Обернувшись, он увидел крайне неприятную оказию: да, поверхность замедляла муравьёв, однако не так сильно, как того хотелось бы. И ещё. Это были мосты. Мосты из десятков муравьёв рабочих струились над странной поверхностью. Нет, они не удостаивали лично его вниманием. Просто это был переброс части роя через некоторые части карьера.
"...впрочем, он вдруг подумал, что, если бы сейчас у него был хлеб, можно было бы поджарить его прямо на нагретой руне. Горячая поверхность, немного крошек соли — не самое худшее утро,"
Ему приходилось делать медленные и аккуратные шаги, которые не грозили полу разрушением. Несколько десятков муравьёв-воинов всё ещё продолжали следовать за ним. Медленно, но уверенно расстояние сокращалось жертвой конечностей членистоногих. Он не мог рисковать и побежать, даже ускорить темп шага. Голова была как всегда забита максимально несвязными вещами, что контрастировало с ситуацией. Однако постепенно приближающиеся полностью чёрные полоски быстро разогнали все ненужные мысли.
Медленно они подползали к нему или... Это он просто приближался, плохо оценивая расстояние? Дыхание сбивалось. Лёгкие горели. Хлюпающие чавканье доносилось всё ближе и ближе. Приходилось держать равновесие, с ювелирной точностью спускаясь по пологому склону.
Его мысли метнулись к уже оставленным припасам в ледяной пещере — ничего важного, только еда и вода...
Шаг. Второй. Его грудная клетка ощущала все слои одежды, возможно последние минуты его жизни. Не было уверенности ни в чём. И от этого ему становилось невероятно плохо.
Вдруг подул сильный ветер — странность и без того странном и безветренном месте.
Вспышка! Грохот! В паре сотне метров по правую руку сверкнула молния! Он чуть не потерял равновесие и не свалился на руки в хрупкую поверхность. Муравьи пошатнулись, но продолжили своё преследование.
Глаза метались. Он осознал, что являлся буквально громоотводом в данной ситуации. Словно кто-то решил вернуть его удачу до нормального уровня. Ничего кроме продолжения спуска не приходило ему в голову.
Его центр тяжести чуть не ушёл за пятки, и он не опрокинулся на спину. Предплечья никогда так не старались схватиться за воздух.
"Был бы у него в распоряжении его фамильный сервиз — не богатый, достался от бабушки, но для гостей хватало,"
Устойчивую позицию снова разрушили гром и сотрясение от ударившей неподалёку молнии, которая заглушила щёлкающие звуки, но не могла поглотить собою кислую вонь от муравьёв.
Ещё одна в паре десятков метров от него. Грохот чуть не повалил его на землю.
Почему они не бьют в него? Из-за изоляции резиновой подошвой? Однако дерево, хоть и не проводит электричество на прямую, всё равно попадает под удар...
После следующего удара где-то позади кислый запах превратился в запах хорошо поджаренного мяса. Но он не мог медлить. Таймер был запущен, и каждая лишняя минута проведённая здесь многократно увеличивала шансы на смерть. Даже без прямого попадания молнией, вокруг места скорее всего была сильная напряжённость заряда, которая бы убила его, пройдя через ноги по телу.
В фиолетовой тьме только склон и чёрные полоски служили ориентирами. До этого момента. Десятки молний замелькали ежесекундно. Стало понятно, почему поверхность кратера выглядит словно застывшие потоки лавы или стекла. Постоянные удары плавили поверхность до невероятных температур.
И среди всего этого ада спокойно лежали существа недалеко внизу. Какофония из шумосветового представления не давала никакой информации об этом.
Запах озона пронзил ноздри. Его голень изнывала от боли. Скулу саднило. Но перед ним раскинулось царство Поднебесья. Внутри него что-то треснуло. Что-то, что держалось из последних сил в его голове, что он даже потом не сможет осознать. Но это произошло. И именно сейчас.
Яркие белые молнии пронзали поверхность зрения, словно хотели убрать чёрно-фиолетовую тьму из этого мира. Он закрыл глаза. Даже так было светло. Как же ему не хватало всё это время света... Он вспомнил яркие, тёплые деньки, когда в деревне был с родителями. Всплыли в сознании и те люди, с которыми выстраивались отношения. Они для него были всего лишь головоломкой. То, угадает ли он правильный кирпичик во взаимоотношениях или нет. Точнее, нужно ли стараться угадывать, если в человеке найден крупный минус?..
Уши почти отказали от шума. Он просто спускался вниз — точка материи в океане плазмы. Мимо него проплыла одна чёрная полоска, затем другая... Он видел их и через веки глаз. Его лицо почувствовало тепло окружающего воздуха. Всё родное было так далеко. "Родное? Почему я так ностальгирую об этом?"
Химический запах озона усиливался. Он был в миллиметре от того, чтобы не вступить в зону "полосы", за некоторое время, была найдена прямая взаимосвязь между дальностью атаки существа и габаритами полоски.
От шума его голова гудела, но это не было удостоено внимания. Он первый раз за два месяца почувствовал себя... Живым! Каждый спокойный, ровный шаг наполнял его тело жизнью. Казалось, после всего пережитого можно было удостоиться комфортом на всю жизнь! Но он просто продолжал идти...
***
"Сколько времени прошло? Час, два?" Молнии редели. Дышать было почти невозможно, но он не останавливался. Самый низ уже был достигнут. Не было права остановиться. Нога уже перестала болеть в прямом смысле, но ощущение воспаления всё сильнее укоренялось. Глаза всё ещё были закрыты, возможно, потому что не хотелось видеть обитателей самого низа. Их "маячки" проплывали мимо, оставляя за собой лишь тишину.
Вот наконец подъём. То, до чего не дотягивался свет с другой стороны. Возможно, здесь что-то бы и менялось. Но ничего такого. Тот же склон, та же поверхность, только теперь нагрузка на правую икроножную мышцу давало по щелчку каждый второй шаг.
Воздух постепенно возвращался к своей концентрации кислорода. Его истощённое тело уже не замечало голода или жажды. Впереди был просто склон, который ему следует преодолеть.
Это отличалось от всего, что он пережил ранее. Ему даже было как-то скучно. В голове была не естественная пустота. Такой выплеск адреналина, почему ему это понравилось?
Постепенно признаки о "существах" стали редеть.
"Может пнуть его, и посмотреть, что получиться? — навязчивая мысль пришла ему в голову, но он сдержался — Прощай ледяная пещера, привет тревожность и запах неизвестности!" Странно весёлые мысли снова взбирались на его сознание. Он улыбнулся. Не натянуто — искренне.