Следующие два дня прошли в довольно стабильном состоянии. Настроение было разбитым. Он просто наполнял пустые бутылки. Теперь на повестке дня было построить стратегию того, как добывать пищу. Пока единственным вариантом была охота на редких муравьёв-рабочих. Однако теперь можно было складировать запасы мяса в этой «ледяной» пещере.
Запасов еды хватало примерно ещё на две недели при минимальном использовании. Поэтому он решил сделать это место своей базой на некоторое время, несмотря на температуру минус пятнадцать – двадцать градусов. Из нескольких крупных обломков он соорудил небольшую конуру для сна. Она защищала от ветра.
Забравшись в неё, он стал мечтать о себе — о том, как великий искатель приключений возвращается из смертельной ловушки Поднебесья, о том, как его острый ум перехитрил само мироздание. Его разбитый образ, заползший под груду камней, вставал перед внутренним взором. Ум, способный пронзить сами небеса… но небес не было.
Поднебесье славилось своим прекрасным рассветным небом. Оно имело преимущественно разные цвета: где-то было жёлтым, где-то — фиолетовым. Где-то казалось, будто сквозь серую пустоту пробивается тонкая синяя полоса. Иногда не был понятен даже сам источник света — будто небо не светило, а смотрело. И всё равно оно было красивым. Удивительно, как в этом мраке рождалась такая хрупкая, ни на что не похожая красота.
Он достал нож и задумчиво провёл пальцем по плоскости лезвия. На автомате достал тряпку и пару раз протёр его — не потому что было нужно, а просто потому что так всегда делал. Когда-то. Он крутил нож между пальцами, не глядя. Остриё то скользило по коже, то зависало в миллиметре от неё. Иногда он останавливался, щёлкал ногтем по рукояти, приподнимал её к свету. Металл слегка переливался. Он наклонял голову, разглядывал линии заточки, как будто изучал не оружие, а карту, вложенную в сталь.
Острая, как лезвие, мысль поразила сознание:"Что!? Упиваешься своей меланхолией? Люди гибнут тысячами из-за этой грёбаной аномалии, а ты жалуешься, что смог выжить? А не многовато тебе будет?"
Он громко вздохнул. Мысли о том, что он был лучшим, что всё сможет преодолеть — не то чтобы разбивались, просто стало грустно от осознания, что это была иллюзия с самого начала. И он это понимал. Пока единственное, что заставляло его усмехнуться — если человек проваливается в философию, значит, ему уже не нужно тратить силы на выживание, а мозгу просто нечем заняться. Это тоже было, по-своему, символом слабого улучшения ситуации.
Он по привычке пересчитал запасы — воду, остатки еды, даже счёт обломков, из которых построил укрытие. Цифры не менялись. Но пересчитывать было спокойнее, чем не пересчитывать. Хоть какая-то стабильность.
Часы тянулись медленно. Он капал лёд, перекладывал его на нагрев, менял бутылки. Спустя почти день он восполнил двухнедельный запас воды на будущее.
Было забавно осознавать, сколько он выпил раньше просто из-за отвратительного стечения обстоятельств. Интересно, почему в том узком тоннеле было так жарко?
Он напевал новогодний мотив и продумывал план на несколько дней вперёд.
Первое: завтра нужно было как-то снимать шов. Прошло уже почти девять дней с момента, как он его наложил. Пока он не имел ни малейшего представления, как это делать. С этим он собирался разобраться завтра.
Третье: нужно было найти какую-то еду или хотя бы паттерны передвижения потенциальной добычи. Если он найдёт подземные растения или грибы — с одной стороны, это шанс. С другой — хрен его знает, что тут ядовито.
Четвёртое: начать составлять карту ближайших окрестностей. Это поможет лучше ориентироваться, даже несмотря на его отличное пространственное мышление.
Пятое: в долгосрочной перспективе — искать признаки человеческой деятельности. Трупов было бы достаточно. Это скажет, что он здесь не один. Или, по крайней мере, не был.
Эти шесть пунктов должны были помочь не сдохнуть здесь как последний таракан. Но это уже было не про выживание. Это был вызов. Вызов его интеллекту. Он воспринимал отношение Поднебесья к себе как личную обиду. А он был злопамятен.
Он помнил описание парящего гигантского ледника над бездной. Он мечтал попасть туда. Разгадать его тайну. Бросить вызов. Но не мог. Случай решил иначе.
Он вспомнил одну фразу: есть абсолютные проигрыши и абсолютные выигрыши — влиять нужно на то, что между. И он не считал своё положение проигрышем. Реально надо отчаиваться только тогда, когда даже отсутствие отчаяния не поможет. В остальных случаях — просто действуешь.
Он усмехнулся. Он не мог вспомнить, сталкивался ли когда-нибудь с настолько безнадёжной ситуацией.
Постепенно его накрыло неведенье сна, и он провалился в бездну собственного сознания.
***
Следующий день начался с душераздирающего крика.Он зажал ложку между зубами, но терпеть боль это почти не помогало. Каждый вытаскиваемый сантиметр нитки отправлял его в пучину боли. Особенно мешало то, что он не был доктором. Он понятия не имел, как ухаживать за раной. Спёкшаяся кровь не давала нитке выходить нормально.
Была одна радость: он додумался положить рядом с раной много льда — в каком-то смысле это помогало. Ну, он на это надеялся.