— Вы же — Вы же Эзвартуз Эзэмаер? Как бы вы отреагировали, узнав, что у меня имеется для вас выгодное предложение?
— Со скепсисом… — Эзу очень не понравился этот юноша. Он показался ему чуть моложе него самого, а волосы напоминали о Венте. — Если вы рекламный агент, то сразу мимо…
"Откуда он знает моё имя…" — Эз подался вперёд, чуть перегруппировывая тело так, чтобы была возможность его костям и связкам выстрелить сродни натянутой пружине.
— Ладно-ладно! — Юноша чуть отодвинулся, явно считая необходимость в сохранении социальной дистанции. — Извиняюсь, я не представился… В общем, смотри… мне поручили работу по… Ну знаешь… В целом я инспектор по кое-какой правительственной активности, и мне нужен человек, который сумел бы собирать для меня данные, работая под небольшим прикрытием… Я хотел этим заняться сам… Но боюсь, что вы и справитесь с этим лучше, чем я, и деньги вам нужны…
Серо-зелёные глаза посмотрели на светловолосого парня исподлобья. С каждым словом он загонял себя всё сильнее и сильнее в урну для контактов Эзэмаера.
— Даже слушать не хочу… — Эз начал подниматься со ступенек. — Приключений на меня с лихвой хватило. Отвалите уже от меня.
— Понимаю ваше недовольство, но соизвольте напомнить, что я вам делаю одолжение всё же… — Юноша сделал пару шагов на сближение с встающим безработным.
— Поверь, чтобы на мне сработали манипуляции такого уровня… Мне должно было бы быть лет двенадцать, если не десять…
— Я из Легиона Теней.
В воздухе повисло напряжение. В стороне по старинным путям проехал современнейший трамвайный состав, ритмично постукивая колёсами.
— У меня нет слов… То ли ты умалишённый, то ли чугунно-тупой.
— Обижаете. Мы, как граждане великого Драэнора, тоже заинтересованы в том, чтобы наша страна была величайшим оплотом человечества, но, как вы знаете, без конкуренции невозможен прогресс… Ну вот, скажем так… представьте нас как условных конкурентов в этом деле…
— Я уже наслушался загадок. Второй раз не поведусь. И я всё ещё крайне скептически отношусь к правдивости твоих слов.
— Я читал отчёт Аэлиты.
— На языке Брайля?
На этот раз сконфузился уже юноша.
— Хорошо… Я восприму данные слова как шутку. Действительно хотел выказать соболезнования тому, к чему пришёл весь инцидент с базой Сандраэла…
— Если бы не ваши люди… — заскрипел зубами Эз. — Ничего бы этого не было! Ваш грёбаный фанатизм погубил не только вас, но и сотни невинных людей!
Юноша выдохнул. Его взгляд сквозь лазейки дворовых переулков устремился к одному из сотен каналов. Лаурм был всё так же безучастен, как всегда.
— Поднебесье убивает столько каждые… сколько? Час? Тридцать минут? Десять? Как думаешь, Марик бы отпустил Гуарда с Аэлитой просто выйти, когда знал, что те в курсе его истинной натуры? Думаешь, у тех двоих был выбор? Даже не так. Думаешь, они могли надеяться на то, что самый опаснейший человек в мире, которому те перешли дорогу, просто отпустит их?
— Ты уводишь от того, что всю эту кашу заварили Сандраэлы, — тихо ответил Эз.
— Эзвартуз, я пытаюсь тебе помочь за то, что спас хотя бы тех немногих несчастных, хотя бы Аэлиту. А ещё скостить себе работу. Не мне тебе дифирамбы плясать надо.
Вдруг глаза Эзэмаера сузились.
"Если он так настаивает…"
"Он видел отчёты…"
"Где-то я уже видел похожую сцену жертвы…"
"А он точно не готовился к диалогу со мной?.."
Его резкие движения гепарда заставили юношу врасплох. Руки схватили того за шиворот хлопчатой рубашки.
— Не тебе меня учить, как манипулировать людьми… Хорошая попытка представиться дурачком, чтобы потешить моё эго… — Эз сделал драматическую паузу, одновременно собирая слова в единый узел. — И если вам я так понадобился, то какого хуя затевается в Грашстиле?
— Ха-ха… ХА-ХА-ХА… — мелодичный смех очаровывал окружение. Он был настолько заливистым и сладким, что заставлял гранит покрываться карамельным эхо.
На лице Эза скорчилась гримаса отвращения. Ему было до боли неприятно слышать эти прыгающие тона.
— Я могу ответить на ваши вопросы, но… — Юноша широко ухмыльнулся. — если вы примите моё предложение…
Кисть правой руки мгновением порхнула из стороны в сторону, и в пальцах магическим образом материализовалась брошюра — такая же, как и у работодателей на бирже.
"Выполнение обслуживания дренажных комплексов в крайне опасных местах с риском обрушения. Принимаются только прокажённые"
"Дренаж… Неужели…"
"И куда ты сбегал? Туда же и вернулся…"
— Вода Чёрного Моря… — Эз остановился на полуслове. Его глаза сместились с брошюры на отряхивавшегося юношу, который пытался поправить помятую рубашку.
— Да, а если быть точнее: "эффект базы Сандраэла", как его называют в узких кругах… Крайне запутанная история, которая будоражит умы, и в этот же момент происходит протечка в канализации времён царского Драэнора… И посреди всего этого некий Эзвартуз Эзэмаер… Знаешь, как у верхушек глаза на лоб полезли, когда до них дошло, что ещё один может вступить в игру? Вот анекдот-то был… — юноша снова засиял своей невинной улыбкой.
Серо-зелёные глаза бегали по желтоватому листку бумаги, словно в поисках секретной информации.
"Трубы… Под землёй…"
От одного только визуального представления данной картины земля начала уезжать из-под ног. Только полный контроль над своим телом позволял стоять ему как вкопанному.
Разум, стараясь абстрагировать от эмоций и воспоминаний, снова принялся уходить в эскапизм: переборку сотен возможных вариантов.
"Моя способность… я хочу помочь с энергетическим кризисом, помочь тем людям, что живут в районах бесконечных войн и разрухи…"
Кулаки сжались, ногти впились в кожный покров так, что по пальцам протекла струйка крови.
И мозг нашёл несколько выходов из положения.
— Я могу согласиться…
Блондин почти буквально засиял. Казалось, что он стал на пару сантиметров выше.
— Но только при одном условии… Мне нужны гарантии безопасности… и тем… кто будет мне помогать. Я не позволю невинным людям пострадать в вашей игре… А и ещё… кроме зарплаты, ты будешь после каждого моего отчёта удовлетворять моё любопытство. Понял?
— …Идёт, — ответ был коротким и ясным, сродни подписи, поставленной без чтения договора на три сотни страниц.
— Поправка номер один: я могу сказать, что с меня хватит в любой момент и уйти в закат.
— Ладно, я думаю, что это уже учтённые риски… Эзэмаера невозможно контролировать, хотя многие пытались…
— Лесть не заделает тебе дыру на месте головы, если я посчитаю, что ты темнишь…
— Как вам будет угодно. Тогда, — юноша ткнул на дату собеседования. — Предлагаю встретиться за пару дней до этого события. Мне всё же требуется проконсультировать своего нового коллегу по поводу его новой работы. Так что… удачи. Я вам позвоню, когда точно сориентирую расписание.
Юноша, развернувшись на каблуках, зашёл за одну из машин, что были припаркованы справа от здания биржи труда, и испарился в воздухе.
Эз остался перед биржей с пожелтевшей брошюрой. Ветер несколько раз пытался сложить её по слову «дренажных», а он всё разглаживал лист большим пальцем. На краю бумаги остался красный след от ногтей, успевших проколоть кожу ладони.
Первые капли дождя легли на гранит отдельными тёмными точками. Люди у дверей подняли головы, но внутрь не пошли: в бирже и без них уже не хватало воздуха. Кто-то раскрыл зонт, кто-то накрыл папку с резюме курткой. Потом сирена выдала один надтреснутый звук, захлебнулась и начала заново.
Толпа пришла в движение. Ближайший вход в метро находился через канал, и за несколько минут туда потекли люди с обеих сторон моста. Эз дошёл вместе со всеми до освещённой лестницы. Поток за спиной подталкивал его к первой ступени.
— Идёшь или любуешься? — женщина с ребёнком вцепилась в перила, стараясь обойти его боком.
Эз пропустил её, затем ещё двоих и выскользнул из потока. До квартиры по поверхности было дольше. Он поднялся обратно на мост.
Он пошёл под галереями домов в сторону, противоположную докам. Дождь быстро намочил плечи и волосы. Открытая улица не обещала защиты от нового залпа; Эз отмечал арки, подвалы с наружными дверями и толстые углы зданий, за которыми можно было лечь, если сирена изменит тон.
До следующей арки он не дошёл. В просвете над каналом вспыхнуло. Эз успел досчитать до четырёх, прежде чем дрогнули витрины и со стороны порта прокатился глухой удар. Люди под галереями присели; он прижал брошюру к груди.
Телефон пришлось держать под полой куртки. Новостная лента утверждала, что орт’шельские дирижабли дождались атаки авиации, вошли в сектор береговых батарей, не выходя из боя, и успели дать залп по докам. Ближайшие кварталы перекрывали. До его дома удар не доставал, если в сообщении не соврали хотя бы с направлением.
Эз убрал телефон и продолжил путь. К тому времени, когда он добрался до парадной, брошюра размокла по краям, а с рукавов текло на ступени.
Старенький ноутбук включился со второго раза. Вентилятор заскрёбся внутри, экран несколько раз мигнул и наконец открыл худшее, что мог вообразить воспалённый мозг Эзэмаера: документацию.
Современная схема канализации выглядела слишком хорошо. Цветные линии, номера коллекторов, насосные станции и отметки глубины складывались в систему, которую проектировали уже после появления метро. Старая часть города начиналась на ней почти с пустоты.
Архив предложил объяснение в виде трёх сканов, одной потерянной легенды и чьего-то большого пальца в правом нижнем углу. Четыре века назад улицы назывались иначе, некоторые каналы ещё не существовали, а северная кирпичная ветвь уходила туда, где современная схема уверенно ничего не показывала.
Эз открыл рядом карту города. Названия не совпадали; изгибы каналов совпадать были вынуждены. Он привязал старый лист к двум мостам, куполу бывшей ратуши и линии набережной. Одна ветвь закончилась под метро и, вероятнее всего, давно была снесена. Вторую перекрыл засыпанный канал. Третья доходила до квартала с трансформаторной будкой — рядом со сквером, где Эз недавно листал вакансии.
После третьей попытки подключить телефон Эз просто сфотографировал экран. Ноутбук не признавал ни беспроводную сеть, ни кабель.
Ночь прошла между современным планом и старым. На одном листе коллектор обрывался, на другом продолжался через два дома; отметка уклона сохранилась только на самом мутном скане. Эз увеличивал изображение до квадратов, отходил от экрана, снова садился. Где-то после полуночи дождь перестал бить в окно и стал просто шуршать.
При загрузке очередного архива ноутбук замер. Рука сама потянулась к телефону. Музыка, браузер, социальные сети — всё открывалось и закрывалось раньше, чем успевало чем-либо заинтересовать. Потом появились чаты. Большинство давно молчало.
В одной переписке последней строкой оставалось:
«Да, давай…»
Ответ на просьбу Эза встретиться. После него — ничего.
«Сколько лет прошло… пять? Может, шесть?..»
Палец задержался над пустым полем ввода. Вентилятор ноутбука вдруг взвыл, архивная страница дёрнулась и загрузилась. Эз погасил экран телефона и вернулся к схеме.
К рассвету чай закончился. В кружке дымился кипяток, а на экране уже лежали три фотографии маршрута и короткая запись: «Северная ветвь. Проверить выход у трансформаторной».
Ложиться не имело смысла. Тело требовало сна, но стоило закрыть глаза, как потерянная линия продолжала идти по внутренней стороне век. Эз сунул ноги в ботинки, сложил размокшую брошюру в карман и вышел, пока улицы ещё не успели заполниться.
Утренний Грашстиль пах мокрым камнем, печным дымом и гарью, которую ветер тянул от доков. Возле первого моста муниципальный грузовик перегородил половину дороги. Двое рабочих вытаскивали из кузова золочёный металлический ноль высотой с человека; ещё один такой уже лежал на тротуаре рядом с двойкой.
— Второй не царапай! Он на парад!
— Тогда сам бери. У него край застрял!
Эз обошёл грузовик по проезжей части и раньше нужного свернул к каналу. Старый план пришлось мысленно сдвинуть на ширину квартала, но изгиб воды вернул маршрут.
Он шёл мимо булочной с облупившейся вывеской, через узкий мост и дальше вдоль гранитной набережной. Эти места помнились с детства, однако память всё время предлагала пройти короче — через дворы и арки. Эз выбирал улицы, над которыми оставалось видно небо, и проверял каждый поворот по фотографиям схемы.
На следующей улице стекольщики вынимали остатки выбитого вчера окна. Один держал под рамой деревянный ящик, второй стаскивал в него застрявшие осколки; несколько всё равно упали на тротуар.
Витрина книжного магазина была заколочена. На свежей фанере кто-то вывел красной краской: «Прокажённые — в ад». Эз задержался у уцелевшего верхнего стекла. В отражении за спиной никто не остановился. Он сложил брошюру текстом внутрь и убрал глубже в карман.
Дальше асфальт закончился. Между трещинами проступила старая булыжная мостовая; вода после дождя текла по ней на северо-запад, туда же, куда уходила ветвь на царском плане. Современная улица поворачивала к центру. Эз пошёл вслед за уклоном.
Трансформаторная будка нашлась за двумя глухими домами. Ржавая дверь держалась на одной верхней петле, однако провода всё ещё гудели внутри. За будкой оставалась щель между кирпичными стенами — бывший проход, который новые пристройки пережали до ширины человеческих плеч.
Эз сверился с фотографией. Линия старого дренажа проходила прямо под щелью.
Он снял рюкзак и взял его перед собой. На первом шаге стены ещё не доставали до плеч. На втором кирпич задел оба сразу, дыхание стало коротким и осталось где-то в верхней части груди. Эз отступил наружу, ещё раз посмотрел на карту и на полоску серого неба над проходом.
Затем повернулся боком и вошёл снова.
Кирпич царапал куртку. Приходилось переставлять рюкзак из руки в руку, огибая трубы и выступы кладки. Выход за спиной не исчезал полностью: между стенами всё ещё оставалась светлая вертикальная полоса. Эз проверил её один раз, второй — уже у конца прохода — и больше не оборачивался.
Первым пришёл запах кошачьей мочи. Потом сырость, плесень и мокрые листья. Эз сделал ещё шаг, и под ними проступили соль, йод и сладковатая гниль. Челюсть свело. Воздух пришлось выпустить через нос и набрать заново, медленнее.
Щель закончилась небольшим закутком, заваленным строительным мусором. В углу, почти у земли, темнело отверстие старого водостока. Из него сочилась тонкая струйка, пересекала бетон и уходила в трещину.
На свету вода была прозрачной.
Эз присел, удерживая рюкзак между коленями. Метрика не показывала ничего живого. Он и не ожидал. Эз сделал снимок. На экране вода оставалась обычной, пока ладонь не закрыла её от света. В тени на дне проступила чернота — без осадка, без грязного края, просто цвет, которому не хватало глубины лужи.
Он сделал второй снимок. Затем развернулся и оценил высоту стен и расстояние до щели. Водосточная труба выглядела единственной другой опорой. Эз потянул её на себя; нижний хомут вышел из кирпича вместе с мокрой крошкой. Только после этого Эз записал:
«Северная старая ветвь».
«Выход у трансформаторной».
«Соль. Йод. Сладкая гниль».
«На свету прозрачная. В тени чёрная».
Ниже Эз написал вопрос:
«Мог ли я жто предсказать?»
За стенами завёлся автомобиль. Хлопнула дверь парадной, кто-то позвал собаку. Эз убрал телефон и тем же боком выбрался из прохода. На улице воздуха снова оказалось слишком много; первый вдох неприятно растянул рёбра.
Юноша ещё не позвонил. Эз не стал докучать ему сам. Он запомнил адрес, поправил рюкзак и пошёл обратно к булочной. До следующей встречи нужно было поесть и решить, с какого вопроса начинать.