— Хорошо, и что ты хотел нам сообщить? — Эз сидел вместе со всей группой вокруг Касси’эля на месте временной стоянки рядом с лагерем в отдельном небольшом гроте.
— Я видел существо… — голос паренька был тихим, но ровным. — Оно со стороны, или точнее с ракурса, походило на что-то гуманоидное, однако вообще выглядело как химера.
— В каком смысле? — Виктор Аманта, до этого не проявлявший интереса, наклонился вперёд.
— Ну… из его определения оно выглядело как смесь ярких факторов животных из разных ветвей… Лапа насекомого, глаз рыбы, крыло птицы… Второй глаз был гигантский, сетчатый, наполовину лица.
— Понятно… а была ли некая обстановка у данного видения? — теперь уже задал вопрос Люциан.
— Да… Ботинок. Скорее его владелец целиком уходил в ротовое отверстие, похожее на паучье. Ботинок слетел в последний момент… Само существо не особо большое. С командира Сола ростом, наверное…
По спинам группы пробежал холодок. Они стали понимать, куда подевались трупы. Но двое из них переглянулись. Теперь эта пара знала, как выглядел так называемый Демон Чёрного Моря.
— Хорошо, тогда, раз мы здесь со всем закончили, предлагаю завтра сматывать удочки… — подытожил Эз.
— Но разве ты не утверждал, что грозе потребуется некоторое время на перезарядку? Возможно, неделя, а то и месяц? — Ри Валентайн была к этому более скептически настроена. Она меньше всего сомневалась в собственных силах, однако не могла не чувствовать внутреннее напряжение.
— А мы пойдём в обход. У нас же есть Виктор Аманта! — Эз ткнул пальцем в поперхнувшегося учёного.
— В каком смысле, кхе… Во-первых, какой обход? Во-вторых, почему мы сразу им не пошли?
— Хех… Потому что он идёт через грибную зону рядом с базой, и это очень крупный крюк через юг.
Группа замолчала. Все уставились на своего командира со смесью критики и непонимания.
— Я понимаю-понимаю. Вам тяжело мне довериться, но раз у нас имеется друид, что может управлять грибами, так пусть отрабатывает! Тем более он должен быть наказан за проступок в центре кратера. Также, ещё кроме небольшой грибной области, в которой есть чуть ли не метрополитен, на нашем пути не должно встретиться ничего опаснее муравьёв-рабочих.
Следующий диалог прошёл в более спокойном тоне. Люциан дал зарисовки котиков Ри и Эзу, а Касс попросил сделать одну и для него. Аэлита молча сидела и переваривала всю тонну событий, которые произошли с ней за последние дни. Последняя её надежда на возможное выживание кумира уже полностью растворилась.
Во время сна Эз продолжил наблюдать за лишним телом в астрале. Оно почему-то казалось ему больным. Но кроме небольших трещин при стыках, откуда тончайшими струйками стекала чёрная жидкость, ничего такого не было видно. Эзвартуз решил теперь тратить больше времени на наблюдение, хотя испытывал как невероятную силу стягивания вниз, так и неимоверный жар Касси’эля. Если бы аспект голоса не был подвластен ему, его голосовые связки вырвались бы наружу от невероятной боли, что пронизывала его тело.
На утро Эзэмаер проснулся с отвратительно тяжёлой головой. Но именно сегодня он ощутил, как вокруг все собирают вещи, кто-то начинает готовить завтрак, кто-то всё ещё сопит в подушку и собирается остаться без еды, но это была его команда.
Лёгкая улыбка была скрыта пещерным полумраком. Теперь он покидал этот лагерь как победитель: не в спешке и травмах, а с высоко поднятой головой. Сейчас ему нужно было проделать весь путь назад, к ветреному каньону. По нему планировалось дойти до того небольшого аванпоста неизвестных и дальше, с помощью сил Виктора прорываться сквозь грибные заросли. Изначально планировалось, конечно, сделать такой же переход по кратеру и обратно, но настоящие обстоятельства вынудили решиться на такой шаг.
В душе Эза висело странное ощущение: он уже четыре месяца не был здесь, но помнил каждую пещеру, каждый камень, что впивался ему в ногу.
Группа, медленно, но верно продвигаясь вперёд, вскоре достигла каньона. В какой-то момент лишнее тело просто испарилось, словно никогда там не появлялось. Эз надеялся, что это не станет проблемой даже для будущего него.
Теперь стояла задача гораздо сложнее. Нужно было правильно определить высоту, по которой следовало двигаться, так как каньон уходил бескрайне вниз и вверх. Упрощало задачу одно: можно было идти чуть выше и встретить следы поднимающегося вверх прошлого Эза — канатный путь, и по нему спуститься сквозь аванпост неизвестных напрямую к грибам.
«Так вот зачем Марик заставлял нас таскать те штыри для определения высот… Без них ориентироваться реально отвратительно тяжело… А я его тогда словесно носил на чём свет стоит. Стоит, возможно, извиниться. Хотя… нет».
Через неделю тщательных поисков и анализа местности по памяти команда вышла к багровому канату, что выходил из бесконечной тьмы и уходил в неё. Каньон, по итогу, действительно огибал фиолетовый кратер и базу. Его края уходили на север и восток соответственно, но что происходило дальше там или снизу — оставалось загадкой.
На данном этапе Эз мог выдохнуть. Теперь почти все сложности оставались позади, а перед глазами были последние сто метров прямого спринта. И он не намеревался спотыкаться на них.
Проверка прочности штырей и креплений не заняла много времени, хоть их создатель и был уверен в них на все сто процентов.
— И ты здесь взбирался в полном одиночестве?.. — риторически спросила Ри.
— Нет, в компании с той паучихой…
Группа остановилась в одном из прилегающих тоннелей.
— Рыба опять подгорела. — Люциан ковырнул палкой край банки, но даже не повернул головы. — Ты вообще готовить умеешь, Эз?
— Я умею открывать консервы. Этого достаточно для выживания.
— Для выживания — да. — Люциан сдвинул банку чуть в сторону от жара. Движение было автоматическим, отточенным годами. — Для ужина — нет.
Эз проводил взглядом его руку. Помедлил.
— Ты что, поваром служил?
— Разведчиком. — Люциан наконец посмотрел на него. — Но в армии готовить умеют все. Кого-то учат. Кого-то жизнь заставляет.
— А тебя?
— И то, и другое. По очереди.
Эз хмыкнул, подтягивая к себе кружку. Чай давно остыл, но он всё равно сделал глоток.
— И часто тебя жизнь заставляла?
— Достаточно. — Люциан снова уставился на огонь. — Когда ты в поле один, без пайков, приходится есть то, что бегает. Если повезёт.
— А если не везёт?
— Жуёшь коренья.
— Коренья, значит. — Эз покрутил кружку в руках. — А я думал, у вас там пайки, сухпайки, всё по уставу.
— По уставу — в казарме. — Люциан выудил кусок рыбы, протянул на палке. — В поле — по обстоятельствам. Держи. Этот не подгорел.
Эз взял. Прожевал. Поморщился.
— Горчит.
— Жизнь горчит. Ешь давай. Завтра идти много.
— А ты?
— Я уже. Пока ты в облаках витал.
— Я не витал. Я думал.
— О чём?
Эз посмотрел в темноту тоннеля. Где-то там, за километрами камня, была база, люди, выход. Или его отсутствие.
— О том, что будет, когда выберемся.
— Будет то же, что и здесь. — Люциан говорил ровно, без надрыва, как о погоде. — Только без камней.
— Оптимистично.
— Реалистично.
Он сел на камень рядом. Скрестил руки на груди. Смотрел туда же, куда и Эз, — в никуда.
— Знаешь, Эз, я за шесть лет здесь понял одну вещь.
— Какую?
— Мир везде одинаковый. Там, наверху, другие стены. Другой камень. Но люди — те же. Будут грызться за власть, за еду, за место под солнцем. И ты будешь среди них.
— А ты?
— А я пойду рисовать.
Эз повернул голову. В свете горелки лицо Люциана казалось вырезанным из камня.
— Серьёзно?
— Ага. Найду мастерскую. Буду рисовать портреты на заказ. Или котиков. — Уголок его губ чуть дрогнул. — Котиков проще.
— Котиков проще, потому что они не жалуются.
— Именно.
Эз доел рыбу. Облизал пальцы. Вытер их о штанину.
— А если не получится? С мастерской?
— Значит, пойду обратно в армию. — Люциан пожал плечами. — Там всегда нужны те, кто умеет готовить.
— И стрелять.
— И стрелять. — Он чуть наклонил голову, будто признавая очевидное. — Но готовить важнее. Стрелять приходится реже.
Тишина повисла между ними. Только шипела горелка. Где-то далеко, за несколькими поворотами, Ри что-то бормотала во сне: «Эзик, отдай мороженое…» Эз невольно усмехнулся.
— Люц.
— М?
— Спасибо.... За рыбу. И вообще.
— Не за что. — Люциан не повернулся. — Ты бы и сам справился. Просто дольше.
— Я не про рыбу.
Люциан молчал долго. Потом чуть заметно кивнул. Один раз.
— Пожалуйста.
Он встал, поправил горелку. Сделал шаг в сторону своего спальника, но остановился.
— Иди спать, Эз. Завтра тяжёлый день.
— А ты?
— Посижу. — Он снова посмотрел в темноту. — Подумаю.... О котиках.
Эз поднялся. Сделал пару шагов, потом обернулся.
Следующие дни прошли за методичным спуском. Из-за такого однообразия Эз снова вернулся к словарику. Его разум уже мог видеть некоторые закономерности, которые были упущены автором, или тот не посчитал нужным их отразить. Язык уже успел привыкнуть к невероятной терпкости, и в мозгу зародился страх: "А будет ли возможно вернуться к обычному пакетированному из ближайшего магазина?"
Когда перед группой всё же предстал аванпост неизвестных, все замерли в благоговении перед смесью математической точности и полным хаосом расположения толстых прямоугольных колонн из чёрного оникса, что, как казалось, держали каменную твердь, как скелет — мышцы и ткани.
Виктор не удержался и взял ещё образца фиолетовой корки и зелёной жижи из-под неё. Касси’эль же предпочёл бы смотреть на это с дистанции в несколько километров, но ничего поделать не мог, и его лицо становилось ещё более бледным, чем обычно.
Дальше был объяснён план действий. От доктора требовалось примерно то же самое, что и от Ри, — создать безопасный коридор, по которому можно было быстро пройти. Их ждал двадцатичетырёхчасовой марафон без сна и привалов, и поэтому они потратили несколько дней на полное восполнение сил.
Ярко-фиолетовая руна всё так же сияла около спуска в грибную бездну. Её назначение всё ещё не было понятно Эзу, тем более его сопартийцам. Поэтому они не стали долго задерживаться у реликта древнейших времён и приступили к спуску.