за плечо и потянул назад.
Следом в тело хлынула чужая мана — спокойная и теплая. Она немного ослабила давление чужих аур и позволила Каэлю вновь судорожно вдохнуть воздух.
Где-то рядом сразу прозвучал знакомый голос Корнелиуса:
— Эй! Помогите мне, иначе парень умрет!
Каэль уже почти не различал происходящее вокруг.
Перед глазами все расплывалось, а мысли начали путаться. Он лишь смутно ощущал, как его куда-то оттаскивают, пока впереди продолжали сталкиваться чудовищные ауры Архимагистров и Мор’зака.
“Черт…” — вяло пронеслось у него в голове. “Если даже после моей помощи они проиграют… Я сам разрушу эту чертову Империю…”
Перед тем как окончательно потерять сознание, Каэль успел заметить еще одну вещь.
Там, куда падали темно-зеленые чернила Мор’зака, прямо на белом мраморе начали раскрываться десятки клыкастых пастей. Вопя, они выпуская наружу густое зеленое облако.
И уже в следующий миг сознание Каэля окончательно погасло.
Корнелиус же, стоящий над ним, сцепил зубы, говоря:
— В тебе полно сюрпризов, малец...
И не медля, он быстро втолкнул пилюлю в рот Каэля.
На поле боя же ситуация стремительно становилась хуже.
По громадному золотому барьеру Аль-Хакима начали быстро расползаться черные пятна. Темно-зеленые чернила Мор’зака медленно пожирали золотой свет, а сами руны на магическом круге одна за другой начинали тускнеть.
И впервые за все время лицо Аль-Хакима по-настоящему исказилось.
— Всем отступить! — резко взревел он, отдавая приказ войску внизу. — Оставьте оборону на нас и бегите! Не дайте ядовитому туману коснуться вас!
Его голос, усиленный маной, прокатился по всей площади у Императорского Дворца.
Но состояние войск и без того было тяжелым.
Давление аур Мор’зака и четырех Архимагистров уже начало буквально придавливать более слабых магов к земле. Некоторые солдаты едва стояли на ногах, а у части молодых магов из носа текла кровь.
Даже зверолюди на передовой выглядели напуганными.
Особенно после появления ядовитого облака.
Женщина в алой мантии, что ранее использовала кадило, резко обернулась к своим людям и яростно взревела:
— Отступаем! Живо!
Сразу после ее приказа имперские войска начали стремительно перегруппировываться.
Передние ряды сомкнули щиты и копья, формируя острый клин, а маги поддержки мгновенно начали накладывать защитные техники на отступающих.
В следующий миг строй Империи резко двинулся вперед.
Солдаты буквально прорезали себе путь через зверолюдей, не пытаясь больше удерживать позиции. Копья вспарывали плоть, мечи рубили конечности, а магия непрерывно взрывалась прямо посреди смешавшихся рядов.
Зверолюди тут же попытались воспользоваться отступлением людей и рванули следом.
Но в этот момент Серафина резко взмахнула рукой.
Висящая над лестницей искусственная луна вспыхнула ярче, а следом по всей площади разлился холодный серебристый свет. Тени зверолюдей начали удлиняться, а затем внезапно ожили, хватая их за ноги и руки.
— Вы останетесь здесь, твари, — холодно процедила Архимагистр.
Тем временем ядовитый туман Мор’зака продолжал расползаться все шире.
Там, где он касался земли, мрамор чернел и плавился, а тела убитых начинали разлагаться буквально на глазах.
Мор’зак же, наблюдая за всем происходящим, выглядел удивительно спокойным.
— Ваши потуги бесполезны, — хрипло произнес он. — Рано или поздно ваше Измерение все равно станет владением Бога Зверя.
Сказав это, Мор’зак неожиданно поднял свободную ладонь к губам, словно собираясь читать молитву.
И почти сразу разбрызганные по площади чернила начали шевелиться еще сильнее.
Помимо клыкастых ртов из вязкой темно-зеленой массы начали медленно подниматься новые фигуры.
Все они быстро приобретали очертания самого Мор’зака — та же плешивая зеленая шерсть, те же мутные глаза и те же уродливые пасти по всему телу.
Пусть их ауры были заметно слабее оригинала, давление от них все равно оставалось чудовищным для большинства присутствующих.
Мор’зак лишь коротко хмыкнул.
— Вы мне неинтересны, — холодно произнес он, медленно переводя взгляд на огромные врата Императорского Дворца.
И в следующий миг вся лестница будто взорвалась движением.
Десятки Мор’заков одновременно сорвались вперед, скрываясь в густом зеленом тумане и оставляя за собой длинные полосы ядовитых чернил. Их движения были рваными и неестественно быстрыми, а каждый взмах нефритовых кистей оставлял в воздухе странные символы, из которых почти сразу выстреливали струи густого яда.
— Сдержите оригинал! — взревел Аль-Хаким, резко переворачивая страницы своего гримуара.