Он смотрел на карту.
Линии, точки, заметки. Поля, уже пройденные. Метки маршрутов. Несколько слов, написанных рукой, которая с каждым днём становилась чуть более размашистой. Всё пересекалось, всё куда-то вело.
Кроме одного места.
Большой белый провал — пустая зона в центре сложной схемы тоннелей. Её как будто обходили. Или не замечали. Или не хотели замечать. Он обвёл этот участок ещё раз. Все маршруты сворачивали раньше, делали крюк, проходили в метре, но не дальше. Будто под коркой сознания у каждого, кто здесь бывал, возникал тот же рефлекс: "Туда не надо".
Возможно, экспедиция была направлена, чтобы разузнать детали по этому месту и той фиолетовой руне, которую он видел раньше, одиноко стоящую в пустом тёмном зале. Намёки, что в этой пустоте скрывалось что-то важное, были ярыми и громкими.
— Странно, про остатки древней цивилизации он читал, но кроме редких монументов и маленьких аванпостов, информации почти не было. Тут даже не то, что не было исследователей или интереса к теме, скорее размеры Поднебесья не оставляли шансов на внимание таким мелочам. — пустился он в теории.
Единственным входом в эту зону была узкая щель в стене. Он стоял напротив неё. Пару десятков сантиметров шириной. Фонарь почти не проходил внутрь лучом. Свет сжимался, терялся, гас.
Он сглотнул. Память подкинула кадры из первого дня.
Жара. Пот. Пыль. Разрывающая голову кувалдой боль. Воспоминания, как он полз, зажатый между рассудком и реальностью, не зная, пролезет ли вообще. Как каждый вдох казался последним. Тогда он не был готов. Просто двигался, потому что не знал, что ещё делать.
Сейчас — другое.
Прошло больше сорока дней. Он может чувствовать правильные камни. Думать без паники. Он чувствовал эту щель, понимал, как она мыслит. Не через логику. Через кости.
Он взвесил риск. И наклонился вперёд. Осторожно. Спокойно. На этот раз — по собственной воле.
Вот зря он туда полез... Это было не просто так же, как во вступлении в ад. Это было гораздо хуже. Ему пришлось оставить рюкзак позади и выдвинуться вперёд налегке. Но это не сильно помогло. Его плечи ели пролазили. Они сжимались. Те мышцы, которые образовались за сотни часов "активного отдыха" просто задавливались. Они не хотели отпускать его дальше.
Пыль ссыпалась ему прямо на глаза. Это было непередаваемо. Он даже не мог кулаком тыкнуть себе в воспалённое веко — руки были зажаты впереди в вытянутом положении и могли только помогать ему продвигаться вперёд. Так же было что-то не правильное во всём этом. То, что давило по началу на сознание слабее, но теперь усиливалось. Понимание того, что он не сможет повернуть назад. До этого дойдя до чего-то страшного, он просто возвращался и продолжал исследовать периметр вокруг его лагеря. Сейчас же он не смог бы развернуться даже если бы захотел.
Это было освежающе. Это был риск! Да! Он, словно машина, исследовал эти пещеры. В них не было опасности! Но сейчас... Сейчас он мог просто умереть, если не рассчитает правильный поворот своего тела при следующем изгибе тоннеля. Он ничего не мог видеть впереди и продвигался только на ощупь. Фонарик, мачете, пара ножей, бутылка воды и консерва были сложены в пакет из-под носков, и привязаны к его поясу. Они громко тащились за ним, словно давая рецензию на каждый камень.
"А что, если этот проход закончится тупиком? — он попытался вздохнуть, но грудь встретила камень, из-за чего он просто поперхнулся — Ну не мог же весь тоннель быть таким, верно же? Смогу ли я где-то развернуться?"
"Я дал себе возможность паниковать? А какой смысл в дальнейшем исследовании, если я не смогу выжить здесь? Та жемчужина могла быть где угодно, и если я испугался простого... — кхе, кхе — Прохода, то чего я стою? Стою ли того, чтобы найти выход?"
Радовало, что воздух был просто приемлемым. Каждый отвоёванный миллиметр продвижения был достоин своего дня в году. Чувство, что кости готовы сложиться как карточный домик, было ментально душным. Но он продолжал. Он знал, что выживал до этого момента своим упорством. Для него не было объективных причин останавливаться. ***
Он полз уже где-то часа два. Было ли это удачей или нет, но тоннель не планировал изменять размеры. Иногда попадались острые камни, из-за чего его руки снова начинали кровоточить. Одежда уже была в ужасном состоянии. Он уже хотел спать, но знал, что если остановиться, то может не проснуться. Если тут закончился бы воздух пока он спал... Его туловище уже начинало ныть, не болеть, а именно изнывать от давления. А темнота всё продолжалась и продолжалась
— Ну, отлично… два часа ползком в темноте — самое время пересматривать жизнь, да? — мысленно фыркнул он. — Чем ещё тут заняться?
«Пять лет. Пять лет я даже не смотрел в сторону всей этой темы. Всё было важнее — работа, учёба, выживание. Вечно что-то „первичное“. А ведь мог бы стать учёным. И даже неплохим. Если бы не ушёл. Если бы не гордость».
Он закрыл глаза — не из-за тьмы, а чтобы не видеть самого себя в этих мыслях.
«Свобода, идеалы… А потом пашешь по две смены после пар, потому что твоя гордость не платит за жильё и не приносит еду. Молодец, да».
Он двинулся вперёд. Камень под пальцами отозвался сухим хрустом.
«Но наука-то идёт. Рунология — целый континент. Лингвисты, математики, технари, схематики — всем раздали кусочки, но целая картина всё равно ускользает.»
— Брайдринцы, конечно, психи... — пробормотал он. — Настроили технологий, будто страна в магическую академию превратилась.
«И как назло — бах. Половина страны исчезает. Возвращается одна шестая. Почти вся научная верхушка. По статистике, как по закону. Но сработало. Пошёл толчок. Настоящий».
Он протиснулся ещё на пару сантиметров — теперь в камень упиралось плечо
«Говорят, у них теперь проект — летающий город. Ну-ну. Наверное, врут. Или преувеличивают. Хотя, после всего, что я видел — уже не зарекаюсь».
— Брайдрин, родина СТРГ… — выдохнул он. — Название, конечно, как у родительского комитета.
«Союз Торговых и Ремесленнических Гильдий. Как будто инженер с похмелья придумывал. Хотя, может, на их родном языке звучит нормально... может.»
Он глубже втянул воздух — в этой тесноте это ощущалось как роскошь.
«Политика... нудная до скрежета зубов, но она везде. Даже здесь.»
— Орт’шель… — протянул он с усталой ухмылкой.
«Проиграли войну. Аркад’рий выстоял. Потом соседи налетели. Всё пошло под откос. Появился Вирс’а Пойер — и вытянул страну. И что теперь? Снова лезут. Зачем?»
Он замолчал.
«Боятся остаться в хвосте? Или просто не умеют останавливаться? А может, я чего-то не вижу. Не хватает последней детали в уравнении.»
Он усмехнулся.
«Похожи на меня. Я ведь тоже во второй раз влез туда, где может раздавить. Только я хотя бы понимаю, зачем.»
Тишина. Затем снова движение. И только узкий проход впереди — и он сам.
В середине его мыслей что-то поменялось. Странное чувство длилось всего мгновение — руки были в каком-то неправильном состоянии. А потом... Его торс вывалился из пещеры. Его лоб с размаху врезался в вертикальную стену, в которой зияло отверстие прохода.
— АААЙ! ЗЩубвы бы вбить этму архитектору!