Рецепт разрушения

Это был фантасмагорический вид. Резкий уход свода потолка куда-то в тёмную высь, узкий проход взрывался свободным пространством, а на земле... На земле были тысячи и тысячи конусообразных ям. Стенки этих ям были до того гладкие, что в них можно было увидеть своё отражение. В их центре же была выбоина — будто тот, кто закопался тогда под воронку, решил переехать и оставил «взорванный» подарок для будущих постояльцев.

Леса сталактитов и сталагмитов разрывали тьму и давали успокаивающее чувство уже знакомых стен.

— Почему такое ощущение, что я решил прокатиться на аттракционе в тематическом парке про космическую войну с пришельцами-жуками? Это похоже на какую-то ловушку. Тот, кому не посчастливилось свалиться, не сможет выбраться и постепенно скатится к твари, которая имеет прописку в центре «воронки».

Он иногда стал проговаривать мысли вслух. Все его слушатели наслаждались уверенным, глубоким, пробирающим до костей голосом. Стены, пол, свод, сталагмиты и сталактиты — все, все они... Ну, он надеялся, что это так и есть. Зачем же тогда стенам уши?

— Аналог муравьиного льва? Вполне возможно. Слишком лёгкая аналогия, но я могу ошибаться. Ну, раз это существо использует ловушки для охоты, то я могу просто её заметить и обойти. Да я полный читер, оставлю кого-то без обеда. Ммм.

В животе неловко что-то хлюпнуло. Ну, очевидно, что себя. Он не мог найти еды в этой каменной пустыне. Он не мог отходить далеко от своей оперативной базы, поэтому решил исследовать окрестности и составить хоть какое-то понимание ландшафта. Но он не ожидал встретить «минное поле в каменном лесу».

Это выглядело, мягко говоря, сюрреалистично. Больше того — один серый цвет уже мозолил глаза. Ну, это была ложь. Каменные стены часто состояли из разноцветных слоёв, многие серебрились под лучом слабого фонарика с ручной подзарядкой. Однако всё это мелкое разнообразие превращалось в простую серую массу при сложении, иногда коричневую.

Аккуратно продвигаясь по краю леса, можно было попробовать определить примерный диаметр грота. Но это было крайне тяжело. Он перехвалил свои аналитические способности. Стена была настолько неровной, что иногда казалось, будто это он сам по вечерам отгрызал куски местности от безумного голода.

Он всматривался в бесконечную тьму неизвестности. Ему пришла аналогия с электроном, который в одиночестве путешествует по тысячам километров ЛЭП. Было до обидного грустно, но тихое безразличие окружения будто смотрело на него — в ожидании оценки своего дома.

— Отличный обзор на квартиру бы вышел, хе-хе…

Дом. Он вспомнил о своей однушке, за которую платил ипотеку. Работа, клиенты, деньги, социум — всё это уже не важно. Он был один на один со своими мыслями и проблемами. Это было даже как-то романтично.

Вдруг он заметил кое-что, выбивающееся из общего меланхолического ритма. Это была одинокая голографическая полоска, видневшаяся в дали. Она была белая с чёрным, примерно один к девяти.

Он не мог в это поверить. Он совсем забыл о том, что Поднебесье решило уравнять его шансы в бою против шторма неудач.

Быстро зафиксировав своё местоположение на карте, он двинулся в сторону этой «полоски». Ему требовалось просчитывать каждый шаг, чтобы не свалиться в одну из воронок и не потратить несколько часов на борьбу с этими жалкими тремя метрами. Но он был взволнован.

Не было видно ни единого проявления его способности до этого момента. Ну, это была не совсем правда, но та стычка с муравьём не была достаточной, чтобы получить хотя бы капельку полезной информации. Он мог сказать, что его способность была пассивно активирована всегда и реагировала на живых существ. Ну или на то, что обладало некоторыми характеристиками. Неужели кто-то сможет пополнить ряды его слушателей?

Торопливые шаги разрезали плотную тишину своим существованием. Бег почти срывался с его ног, но он не мог себе позволить ошибиться. Кровь ударила в голову. К гулу шагов добавилось ещё и тяжёлое дыхание. Он словно парил между ямами и столбами, которые тянулись в бесконечную темноту.

Вот оно! Да! Он затих, стараясь быть наименее заметным. Если существо так же чувствительно к вибрациям, то он не мог позволить себе его спугнуть. Он перешёл на крайнюю осторожность. А если существо реагирует на тепло? Вдруг его разгорячённое дыхание — словно метка смерти? Его мысли завертелись вихрем. Он почти потерялся у себя в саду разума. Нужно было собраться!

Вдох, выдох…

Он медленно подкрадывался к тому, что было достойно быть целью для его способности. Он лёг плашмя и стал пробираться между «каменными дебрями». Три метра. Два метра. Один!

Перед взором предстала обычная воронка. Её размер ничем не отличался. Она бы поместилась в куб со стороной в три метра. Заглянув в неё, он почувствовал холод в районе печени. Снизу, в центре — в месте, где обычно была глубокая выбоина в идеальной воронке — сейчас была небольшая кучка гальки, почти песка. И существо, которое было носителем куска штрих-кода, явно пряталось в паре сантиметров под поверхностью.

Хуже того — если размеры полосы и существа можно было бы сопоставить, то это существо явно было в несколько раз больше того бледныша.

Он не мог спуститься вниз — край воронки был слишком крутым и скользким. Стоило сделать шаг, и ты уже без тормозов едешь прямиком в рот голодной твари. Поэтому план требовал точности.

Он присел рядом с кромкой, прикрыв фонарик рукой. Темнота снова обняла его. Осталась только тусклая голографическая полоса. Она не двигалась. Белый сегмент — узкий, не больше десятой части.

— Если ты действительно там… — пробормотал он, вытаскивая один из ножей, — и ты чувствуешь вибрации, как тот муравей, значит, я могу тебя выманить. А вот убить... тут уже нужна фантазия. У насекомых вроде бы имеется слабое подобие нервной системы. Это, наверное, самая слабая их часть на ряду с интеллектом. Можно ли как-то в обход хитиновой брони дотянуться до того, что максимально «оголено»? Он полагается на сенсоры, значит можно как-то их перегрузить, чтобы существо не выдержало и откинулось? Я не думаю, что он будет реагировать на каждый камень, который сюда упадёт. Следовательно имеется какой-то детектор того, что существо живое — его температура!

Он перевёл взгляд на чайник. Рунический, мощный. Полтора литра. Суммарно — секунд десять непрерывного потока. Этого мало, чтобы сварить такую тушу, но, если попасть точно в уязвимое место, — можно нанести термический удар, достаточный, чтобы убить, перегрузив не развитую нервную систему, которая была к такому не готова.

Он медленно вытащил два ножа. Один — потяжелее. Второй — с надломом на рукояти, не жалко. По очереди он спустил их по краю воронки. Металл заскрежетал по камню и стукнулся о дно. Чёткий, чистый звук. Скорее всего тепло его собственного тела окутывало всё пространство.

Он затаился. Тишина.

Секунда. Другая.Потом — дрожь. Почва в центре воронки чуть приподнялась, как если бы снизу что-то набирало воздух. Беззвучно. Мрачно.

Он наполнил чайник и дёрнул регулятор — подогрев пошёл. Руны на боку вспыхнули мягким янтарным светом. Вода внутри уже почти закипала.

В воронке проявились дутые изгибы панциря, тёмно-серые, с жёлтыми прожилками. Песок вокруг слегка обвалился, и стали видны массивные жвала — блестящие, зазубренные, способные раздавить кость. Они раскрылись и остались неподвижными.

Он не колебался.

Первый поток кипятка хлестнул вниз. Вода ударила по краю пасти, обдала зону между панцирными сегментами. Беззвучно. Реакция пришла телом: вся передняя часть личинки дёрнулась наружу, словно по ней прошёл электрический разряд. Часть песка сорвалась с тела, обнажив шейный сустав. Она не визжала. Не хрипела. Только двигалась — резко, агрессивно, и абсолютно тихо.

Полоса над её головой дёрнулась — белый участок расширился. Сначала чуть-чуть. Потом заметнее.

Он целился в открытую пасть, куда попадал водяной луч. Хитин потрескивал. Некоторые швы между бронепластинами стали темнеть. Он продолжал поливать. Бульканье усилилось — чайник на пике. Пена плескалась у края. Но личинка всё ещё жила.

Полоса — уже наполовину белая!Он шагнул ближе, выискивая лучший угол.И — поскользнулся.

Пятка уехала, он повис на камне, одной рукой удерживая край, второй — чайник. Поток воды пошёл в сторону. Паника впилась в грудь, как гвоздь. Он дёрнул себя вверх, напрягая всё, что могло ещё работать. Вернулся. Стабилизировался.

Полоса — 70%.Он снова прицелился. Остатки воды — последние.

Кипяток хлестнул прямиком в зев. Прямое попадание. Мандибулы дёрнулись. Тело выгнулось. Он продолжал до последней капли. Пар заклубился. Чайник зашипел, стал легче.

Полоса — в районе 91%...

Последние капли сорвались вниз. Больше нечего лить. Он замер, следя за телом. Оно дрожало. Крупные сегменты сокращались неравномерно, будто внутренняя координация рассыпалась. Белый добрался примерно до 95% — и в тот же момент личинка обмякла. Полоса моргнула и испарилась, будто завершив своё предназначение в бренном мире.

Всё. Конец.

Жвала разжались. Панцирь затих. Ни одного движения. Только дым от остаточного тепла.

Он остался висеть. Потея. Вцепившись в пустой чайник. Содрогаясь.

— Даже не знаю, — пробормотал он, глядя вниз. — Это был обед... или просто предупреждение?

Пауза.— Или у меня началась кулинарная карьера в аду.

Он рассмеялся. Хрипло, коротко, через комок в горле.

Он понял, как работает его способность!