Инопланетный вид дышал своей самобытностью. Звук шагов глушился слоем итога жизнедеятельности этой экосистемы. Ещё страннее выглядели несвойственные всей этой части Поднебесья мостики, которые в большинстве своём были в ветряном каньоне. Здесь же они были сделаны словно маленькой девочкой, которая на ходу придумывала сюжет для своих кукол. Потолок скрывался от глаз за полукилометровым слоем мглы.
Эз невольно поражался, насколько Поднебесье было и прекрасным, и устрашающим одновременно. Это место было оазисом для художника, что потерялся среди глубин творческого кризиса.
Гигантские Грибы росли прямо в граните, словно насмехаясь над его прочностью. Кромки их краёв светились разным флюоресцентным неоном, будто это был совершенно другой мир, подвластный только этим существам.
Улыбка расползлась за марлей. Чувство возвышенного наполняло усталый мозг. Мысли успокаивались, он наконец мог отдохнуть.
Вздох полной грудью был освежающим. Да, а каким ему ещё быть?
Переносица резко сжалась. Зубы показались в яростном оскале. Это было то ненавидимое им чувство невозможности полного самосознания. Эз не мог терпеть, когда на его мыслительный процесс влияло что-то извне.
"А что из этого может быть галлюцинацией? Чёрт его дери!"
Ситуация резко потеряла в безопасности. Нужно было быстро найти выход в каньон!
"Тут подойдёт только орт’шельское — Виир'та! Но нужно кое-что сделать. Что? Я забыл? Как это могло вылететь из головы?!"
Глаза Эза опустились вниз, к центру этой клоаки. Лазурно-зелёное озеро спокойно отражало всё окружение. На нём была только лёгкая редкая рябь.
— Точно, чай! Вспомнил! Он самый. Хех, да как я мог такое забыть. А из чего он делается? Правильно, из чайного гриба, который, в свою очередь, настаивается в воде!
Мозг Эза со скрипом просмотрел все пути к невинному зеркалу. Нацепив дополнительные шипы на уже далеко не целые сапоги, он аккуратно начал спускаться. Если он оступиться и полетит вниз, то великий Эзвартуз Эзэмаер проиграет простым законам физики, которые всегда старался нарушать.
На двести сорок одном шаге была откручена крышечка у пустой бутылки, а на двести сорок втором та была полностью заполнена. Это был редчайший грибной чай, который сделает Эза самым известным чаеведом в истории, ну и, по мелочи, станет его доказательством того, что он был здесь первым, до Кеона.
Теперь этот контейнер неведанной жизни был помещён в специальный карман рюкзака, который пустовал специально именно для этой жижи.
"Интересно, насколько вштырит, если это залить в электронную сигарету? Молодёжь же вроде любит такое? Надо будет на Касси’эле проверить, хех".
После небольшой юмористической вставки, Эз резко нахмурился. Сейчас не было времени на веселье. Нужно было выбираться. К сожалению, в этот грот входили десятки тоннелей, но в противовес этому, по многим расчётам, до каньона оставались считанные сотни метров гранита.
Шаг в первую попавшуюся дыру был сделан: возможно правильную, возможно нет. Какие вообще шаги здесь можно было назвать правильными? Эз не знал, но раз он на это не был способен, значит никто не был.
Со временем проход стал больше походить на вертикальный, но натренированное тело могло тащить с собою экипировку в почти тридцать килограмм. Каждое усилие в пальцах рук, в поднятой ноге, под лопаткой — всё это постепенно выветривало грибное наваждение, которое блокировало мыслительные процессы каштановой головы. Нужно было бы быть благодарным Метрике Смерти, или нет? Как бы сложилось путешествие, если бы ему дали силы всё пробить в лоб? Ну стало однозначно скучнее так это точно.
И вот в лицо подул сильный ветер. Здесь концентрация спор резко спадала, видимо из-за стабильных входящих потоков воздуха, которые будто намерено закупоривали эту экосистему в отдельном компартменте. Мысли о всём пройденном пути опять посетили Эза. Вдруг он подумал, как мог бы взбираться здесь с Люцианом и Ри, а Марик кричал бы, что они идут не туда. Аэлита надсмехалась бы над ними уже сверху, а Гуард бы ехал в стороне от них на своём цветочном лифте. Эз уткнулся каймой очков в стену. Его оскал остался скрыт за марлей. Ему почему-то стало больно. Так больно ему не было очень давно. Что-то внутри заскребло, засосало под ложечкой. Выдох восстановил состояние. Он сжал зубы и продолжил двигаться дальше.
Его дорога то становилась более горизонтальнее, то опять устремлялась ввысь. Ему приходилось делать долгие передышки на более плоских участках, чтобы не сбавлять общий темп. И вот, вверху показалось очертание потолка. Оставались какие-то жалкие десятки метров, но организм уже был на пределе. Каждый выступ отвоёвывался у гравитации, как Грашстиль во время гражданской войны.
Наконец, край. Сначала кончики пальцев, затем предплечье, полная рука, две и живот оказались вне, наверное, карстовой расселины.
Эз перекатился на спину и закрыл глаза. Всё его тело стонало. Он был измотан. После грибов в его теле осталась эфемерная слабость. Очки с марлей были сняты и откинуты куда подальше. Чистый свежий воздух обдал его лицо: губы и веки наслаждались местным оазисом. Но что-то опять было не так. Что-то постучалось из подсознания, словно давно забытый гость в местных краях.
Эз открыл глаза. Перед ним предстал постамент, на котором спокойно витала фиолетовая руна — свидетель всех потерянных.
Пыльные изнемогающие ладони закрыли глаза. Нет, он не хотел этого видеть, только не сейчас. Только не здесь.
— Почему?! — Вырвалось на выдохе. — Нет-нет-нет, за что? Что я сделал не так? Опять?!
Шум ветра остановил мечущийся мозг. Минута одухотворённого спокойствия.
— Чтож, ладно. Я ничего не видел, меня тоже ничто не видело. Я — камешек, претензии в книгу предложений, пожалуйста.
Эз быстро расстелил свой любимый спальный мешочек, забился в дальний угол так, чтобы не скатиться в карстовую расселину, и, закрыв глаза, отправился смотреть обыденную черноту.
Вот только сон не пришёл так быстро, как хотелось бы. Руна продолжала давить на его разум, точнее не она сама, а то, что она обозначала. Не хотелось сталкиваться ни с чем, что имело хоть малейшее отношение к неизвестным. В голову Эза закралась мысль, что раз очень мало информации про, по сути, другую цивилизацию, скрывают от человечества, которое сначала придумало ядерную энергетику, а только потом доходило до правильного использования, то что-то тут было не чисто. Другая цивилизация могла стать невероятной сенсацией, но в интернете статьи были разве что о непонятных структурах, которые могли бы в теории быть возведены разумом.
Эз хмыкнул. Тот "треугольный" город явно был природного происхождения, это же очевидно!
Из всего этого напрашивался только один вывод: кому-то явно было не выгодно, чтобы общественность прознала о неизвестных.
"А откуда пришло понимание рун? — Вдруг Эза хватил удар нехватки фактов. — Само их наличие подразумевает то, что их кто-то же сделал! Нашёл закономерности или сотворил. Это, чёрт его дери, фундаментально! И это явно не человек или группа оных. Кто-то явно душит информацию!"
С этими мыслями воспалённое сознание постепенно провалилось в сон. Забвение продлилось до ненавистного скрежета на правой руке — механические часы, подаренные ему дядей.
Эз не хотел просыпаться. Хотелось дальше оставаться в забытье, хотелось провалиться сквозь толщу серого гранита веков так на пять.
Он сел. Молния на спальнике чуть разъехалась. Фиолетовый свет ударил ему в глаза. Нужно было продолжать двигаться дальше, но чувство разбитости приковывало его чугунными якорями к полу. Однако желание заварить себе тёплый чай оказалось сильнее.
Сублимированный пласт шипел на сковороде, а Эз продолжал думать. Но эти мысли не были направленны на решение каких-либо проблем. Это было что-то вроде внутренней софистики. Из тем были такие, как философия всего Поднебесья с точки зрения его существования, природа людей, живущих под порочным кругом тирании, и почему Чёрное Море называется чёрным, если это скорее всего не море.
Холодные серо-зелёные глаза пронзили темноту. Он был готов вступить в новый мир. Короткая мысль промелькнула в его сознании — что он мог бы быть здесь с командой и разделить с ними радость — но она была быстро загнана в подсознание.
После полусотни шагов и двух поворотов перед Эзом открылся невероятный пейзаж: несколько десятков параллелепипедов возвышались словно колонны в гигантской зале. Они подпирали собою каменный потолок, который был в метрах двадцати над головой. Общая фиолетовая аура наполняла воздух, в то время как ониксовые неизвестные еле заметно пульсировали голубыми прожилками. Эта пещера была не так глубока в даль, как в ширину. Примерно в двухстах метрах впереди виднелся в проломе ветренный каньон, который был усеян своими мостиками.
Его цель была прямо перед ним: то, на что он очень рассчитывал уже не первый месяц! Мандраж проехался по телу. Мурашки встали под одеждой. Но от этой цели его отделяли символические два футбольных поля.
Он сжал зубы. Это была неизвестность. Мрачная, полная отсутствия логики или знакомых элементов неизвестность.
Шаг. Он перешагнул через себя. Второй. Ничего не произошло, ничто не выскочило на него из тьмы, ничто не захотело разорвать его или превратить в кусок оникса.
У некоторых параллелепипедов были оформлены мрачные входы без дверей — тоже прямоугольные. Внутри проглядывался фрактал других прямоугольников разного габарита: словно кристалл с чёткой молекулярной решёткой решили разбить и орнамент скола, как открытая рана, показывал внутренний характер.
Постепенно ониксовые колонны становились всё чаще и чаще, будто хотели закрыть собою рану в граните, открывавшую проход ветру. Это было похоже, как порез покрывается корочкой для…
"Защита! Это был аванпост для защиты от кого-то или чего-то! Но сейчас это просто древний рельеф. Хех. Наверное, можно было бы присоединиться к какой-нибудь исследовательской экспедиции в будущем, но только в том маловероятном случае, если я захочу вернуться в этот ад. Я что, зря сбегал, что ли?"
Постепенно Эз продирался через всё более узкие пространства. Иногда ему казалось, что плоские грани оникса хотели сжать его, словно виноград под прессом.
Сильный ветер постепенно стал вымораживать, и куртка застегнулась. Вдруг сознание было поражено ещё одним нестрашным фактом. Эз вырвался из каменного окружения, и передним предстал кратер с фиолетовым покрытием! Нет, не такой же, как первый — другой. Этот был гораздо мельче. Всего метров двадцать в глубину, но вот эта глубина… Кратер был простой выбоиной в стене, словно снаряд попал в броню танка и оставил отметину.
"Нарушение целостности природных укреплений, затем аванпост… Что здесь, чёрт его дери, происходило?!"
Ответов не было и не могло быть.