Было больно видеть, как человек таких высот катался в пыли посреди разбитого лагеря.
Он не сразу понял, что это вернулось. Слёзы мешали видеть, горло саднило, а язык будто пытался вырваться наружу. Ему было не до слуха. Сознание было закрыто пеленой боли резко поднявшегося давления.
Но сквозь всё — прорезался тот самый звук.
Сначала неуверенно, на грани тишины. Щёлкающее перекатывающееся движение, будто кто-то решил бросить стакан с деревянными карандашами. Потом ещё. И ещё. Пошло волной, как раскаты по мёртвой плитке.
Он замер, всё ещё на полу. Глаза не открывал, дыхание задержал. Приглушённое биение крови в ушах мешало — но он услышал снова.
Щёлк.
Ближе.
Запах тоже вернулся. Кислый, как вдох из мешка с мертвечиной, оставшегося после любимого домашнего питомца. Он помнил его.
— …муравьи, — выдохнул он, не открывая глаз.
Тело напряглось само. Как будто мышцы помнили, что делать, хотя мозг всё ещё захлёбывался в чайной горячке. Он не вскакивал. Он начал собираться внутрь себя — чтобы сжаться в точку, готовую выстрелить.
Шум стих. И это было хуже всего.
Пауза.
Значит, они тоже что-то поняли.
Он был не один здесь. И теперь — не первым, кто понял это.
Он постарался как можно тише собрать свои вещи. Застегнул рюкзак, проверил как всё держалось. И... Прислушался.
Щелчки стали резко приближаться. Они стали большим давящим шумом. Земля дрожала в предвкушении.
Он заметил, как инопланетные силуэты прокрались вдоль стен. Лёгкий накат пыли шевельнул край брезента. Было ощущение, будто за его спиной напрягся сам камень. В воздухе повисло старое, первобытное давление. Всё тело напряглось без команды.
Вдалеке что-то мелькнуло. Не ярко, не выразительно. Просто белая масса, где раньше было пусто.
— Они здесь.
Из одного из многочисленных тоннелей вышел бледный исполин. Он был примерно четыре с половиной метра в высоту. За ним вышел второй, третий... Муравьи-солдаты высыпались из щели словно песок из дырявого мешка, правда габариты были немного другими...
В это время рюкзак, из-под которого проскакивали ноги, нёсся в противоположном направлении. Эхо его соприкосновений с камнем под ногами разнесло весть о его наличии и направлении движения между десятком бледных гигантов и толпой рабочих, видневшимся за ними.
Он слышал, как они приближались. Ещё не представлялась возможности узнать их пиковую скорость. Шум, словно от табуна лошадей, разрезал камень. Он даже не успел толком разглядеть детали своего кошмара. Адреналин прочистил его мысли. Маршрут строился судорожным мозгом.
Дыхание спиралось. Он никогда не был отличным бегуном.
"Может дать бой? А сколько их там? Ну способность вроде показала пару десятков, я думаю это реальнее, чем прыгать в бездну."
— Ргх... — он с разгона врезался в стену, когда пытался войти в поворот.
Ошибка! Все пути из этого прохода впивались в кратер с отвратительным покрытием! Если бы это было самое худшее, что там встречалось, то это было бы просто неудобно. Но сотни чёрных, еле заполненных полосок были раскиданы по всей площади поверхности. Он их пока не видел, что говорило о невозможности взаимодействия, но отчётливо помнил их с первого дня открытия этой дыры.
Он услышал странный низкий гул, будто под ногами что-то натужно дышало. Следом дрожь, нарастающая и рваная. Стены зашипели крупной пылью. Он понял слишком поздно. Свод впереди прогнулся. Камень над трещиной вздрогнул — и с хрустом начал сыпаться. Он прыгнул в сторону, почти наугад. Удар по икроножной мышце.
Пыль. Камень в бок. Резкая боль. Воздух выбило. Один из валунов прокатился рядом, коснувшись плеча. Сила не убила, но дернула вбок — с хрустом, с тупым щелчком в спине. Он уже не бежал. Он ковылял, сжав зубы, стараясь не кричать. В мозгу гарцевала тупая боль. Можно было увидеть её электрический импульсы под гривой сальных тёмно-каштановых волос.
Его прохватила дрожь. Сколько муравьёв сбежится сюда из-за обвала... Были ли те, которых он видел, всеми особями, находящимися здесь? Или изменение обитания еды могло привести сюда десятки сотен разведывательных групп?
"Беги."
Он не знал. Он посмотрел на бледные руки. В темноте они казались такого же цвета, как и сами муравьи. Гул нагонял его. А ему пришлось развернуться и рвануть по другому пути, что только приближало его к неизбежному.
***
Его план... Его план был... Он просто был... Как и он сам. Хромой силуэт на правую ногу двигался в темноте, словно от этого завесила его жизнь. Но было ли это так? Мог ли он повлиять хоть на что-то в своей жизни? Смерть от камня или жвала "бледныша" не была как таковой изменой. Но только сдавшийся человек был дарован смерти. Или он так думал. Он привык не сдаваться задолго до попадания в Поднебесье. Он всегда так жил. Если и не выкладывался на полную, то делал это лучше многих. Его знания... Его ум... Он считал себя лучшим. И может поэтому он сейчас был жив. Он вспомнил, как когда-то объяснял двоюродной сестре, как красиво работают интегралы, как невероятна была экспонента в степени i и φ — она слушала, открыв рот, не понимая ни слова, но веря каждому. Он пообещал, что в следующий раз покажет ей красоту математических доказательств, когда она гостила у его семьи.
Может была причина его высокомерия? Может он мерил "высоко" всех? В том числе и себя самого?
Его резко вывило из пучины собственного ума резкое усиление шума.
— Да! Твари, вы реально считаете, что способны со мню тягаться? Нет, я закопаю эту возможность, чего бы мне это не стоило, — прохрипел он сквозь зубы.
Его глаза были готовы выпрыгнуть из орбит от боли, но он шёл. Было что-то в этом неотвратимое. Каждый его шаг можно было прировнять к шагам сотен тысяч людей. Но они свершались им одним.
Шум был в метрах... трёхстах? Или ближе? Боль мешала определить точнее. Но это было не важно. На его изнеможденном лице играла широкая улыбка. Даже может немного поехавшая.
Карьер.
Он стоял на краю пологой бездны. Покрытие было не лучшим. Под чёрно-фиолетовой коркой всё так же находился слой зелёной жижи.
Было время на подготовку. "Секунд 15 наверное..." Он знал, что идея может провалиться. Что "снегоступы" были собраны на авось, по принципу "хоть что-то лучше, чем ничего". Он не был инженером, он был человеком, которому очень не хотелось умирать. Он аккуратно достал сделанные ранее "снегоступы" и привязал их к ботинкам синей изолентой. "Секунд 8 может?" Он аккуратно ступил на хрупкую поверхность. И...
"Не думай."
Шаг. Второй. Он шёл... Это было предсказуемо. Что на данном этапе могло пойти не так? Да ничего, кроме, всего-то десятка — другого муравьёв.
Да, это было продуманно, что их острые ноги будут с лёгкостью пробивать хрупкую поверхность. Жидкость реально как-то деструктивно воздействовала на хитин, что объясняло такое небольшое количество муравьёв здесь. Это была труднодоступная зона. Но был небольшой момент...
Муравьи как ни в чём не бывало продолжили ход за хромым. Они словно увязали в "болоте", но уверенно двигались за силуэтом, соскальзывавшим ниже по склону — в самый эпицентр.
В голове была только одна мысль: "Сделал ли я всё возможное или не дотянул до своего уровня?"